– Справедливо, – помолчав, кивнул колдун, – впрочем, я и без того собирался осесть далеко от мегаполисов. Мальчику нужно будет приходить в себя и восстанавливаться. На это уйдёт не один год и даже не одно десятилетие, так что я согласен. К тому же ты в своём праве. Что бы ни говорила Маша, ты защищался и имел все основания для того, что сделал.

– Неужели? – я действительно был удивлён. – Не ожидал, честно говоря. Поклянись.

– Клянусь Луной, что по своей воле ни я, ни моя жена, – тут я с трудом удержался от удивлённого возгласа, – никогда не будем искать встречи или иным путём стараться увидеться с некромантом Антонием, а после того, как нам будет возвращён наш сын, уедем с ним в отдалённые места. Более того, во время поисков способа возвращения Егора даю слово оказывать всевозможную поддержку означенному некроманту.

Договорив, колдун вытянул руку, выпустил на одном из пальцев коготь – не такой мощный, как у меня, но тоже впечатляющий – и неуловимым движением полоснул себя по ладони. Капли очень тёмной крови сорвались в воздух, но не упали на светлое ковровое покрытие, а вспыхнули в воздухе чёрно-алыми искрами. Клятва была услышана и принята.

– И в качестве бонуса, – Топлев вопросительно взглянул на меня, мол, тебе что, всего вышеназванного мало? – хотелось бы узнать технологию проклятья, которым ты угробил своих партнёров. Уж очень качественная штука, я с таким раньше не сталкивался.

– Моя разработка, секретная, даже Маша не знала, – с оттенком самодовольства сообщил колдун, – но так и быть, поделюсь наработками. Может, у тебя и получится, хотя и не факт. Не нашего ты всё же племени, Антоний. Но попробовать тебе никто не запрещает. Напомни потом, я тебе рецептуру скину.

А чего, а и напомню, дурак я, что ли, от такого отказываться: никогда не знаешь, как жизнь повернётся, а тут ещё и проклятье не некромантское – всегда отмазаться можно будет, ежели что. Удобненько!

– Значит, полгода? – уже взявшись за ручку двери, уточнил Топлев. – Хорошо, не побеспокою это время, у меня и других дел полно. Но как готов будешь – дай знать, сразу появлюсь. Так что не прощаюсь.

С этими словами колдун вышел в коридор и неторопливо двинулся к лифту в сопровождении моментально пристроившегося за его плечом охранника.

Я же подошёл к Мише, который ничком лежал на полу и, проверив печати, вздохнул: через пару минут даже я уже ничего не смогу сделать. Затем, повинуясь внезапному порыву, я положил ладони на его виски и прошептал:

– Я разберусь и отомщу, каждый получит по заслугам. Слово.

Возможно, мне показалось, но было такое ощущение, что от Шляпникова пришла волна благодарности и уверенности во мне. Как он смог это сделать – не понимаю до сих пор. Но факт остаётся фактом.

Я встал и, подойдя к двери, широко её распахнул.

– Человеку плохо! – воскликнул я, привлекая внимание стоящих возле стойки девушек. Одна из них быстрым шагом, почти бегом, направилась ко мне, на ходу вынимая из кармашка телефон.

Через несколько минут я смотрел, как тело Миши спешно увозили куда-то по коридору, а вокруг суетилось несколько человек в медицинской форме. Я проводил взглядом того, в ком поначалу так ошибался, и неторопливо, прихватив переноску с котом, спустился на первый этаж.

На улице ярко светило солнце, что на фоне постоянных дождей со снегом, обрушившихся на город в последние пару недель, выглядело просто праздником. И пусть солнышко было по-осеннему холодным, но главное было в том, что оно в принципе выползло из-за туч.

Загрузившись в машину и краем глаза заметив, что спортивный «Lexus» на парковке отсутствует, я откинулся на спинку сидения.

– Да уж, Тоха, ввязался ты в дело, – с непонятным выражением проговорил Алексей, выруливая с парковки, – ты не думай, просто из-за двери всё слышно было, про что вы с тем колдуном базарили. И ведь не откажешься, я так понимаю.

– Он слово дал и Луной поклялся, – вступил в беседу явно измучившийся от долгого вынужденного молчания Фредерик, – значит, от него зла пока можно не ждать, да и потом тоже, пожалуй. А вот за Егора он говорить не мог, а жаль – этот гадёныш на многое способен.

– Этого, как ты выразился, «гадёныша» ещё достать с Кромки надо, – присоединился к разговору я, – и мне очень интересно, получится или нет. Потому как если тропку протоптать и никому про неё не рассказывать, то очень много интересного можно в перспективе поиметь. Смекаете?

– Вот за что я тебя, кроме всего прочего, ценю, Антуан, так это за то, что ты своего интереса никогда не упустишь, – уважительно взглянул на меня кот, – прав ты со всех сторон. И куда мы теперь в свете, так сказать, последних событий?

– Естественно, смотреть, что в сейфе, ключ от которого так любезно отдал нам теперь уже окончательно покойный Миша Шляпников, – я даже удивился. Мне казалось, что это совершенно очевидно. – Если я правильно его понял, то там мы обнаружим компромат на нашего хитроумного господина Топлева, он же – колдун неизвестной специализации, он же – отец уже упомянутого гадёныша.

– И кто нас туда впустит? – задал следующий вопрос Алексей. – Не, ключи у меня все есть, только вот…

– Миша дал понять, что потрясающая Инна Викторовна поможет нам отыскать требуемое. Верится, конечно, с трудом, но Шляпникову не было смысла меня обманывать.

– А ведьма туда не заявится? – продолжал каверзные вопросы Лёха. – Мне кажется, она будет однозначно лишней.

– Вот тут я тебе точно ничего сказать не могу, – вздохнул я, – очень надеюсь на то, что она сейчас будет занята другими делами в компании с нашим новым приятелем. А если вдруг появится, скажем, что я забыл там… в общем, что-нибудь забыл. Или ты заявишь, что тебе нужно вещи забрать: ты же теперь на меня работаешь.

– Это можно, – кивнул бывший безопасник, – у меня там несколько костюмов, ноутбук, мелочи всякие…

– Ну вот, так что нет проблем, – я довольно улыбнулся, – но в любом случае, действовать надо быстро и постараться свалить из этого гостеприимного дома в рекордные сроки.

– Плюсую, – тут же отозвался Лёха, – приезжаем, выставляем сейф, хватаем всё своё и валим. По-моему, прекрасный план.

И я даже не стал с ним спорить.

Особняк Шляпникова встретил нас медленно разъехавшимися в стороны воротами и вышедшей на крыльцо Инной Викторовной. Несмотря на достаточно прохладную погоду, она была в том же – или таком же – элегантном платье, как и в прошлую нашу встречу.

– Доброго дня, господа, – произнесла она с привычной уже невозмутимостью, – проходите, прошу вас.

– Благодарю, – откликнулся я и сделал знак Алексею, показывая, чтобы он занялся своими непосредственными обязанностями. – Инна Викторовна, скажите, пожалуйста…

– Это вы мне скажите, – неожиданно перебила меня она, – Михаил Фёдорович… он…

– Он умер, – глядя ей в глаза, ответил я, – окончательно и бесповоротно.

– Я знаю, что вы сделали, – словно не услышав моего ответа, продолжила она, – но не мне указывать вам на то, что можно делать, а что нельзя, у каждого из нас свой путь. Я вижу, что вы приехали без Марии Львовны…

– Она осталась в городе, – я позволил себе добавить в голос льда и заметил, как на мгновение во взгляде Инны Викторовны мелькнули какие-то эмоции, правда, я так и не смог распознать – какие именно, слишком мимолётными они были. – Миша сказал мне…

– Миша? – она неожиданно резко повернулась ко мне. – На чём основана эта фамильярность? Вы не входили в число друзей Михаила Фёдоровича, поэтому я бы попросила вас…

Ничего не отвечая, я вытащил из кармана ключ, который передал мне Шляпников, и женщина замерла на середине фразы.

– Миша сам отдал мне его, – вложив в голос всю мягкость, на которую в принципе был способен, я улыбнулся Инне Викторовне, – и дал понять, что я могу рассчитывать на вашу помощь. И ещё… у меня не было возможности поблагодарить вас за предупреждение.

– Не понимаю, о чём вы говорите, – она прямо посмотрела мне в глаза и, если бы я не знал о её визите наверняка, то абсолютно точно поверил бы.