— И что же я делаю?

Ее серо-зеленые глаза прищуриваются, глядя на меня.

— Отталкиваешь меня. Возводишь стену между нами.

Резкая, пронзительная боль колет в груди.

— Потому что это правильно.

Приподняв бровь, она скрещивает руки на груди.

— По чьему мнению?

— По моему. — Я сжимаю челюсти. — Ты с моим другом. Конец истории.

— А я не могу иметь своего слова?

Я провожу рукой по лицу, тепло ладони обжигает.

— Не думаю. Ты забыла, что я мудак?

— Прошлой ночью я поклялась, что увидела что-то под всей этой оболочкой «поверхностного придурка». — Она оглядывает меня с головы до ног. — Видимо, я ошиблась.

Она поворачивается, чтобы уйти, но прежде чем она успевает сделать шаг, я хватаю ее за руку, останавливая.

— Ты. Меня. Не. Знаешь, — говорю я ей. Наши лица в сантиметрах друг от друга. Близость посылает разряд возбуждения по спине, немного распутывая узел в животе. — Первым тебя заметил я. Я, а не Логан.

Ее глаза вспыхивают, она вырывается из моей хватки.

— Тогда почему ты ничего не сказал? Почему был таким чертовски грубым?

— Потому что я такой, Яна. — Я раздражаюсь, включаются защитные механизмы. — Я отталкиваю людей, прежде чем они успевают сделать это за меня. — Мой голос резче, чем я хотел. — А ты, боже, ты была слишком… Слишком красива для такого парня, как я. Слишком чертовски ярка.

— Хорошая попытка. Ты сказал что-то только после того, как услышал, как я разговариваю с Романом. Это говорили твои комплексы.

— Какие комплексы? — размахиваю я рукой между нами. — Ты подошла к нашему столу, проигнорировала всю команду, потом заговорила по-русски. Это было неуважительно.

Запрокинув голову, она смеется.

— Я не поздоровалась с командой, потому что Роман перехватил меня, прежде чем у меня появился шанс. Он встал, чтобы поговорить со мной. А ты устроил истерику, потому что у нас был двухминутный разговор, который ты не мог понять. Это многое говорит о твоих комплексах и о том, как ты ценишь мнение других.

Грудь сжимается.

— Что за чушь.

— Нет. Не чушь. — Подняв подбородок, она ловит мой взгляд. — Какая разница, что думают другие? Какая разница, что они говорят? Почему ты придаешь чужому мнению такую силу? Это глупо. — Она делает шаг ближе, ее грудь быстро вздымается и опускается. — Я могла бы прямо сейчас перейти на русский и ругать тебя сколько угодно. Я бы использовала самый милый тон, а ты бы меня не понял. Это не должно тебя задевать. Мои слова ничего не значат. Мое мнение не имеет значения. Так и должно быть. Особенно когда кто-то говорит то, что ты понимаешь. — Она тычет меня пальцем в грудь. — А теперь ты говоришь мне, что заметил меня первым, будто я должна чувствовать себя виноватой из-за того, что разговаривала с Логаном, когда он подошел ко мне той ночью. Но это твоя вина. Не моя и не Логана. Твоя. Повзрослей, Кэмден. Быть таким злопамятным — это совсем не сексуально.

Я чертовски разъярен. Не только потому, что каждое ее слово — правда, но и потому, что хочу ее еще сильнее, чем минуту назад. Не успеваю я передумать, как хватаю ее за запястье, притягиваю к себе и прижимаю свои губы к ее.

Поцелуй дикий. Это зубы, жар и все чувства, которые я сдерживал. Она целует меня в ответ с такой же яростью. Я прижимаю ее к груди, а она сжимает в кулаке мою куртку. Она проводит языком по моей нижней губе, прося разрешения, и я впускаю ее. Наши языки сплетаются. Мне больше не холодно. Я чертовски горю.

Из нее вырывается стон, мгновенно отрезвляя меня. Реальность снова обрушивается на меня, и я отрываюсь от нее, тяжело дыша.

— Это ошибка, — бормочу я.

Ее распухшие губы приоткрываются, она смотрит на меня с разинутым ртом. Затем моргает, на лице — нахмуренное выражение.

— Idi na huyi, Кэмден.

Она разворачивается и топает к домику.

Мне следует позволить ей уйти. Это правильно. Но с каждым сантиметром расстояния, которое она создает между нами, боль в груди усиливается. Черт побери.

С рычанием я бросаюсь за ней. Настигаю ее как раз, когда она подходит к своей машине, и хватаю за локоть, заставляя пошатнуться назад. Она вырывает руку, пытаясь освободиться от моей хватки, но я обхватываю ее за туловище и прижимаю к груди.

Приблизив губы к ее уху, сквозь зубы говорю:

— Не уходи от меня.

— Отпусти, — шипит она.

Ворча, я разворачиваю ее и прижимаю к машине, затем нависаю так близко, что мы дышим одним воздухом. Не знаю, кто начал первым, но внезапно мы снова целуемся. Еще сильнее и яростнее, чем в прошлый раз. Мы боремся за доминирование, мой язык против ее. Я поглощаю каждый ее стон, каждый звук.

Она сжимает в кулаках мою куртку и притягивает ближе, не оставляя между нами места. Я опускаю руки на ее задницу и поднимаю ее, прижимая к двери машины, и, обхватив мои бедра ногами, она трется своей промежностью о мой твердый член.

— Я хочу тебя, — признаюсь я, покусывая ее нижнюю губу.

— Ключи… в кармане.

Я опускаю ее и отступаю на шаг, чтобы она могла их достать, и за несколько ударов сердца мы уже оба на заднем сиденье. Она лежит на спине, а я нависаю над ней, устроившись между ее ног, уперев руки по обе стороны от нее.

Наши губы все еще слиты, языки играют в кошки-мышки, пока я вращаю бедрами, ища трение, а она продолжает тереться о меня.

Как будто мы пытаемся поглотить друг друга.

— Ty svodish menya s uma, — шепчет она, пока я сосу ее шею.

Я понятия не имею, что она только что сказала, но хочу умолять ее продолжать говорить, потому что один звук ее голоса заставляет меня видеть звезды.

Я отстраняюсь, разглядывая ее раскрасневшиеся щеки и полуприкрытые глаза.

— Я хочу тебя, — повторяю я снова.

Расплываясь в соблазнительной улыбке, она расстегивает молнию на куртке.

— Тогда возьми меня.

Дрожащими руками я снимаю куртку. Затем помогаю ей снять ее. Заднее сиденье ее машины — не самое удобное место для секса, но мне все равно. Все, чего я хочу, — это погрузиться в нее.

Она отодвигается на пару сантиметров и стягивает леггинсы и трусики, вздрагивая от холода.

Сместившись в сторону, я захлопываю дверь. Затем стаскиваю свои спортивные штаны и сажусь. Я шиплю, когда моя задница касается ледяной кожаной сиденья.

— У меня задница чертовски замерзла, — хихикаю я.

— Бедный Кэмден. Так нельзя, правда? — мурлычет она, взбираясь ко мне на колени. Уставившись на мой член, она обхватывает его пальцами и нежно сжимает. — Такой гладкий… и длинный…

Усмехаясь, я сжимаю ее бедра.

— Спорим, он идеально войдет в твою теплую киску.

— Держу пари, что войдет. — Она приподнимается и направляет мой член к своему входу. Уперев руки мне в плечи, она медленно опускается на мой ствол, принимая меня внутрь себя сантиметр за сантиметром. — O bozhe, — стонет она, когда я полностью внутри, ее глаза закрываются.

— Черт, — хриплю я. — Ты так хорошо ощущаешься.

Она придвигается ближе и ловит мои губы своими. Покачивая бедрами, она скачет на мне, ее движения сначала медленные и нежные. Мы целуемся и целуемся, на секунду отрываемся, чтобы перевести дыхание, прежде чем снова поглотить друг друга. Если так продолжится, ее губы станут моей зависимостью.

— Ты так хорошо принимаешь меня, детка, — бормочу я, крепче сжимая ее и покачивая на своих коленях.

Она ускоряет темп, ее движения становятся более настойчивыми, более бешеными, она скачет на мне без удержу, ее стоны и всхлипы наполняют машину. Я глубже впиваюсь пальцами в ее плоть. С каждым движением ее бедер огонь, разгорающийся внизу живота, становится сильнее. Я скоро кончу, но не хочу делать этого раньше нее.

Мы как огонь и бензин, горим жарко даже в этом замерзающем внедорожнике. Звук шлепков кожи о кожу наполняет пространство, пока она трахает меня все сильнее и грубее, почти заставляя меня потерять контроль.

— Черт, Ред… Я сейчас кончу… — рычу я, кусая ее за нижнюю губу.

— Тогда кончай. Вылей все в меня, — хнычет она, ее внутренние стенки сжимаются так сильно, что вытягивают из меня оргазм.