— Что это?

— Где?

— На тебе.

Кароль мрачным взглядом сверлил ее шорты. Что, не нравится? Отлично.

— Мне нужен доступ к паховым складкам.

— Что, тонкий трикотаж будет так сильно мешать?

Леонид дернул плечом, отвернулся.

— Ладно, попробую справиться.

— Хочешь, завтра приду в стрингах? — сладко пропела Каро, забираясь на кушетку. — Там проблем с доступом к паховым складкам не будет.

— Отличная идея. На живот.

Биполярочка трансформировалась в навязчивую идею. А ведь Леонид считал себя психологически стабильным и в целом здоровым человеком! Но, теперь, когда он попробовал… Так с наркотой бывает — один раз попробовал и все. Поэтому и не пробовал никогда, несмотря на то, что предлагали, и не раз.

Подстава поджидала его с другой стороны.

Леонид попробовал. Он теперь знал, какие сладкие на вкус ее губы. Какие они мягкие и нежные. Какая она — когда ее всю к себе прижимаешь.

И теперь Леонид смотрел на Каролину другим взглядом. По девушке, конечно, очень заметно, что она профессиональная спортсменка. Проработанное функциональное тело, ноги, на которых отчетливо видна каждая мышца, четкая косая пресса, рельефные руки. И вместе с тем, теперь Леонид видел в Каро и мягкость. Особенно ниже талии. Попа у нее… Зря вчера не полапал.

А волосы… Леонид покосился на свисающую с кушетки длинную черную косу. Вот бы ее за косу эту и…

В голове вдруг всплыли слова вчерашней песни.

Но все в Кейптауне решает браунинг.

Ни хрена этот «браунинг» не решает — ни в Кейптауне, ни в Питере. Только мешает. Леонид едва слышно вздохнул, втянул живот, встряхнулся всем телом. Поставил большие пальцы на поясничные ямки. Каро вздрогнула, шумно выдохнула.

— Терпи.

— А мне и не больно.

— Ну, вы скажите мне что-то одинаковое! — Гвоздь досадливо взъерошивает остатки волос.

Алексей Палыч поправляет очки.

— Я бы поберег, Сергей Евгеньевич.

— Ты ж говорил, что там простое растяжение!

— Да хитрое какое-то растяжение.

Каро пока молчит, но ей не дают долго отсиживаться. Тренер поворачивается к ней, упирает руки в бедра.

— Ну, вот как ты так умудрилась, а?! Ремня на тебя нет!

— Сергей Евгеньевич, если надо, я выйду на поле.

— А! — машет рукой. — Этот героизм оставь, когда рожать будешь! Ладно. Там Елистратова у соперника тоже не выйдет. Какой-то поносный вирус схватила, вроде. Так что без тебя справимся, если Елистратовой не будет. Давай, восстанавливайся в темпе, поняла меня?

— Так точно.

— Тренироваться она уже может? — Гвоздь поворачивается к Алексею Палычу.

— Вполне.

— Все, тогда марш в зал.

Хотя другой, тайный доктор ей пока ничего такого не разрешал, Каро послушно идет в зал. С тренером спорить не принято.

После она выслушивает еще порцию наставлений от Алексея Палыча. И чувство неловкости от того, что она обманывает врача команды, никуда не исчезает.

Когда Каро приезжает домой, она ненадолго зависает у своей двери. Нет, сначала домой, в душ, переодеться — а потом все-таки заглянуть к Ми. Каро надо с кем-то поговорить о Леониде. Потому что сам он молчит. В начале, на первых сеансах, они еще как-то разговаривали. Он отвечал на ее вопросы. Сейчас у Леонида такое лицо, что желание задавать вопросы отпадает само собой. А сам он ей задает исключительно вопросы, касающиеся состояния здоровья. Увлекательно, чего уж. Самой Каро хочется поговорить с ним о другом. До жжения на кончике языка хочется спросить о том, почему Леонид ее поцеловал. Хотя это смешно. Целуют, потому что хотят целовать. Только после этого не уходят.

Что ты сложный такой, Король Лу, а?

Ми оказалось дома. И там снова пахло кокосовым печеньем.

— Маме пеку. Но и нам чуть-чуть останется. Пошли пить кофе. Кстати, ты не рассказала, как тебе? Понравилось?

Каро не сразу сообразила, что речь идет о выступлении Ми в клубе. Ну не о поцелуе же с ее братом, в самом деле.

— Замечательно. Я даже не подозревала, насколько ты крута.

Ми белозубо рассмеялась.

— А Лу? Лу был хорош. Я бы сказала, что он был в ударе.

Еще в каком.

— Послушай… — Каро помешала ложкой кофе. — А вот твой брат… Он мне сказал, что врач.

— Лу никогда не врет.

— А он прямо вот… Ну, с высшим образованием? Или может он… фельдшер там…

— Самое настоящее высшее, — Ми выставила на стол блюдо с печеньем. В голосе ее звучала гордость. — А что? Он плохо тебя лечит?

— Замечательно лечит. Просто я не понимаю, почему он работает массажистом, если врач, — выпалила Каро.

Ми села напротив, подперла щеку рукой.

— Он хотел работать по специальности. У него миллион идей был по спортивной реабилитации — Лу именно этим хотел заниматься. Но… понимаешь… Это надо просто вкладываться в себя. В свою карьеру. Несколько лет. А у нас так получилось, что… — Ми тронула пальцем печенье, вздохнула. — У нас сейчас такая ситуация, что нужны деньги. Прямо вот сейчас. И много. На лечение мамы. А у Лу действительно золотые руки. Он массажем, руками сейчас сможет больше денег заработать. Хотя работать ему приходится много. Спасибо твоим родственникам, что помогают ему в этом.

— Как помогают?! — опешила Каро. Она думала, что вся помощь кубинским «родственникам» ограничивается квартирой.

— А ты не знала? Лу работает в клинике твоей семьи. Ему дали место в самом лучшем филиале, гонят рекламу, направляют ему самых перспективных клиентов. В общем, обеспечивают зеленый свет — самый зеленый, какой можно.

Каро зависла на этой информации. Сетью косметологических клиник, которая принадлежала семье, занималась в основном Крис — сестра отца. В эти дела Каро особенно не вникала, и даже услугами не пользовалась — не до того. К тому же, в плане кожи и фигуры Каро повезло с генетикой, и все было в порядке и так. Хотя Крис смеялась и говорила, что однажды наступит тот момент, когда Каро придет к ней. Но пока не наступил. А вот для Лу — да. Хотя и не как для клиента.

И почему ей никто об этом не рассказал?!

— А… — Каро выдохнула и решилась на вопрос. — А что с вашей мамой?

Ответила Ми после паузы.

— Онкология.

И снова тишина. Каро судорожно подбирала слова, но получалось плохо. И заговорила первой Ми.

— Если хочешь, могу рассказать подробнее.

— Я…

— Не волнуйся, для меня это не запретная тема. Все уже случилось, и с этим надо как-то жить. Это Лу отказывается с кем-то обсуждать тему маминой болезни, будто это что-то постыдное. Я вообще удивилась, что он попросил о помощи твою семью. Наверное, сеньор Артур смог его убедить.

— Это…

— Его дед.

А, тот самый. Сеньор Артур, надо же. Чем больше о тебе узнаешь, Лу, тем больше к тебе вопросов.

— Если хочешь, расскажи мне все, что считаешь нужным про маму, Ми. И еще…

— М?..

— Та песня… классная… про Кейптаун. Спой, пожалуйста.

— Давай я тебе просто спою, — Ми решительно тряхнула головой. И резко сменила тему: — Только сначала скажи мне, Каро… Вот у вас… Точнее у ваших парней… Пятнадцать сантиметров — это норма?

Каро сначала не сразу поняла, о чем речь. Потом нервно рассмеялась.

— Ну… Не знаю. С линейкой ни разу не стояла. А что, тебе мало?

— Да как-то… — Ми кокетливо поправила локон. — Не привыкла я к пипеткам.

Каро в последний момент прикусила язык, чтобы не спросить, что там с размером у Лу. Хотя Ми, наверное, и не в курсе. А Мия стукнула своей чашкой о чашку Каро и запела.

— Смотри, братишка, что у меня есть!

Леонид покосился на то, что было зажато у Ми между пальцами.

— Что это?

— Билеты на завтрашнюю игру.

— Ясно, — он отвернулся.

— Не ясни мне тут! У тебя на это время свободно, я спрашивала! — Леонид вздохнул. — И не вздыхай. — Ми помахала билетами перед самым его носом. — Разве ты не хочешь посмотреть на дело рук своих?