Леонид вздохнул.

— Думаю, это Ми о том, что я помирился с ее отцом.

— Правда?!

— Ага. Рауль снова живет с мамой. Присматривает за ней. Он окончил специальные курсы и…

Лу не договорил. А Каро стало невероятно стыдно. И вдруг стало кристально ясно и понятно, почему Лу уехал тогда. Он не мог поступить иначе. Он не мог просто так оставить маму. Ему надо было как-то устроить ее. Помириться с отчимом. Убедиться, что все в порядке.

А Каролина могла бы и сама догадаться о причине его отъезда.

Там много-много всего, чего она не знает. Много-много всего, что ей необходимо узнать. Но главное Каро теперь знала. Люди не разлетаются в разные стороны. Они просто решают свои вопросы. А потом возвращаются.

— Прости, — она поцеловала в твердое плечо. — Прости меня за эту дурацкую ревность. Ты, и правда… Я рада, что ты с нами. И это, и в самом деле, твоя работа. Я… Я исправлюсь.

— Такими словами ты Сергею Евгеньевичу что-то обещай. А я словам не верю.

— А чему ты веришь?

Он слегка отстранился. Исполнил пальцами жест, который Каро уже хорошо изучила. Она потянула с полос резинку, расплела косу, потом стянула вторую резинку. Тряхнула головой.

— Это все?

— Нет. Теперь в постель. Буду проверять, как ты исправилась.

Секс — лучшая штука, чтобы сбросить нервное напряжение. А им обоим есть, что сбрасывать. У Лу — первый рабочий день на новом месте, у Каро — приступ совершенно необоснованной, но милой ревности. И тяжелая игра за плечами. А еще они дико соскучились друг по другу. И это — самое главное.

Ведь у него не было никого после нее. И нее — тоже, Леонид был уверен в этом. Вспомнил ее глаза при встрече вчера, ее пальцы, трогающие лицо, ее шепот: «Ты приехал». Он нужен ей. И все остальное и в самом деле не имеет никакого значения. А их взаимное «нужен» и «нужна» сейчас лучше всего показывать голыми и в постели.

И, в конце концов, уж третий-то раз после разлуки должен быть нежным.

Он был нежным. Нежным до комка в горле. Таким нежным, что забылась все едкая, захлестывающая ее ревность. Как Лу можно ревновать, когда он — ее? Только ее. Об этом кричали его прикосновения, поцелуи, сбитое дыхание, неразборчивый хриплый шепот. Каро не понимала его слов, но ей было и не нужно. Ей хватало его тона и дыхания. А смысл слов — она его придумает сама. Она, кажется, знает, о чем Лу шепчет ей в затылок, когда, привалившись к изголовью кровати, прижимает ее спиной к своей груди. О чем рассказывают его бесстыжие пальцы, которые проникают везде, где их хозяину вздумается. И даже давление его ступней, когда он обхватывает ее ноги, не давая их свести вместе — о том же. И точку в этом рассказе поставили его яростные и, одновременно, все равно парадоксально нежные толчки его тела внутри ее.

Вроде бы мужиков обычно обвиняют в том, что они после секса сразу вырубаются. Лу и сам признавал за собой подобные грешки. А вот с Каро у них бывало по-разному. Иногда он выключался сразу, сквозь сон уже чувствуя, как она вертится у него под боком, точно их лабрадор Венди, когда играет со своим хвостом. А сам Лу так же сквозь сон ворчит на нее, чтобы не вертелась. А иногда Каро отключается первой. Как тогда, когда он был неосторожен, а потом думал о ее возможной беременности.

Вот и сейчас. Он думает об этом же. Каро мирно сопит, а он положил руку на ее живот и думает. Обо всем потихоньку. О словах матери, например. Почему-то о них в первую очередь.

Пальцы скользят по гладкому плоскому животу. Кожа нежная. Под ней мышцы. Под ней острая косая пресса. Интересно, это из-за такого сильного пресса у профессиональных спортсменок такие риски с беременностью? Вряд ли. Хотя как одна из причин — возможна. Леонид так и не изучил присланные материалы — руки не дошли. В конце концов, матери он доверял — во всех смыслах. И как профессионалу, в том числе. Лу мало что знал об особенностях строения именно женского организма. И когда размышлял и готовился к спортивной реабилитологии — почему-то видел себя работающим только с мужчинами-спортсменами. Тут он все понимал — и как мужчина, и как в прошлом спортсмен — пусть и не профессиональный. А у девчонок все как-то излишне сложно, до хрена сопутствующих факторов.

И вот теперь эти сложности — его головная боль. Лу вздохнул и провел кончиками пальцев по гладкой коже. А ты думала об этом, Каро? О том, когда — и станешь ли матерью? Лу вот об этом — о том, чтобы стать родителем — вообще не думал. Кроме как в контексте — как бы в это не вляпаться. А теперь…

Мама, ну вот кто так делает?!

Он снова погладил живот. Насколько там все серьезно? Настолько, что об этом имеет смысл думать сейчас? Или нет? Он накрыл живот всей ладонью, прижал. Каро сонно вздохнула, поерзала, сама прижимаясь к нему плотнее, потерлась лопатками, что-то пробормотала.

Нет, сейчас не время для серьезных разговоров. Разве что…

Лу уткнулся носом в шелковый затылок, вдохнул аромат волос. Да, блин, заснет он сегодня или нет?! Но, возможно, им имеет смысл кое-что все-таки обсудить с Каро, не откладывая в долгий ящик? Например, стоит ли им в моменте как-то легализовать их отношения? А то дурдом какой-то. На них косятся все в команде, за спиной явно шушукаются, в лоб никто не спрашивает, что их с Каролиной связывает. Что их связывает, что связывает… То, что всегда связывает мужчину и женщину. Ну, так и сообщить об этом всем заинтересованным.

Он готов. Но готова ли Каро? Леонид вошел на ее территорию, туда, где она звезда, где все на нее смотрят, где она мега-профессионал. Захочет ли Каро открыто признаться в том, что у нее роман с врачом команды? Наверное, в этой среде служебные романы — редкость. Кто и с кем?! Из мужчин только Сергей Евгеньевич и Алексей Павлович. Они профессионалы, кто спорит, но любовь с ними крутить?..

Интересно, а самому Леониду не прилетит за то, что у них с Каро не только служебные отношения? Не хотелось бы лишиться этой работы, пробыв в должности всего пару дней. Хотя Гвоздев не в том положении, чтобы капризничать. Но все же, наверное, не стоит так уж явно выпячивать их с Каролиной отношения. Хотя Толик ступудов растрезвонит, что Леонид не провел ночь в номере.

А, провались оно все! Будь, что будет.

Он поцеловал Каро в шею, снова погладил живот. Она поежилась.

— Щекотно… — выдохнула она сонно.

— Ты не спишь? — он начал осторожно целовать в шею, в плечи свою спящую красавицу.

— Лу, мы же только что…

— Я так и понял, что не спишь.

Утро выдалось суматошным. Сборы перед отъездом. Это Каро надо собрать только себя, а Леониду — всю команду, в каком-то смысле. Точнее, все, что необходимо для поддержания десятка девушек в рабочем, а еще лучше — в боеспособном состоянии. Параллельно — вправлять мозги Толику, устраивая ему экзамен на проф. пригодность и, одновременно, наставлять его в профессиональном деле массажиста.

В общем, голова кругом. А еще в телефоне — Плюшка, которая Полина. И последние организационные детали официального вливания Леонида в команду «Северяночки» были утрясены за полчаса до выезда из гостиницы.

Не до разговоров тут. Но теплый поцелуй Каро утром, перед тем, как он ушел из ее номера, во всем этом бардаке не забывался и грел.

«Он как Алексей Палыч. Он как Алексей Палыч. Он как Алексей Палыч».

Каро упорно твердила себе все это. Но не помогало.

Лу не как Алексей Палыч. Он лучше.

Она исподтишка наблюдала за ним. Собранный. Внимательный взгляд. Скупые жесты. Девчонки подглядывают за ним, уже не таясь, когда ловят его взгляд — хихикают как школьницы. Даже Софа!

Только это почему-то сегодня не задевает. Ну, почти. Зато не получается не любоваться Лу. Какой же он… Нет, совсем не такой, как Алексей Павлович. К врачу команду и Каро, и другие девчонки относились с легкой снисходительностью молодости. На Леонида даже Гвоздь не орал — а он орал всегда и на всех. Вон, стоят, вдвоем, рядом — тренер и врач команды — и о чем-то негромко и серьезно разговаривают.