Белов побледнел и начал лихорадочно листать свой блокнот, словно надеясь найти там ответ на вопрос, чем именно я недоволен. Целитель же выглядел так, будто вот-вот грохнется в обморок, причём прямо в том виде, в каком был.

— Господин Айболит, но что не так? — пролепетал глава коллегии. — Все нормы соблюдены, полная стерильность, отсутствие потенциально заражённой одежды…

— Все нормы? — я многозначительно прищурился. — Почему пациент без градусника? Ты вообще не читал постановление Великой Светлой Системы? Или тебе кажется, что её волю не обязательно исполнять?

Целитель побледнел ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж бледнее. Белов же начал судорожно перелистывать страницы блокнота с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь.

— Что вы! — воскликнул глава коллегии, и в его голосе послышалось неприкрытое отчаяние. — Конечно же обязательно, и мы беспрекословно подчинимся каждому её требованию! Но… — он замялся, нервно облизнув губы. — Не могли бы вы продублировать список требований, чтобы я мог прямо сейчас разослать их снова и лично проследить за выполнением?

— Странная просьба, конечно, — я демонстративно прищурился и сложил руки на груди. — Выглядит так, будто бы вы всё-таки не получали список… Вы ведь получали его, Игорь Семёнович?

— Разумеется получали! — торопливо закивал тот, хотя по его бегающим глазам было очевидно, что никакого списка он в глаза не видел, потому что его попросту не существовало в природе. — Просто хотелось бы уточнить некоторые детали, чтобы избежать недопонимания…

— Ладно, скажу, что здесь не так, — смилостивился я. — Почему пациент без градусника? Термометрия является обязательной процедурой при любом осмотре, независимо от характера жалоб.

— Но ведь… — целитель попытался что-то возразить, но встретившись со мной взглядом, сразу осёкся и потупился. — Конечно же, это наша ошибка. Совсем скоро всё исправим.

— Исправите? — я приподнял бровь. — А вы знаете, куда именно следует ставить градусник согласно новым стандартам?

Целитель и глава коллегии переглянулись с одинаково растерянными выражениями лиц, и мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не расхохотаться прямо им в лицо.

— Ректально, разумеется, — авторитетно заявил я, мысленно благодаря маску за то, что она скрывала мою предательскую ухмылку. — Только ректальная термометрия даёт достоверные показания температуры тела. Оральная и аксиллярная методики признаны Великой Светлой Системой недостаточно точными и потому запрещены к применению.

Аристократ, который до этого момента сидел с невозмутимым видом, вдруг заметно напрягся и бросил на целителя такой взгляд, от которого тот, вероятно, предпочёл бы провалиться сквозь землю.

— Простите, — подал голос пациент, и в его тоне прорезались стальные нотки. — Вы хотите сказать, что мне сейчас будут засовывать градусник в…

— Именно туда, ваша светлость, — подтвердил я, кивая с самым серьёзным видом. — Таковы требования Великой Светлой Системы. Надеюсь, вы не станете оспаривать её мудрость?

Аристократ открыл рот, явно собираясь сказать что-то матом, но потом передумал и просто откинулся на спинку кресла с видом человека, смирившегося со своей участью. Всё-таки Светлая Система в этом мире обладала непререкаемым авторитетом, и аристократы не рисковали открыто выступать против её постановлений, какими бы абсурдными те ни были.

— Хорошо, — я повернулся к Белову. — Мне нужно обратиться к Великой Светлой Системе лично, чтобы составить полный список требований для вашей коллегии. Предоставьте мне отдельный кабинет с принтером. И принесите поесть, я с утра ничего не ел. Да, и кофе тоже хочу, желательно хороший, а не ту бурду, которую обычно подают в государственных учреждениях.

— Конечно, господин Айболит! — Белов согнулся в угодливом поклоне. — Сейчас же всё организуем! Лучший кабинет, лучший кофе, всё что пожелаете!

Белов поспешил прочь, чтобы выполнить мои распоряжения, а я напоследок окинул взглядом голого целителя и голого аристократа, которые так и сидели друг напротив друга с совершенно потерянными выражениями лиц.

— Продолжайте осмотр, — милостиво разрешил я. — Только не забудьте про термометрию. Я потом проверю.

И вышел из кабинета, чувствуя, как за спиной повисла звенящая тишина, прерываемая только нервным сглатыванием то ли целителя, то ли пациента, а может быть, и обоих сразу.

Барон Твердлов сидел на броне своего чёрного бронетранспортёра и позволял себе редкую роскошь улыбаться, пока его колонна с лязганьем гусениц неслась по центральным улицам города в направлении одной из лучших клиник. Зачистка высокорангового прорыва прошла на удивление успешно, добыча оказалась богатой, потери минимальными, и всё это вместе создавало приятное ощущение хорошо сделанной работы.

Барон был из тех людей, которых жизнь закалила настолько, что они перестали обращать внимание на мелочи вроде боли, усталости или того факта, что их тело покрыто шрамами с ног до головы. Суровый вояка с квадратной челюстью, бритым затылком и взглядом, от которого хотелось немедленно встать по стойке смирно и отрапортовать о выполнении задания, он пережил столько прорывов, что давно потерял им счёт. Каждый шрам на его теле был напоминанием о ситуации, из которой он вышел победителем, несмотря ни на что.

В этот раз ранен оказался только отрядный целитель, и ранен настолько серьёзно, что не смог оказать помощь даже самому себе. Лежал сейчас внутри бронетранспортёра под действием мощного яда, парализованный и ждущий, когда его наконец сдадут в больницу, где им займутся профессионалы. Самому барону тоже досталось, один из монстров умудрился укусить его за руку в тот момент, когда Твердлов вгонял ему в пасть свой клинок по самую рукоять. Челюсти твари сжались, несколько костей в кисти хрустнули, кожу разорвало в нескольких местах, но барон даже не поморщился. Видал он раны и посерьёзнее, а это так, царапина по меркам его насыщенной биографии.

Вскоре колонна прибыла к клинике, сдали целителя на попечение местных медиков, и барон решил тоже заглянуть на приём. Всё-таки кожа на руке висела лохмотьями, переломанные кости могли срастись неправильно, а завтра уже в новый поход, и хотелось бы иметь при себе работающую конечность.

— Ваша светлость! — подскочили к нему сразу несколько служащих клиники, окружая заботой и вниманием. — Может быть, кофе? Чай? Присядьте пока в зале ожидания для особых гостей…

— Какое мне кофе? — отмахнулся барон, демонстрируя изувеченную руку, с которой капала кровь на мраморный пол. — Руку подлечите, и пойду уже!

— Конечно! Проходите в приёмную номер один для особо важных посетителей!

Его проводили в просторный кабинет с дорогой мебелью и ещё более дорогим диагностическим оборудованием, усадили в медицинское кресло и пообещали, что целитель придёт буквально через минуту. Барон откинулся на спинку, прикрыл глаза и позволил себе немного расслабиться впервые за несколько дней непрерывных боёв.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл целитель, мужчина лет пятидесяти с красным значком коллегии на халате и каким-то странно-извиняющимся выражением лица.

— Ваша светлость… — начал он, нервно теребя пуговицу на халате. — Прежде чем приступить к лечению, вам надо раздеться. Такова новая процедура.

Твердлов открыл один глаз и посмотрел на целителя с выражением лёгкого недоумения.

— В смысле раздеться? Перчатку снять? Так её сожрал гигантский вепрешакал, — он позволил себе кривую усмехнку, вспоминая, как эта тварь вместе с его перчаткой получила клинок прямо в глотку.

— Нет, вы не поняли, — целитель замялся и покраснел. — Надо раздеться полностью. Снять всю одежду. Это новое требование Великой Светлой Системы относительно стерильности медицинских процедур.

Барон медленно сел в кресле, и его взгляд из расслабленного превратился в тот самый, от которого монстры предпочитали отступить подобру-поздорову.

— Дебил что ли? — осведомился он с искренним интересом. — Я чего, голый тут должен сидеть? У меня рука порвана, а не задница.