– А донор есть? – разбирающийся в вопросе Фред махнул хвостом и с интересом огляделся. – Витька я брать не стал бы, всё-таки долго он мёртвым пролежал, наверняка какие-нибудь нарушения во внутренних органах произошли.

– Я хочу, чтобы ты понимал, Афоня, – я наклонился к своему будущему шедевру, – ты не станешь ни зомби, ни личем. Ты просто получишь новое тело, правда, одно на двоих с Фролом Дормидонтовичем. Но я думаю, что если вы с ним как-то уместились в черепе, но в полноценном теле тоже устроитесь во всеобщему удовольствию.

– А чьё тело-то? – вдруг с опаской спросил Афоня.

– Мне вот тоже интересно, – присоединился к нему Фредерик.

– Есть тут одно, – я мечтательно зажмурился, предвкушая интереснейший эксперимент, – лежит себе, скучает…

– А где скучает-то? – череп переглянулся с кошаком.

– В кабинете покойного Шляпникова, под столом, – открыл карты я. – По-моему, так вполне себе достойное вместилище, как думаете? Достаточно молодой, тело наверняка тренированное, с неплохим здоровьем. А что от вмешательств в голове кавардак – так это вообще не проблема. Сознание-то всё равно будет ваше с Синегорским.

– А что, – Фред задумчиво пожевал ус, – идея, как мне кажется, достойная. В обнимку с саквояжем ты иногда выглядишь странно. А лишать Афоню удовольствия участвовать в твоих делах было бы неправильно. Он уже не раз доказал свою полезность, так что я полностью тебя поддерживаю, Антуан.

– В таком случае не вижу причин откладывать это чудесное мероприятие в долгий ящик, – я потёр руки, – к тому же на своих двоих Афоня будет гораздо мобильнее. Особенно если вдруг придётся делать ноги.

Невезучий начальник охраны обнаружился именно там, где я его и оставил – а именно под столом в кабинете. Не имея возможности двигаться и говорить, он только бешено сверкал глазами. Наверное, если я был хоть чуть более впечатлительным, я бы даже устыдился, что так жестоко обошёлся с человеком. Но я таким не был, поэтому совершенно спокойно выволок господина Игнатова на середину помещения и критически оглядел. Ну да, в принципе по внешним параметрам он вполне подходит: возраст около тридцати пяти, здоровье наверняка в порядке, нервная система крепкая… Была…

– Слушай меня внимательно, Алексей, – склонившись над по-прежнему обездвиженным начальником охраны, сказал я, – потому что от твоего решения будет зависеть очень многое для тебя лично. Обрати внимание: не для меня, а для тебя. Мне ты ничего не сделаешь в любом случае: руки у тебя коротки, уж не обижайся. Так вот. Я, Алёша, некромант, что бы тебе ни говорили раньше про гипнотизёров, психологов и прочее. От того, что девяносто девять процентов населения не верит в некромантию, она не перестала существовать. Так вот, можешь считать меня колдуном, магом, мне вообще без разницы. Усвоить ты должен одну простую вещь: мне достаточно произнести всего несколько слов, и ты превратишься в овощ. Жить будешь достаточно долго, но совершенно безрадостно.

Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже давно превратился в камень или иной безвредный предмет. К счастью, господин Игнатов не относился к ещё иногда встречающимся в Карпатских горах василискам, поэтому я остался цел и невредим.

– Слушай дальше, Алексей, – я присел рядом с ним на пол, чтобы он наверняка слышал меня и чтобы иметь возможность отслеживать его мысли по выражению лица. – У меня есть верный помощник, который в силу стечения обстоятельств вынужден ютиться в черепе. Точнее, помощников даже двое, и в маленьком черепе им явно тесновато. Так вот, я решил переселить их в твоё тело, и, заметь, твоё принципиальное согласие мне не требуется. Но, – тут я сделал театральную паузу и полюбовался на побелевшее лицо Игнатова, – дальше ситуация может развиваться по двум сценариям. Первый и наиболее вероятный: ты усиленно, но безрезультатно сопротивляешься, я уничтожаю твою личность, просто стираю её, и вселяю в твоё тело своих помощников. Сценарий второй: ты принимаешь ситуацию и добровольно позволяешь мне вселить в тебя двух своих помощников. При этом ты сохранишь тень своей личности, договариваешься с новыми жильцами о взаимовыгодном сотрудничестве и радостно существуешь дальше, по мере сил и возможностей участвуя в происходящем. Кстати, я заглянул ненадолго в голову господина Зильберта и хочу тебе сказать, что в живых тебя никто оставлять не собирался, как, впрочем, и остальную охрану. Ты можешь мне не верить, но это так. Мне нет смысла тебя обманывать, знаешь ли…

– Слушай, Антуан, да ну его, согласие это, – вдруг забеспокоился Фредерик, – он вот сейчас согласится, а злобу-то затаит. И чего нам потом от него ждать? Стирай всё к чертям собачьим, нечего тут в человеколюбие играть.

Не знаю, что подействовало на Игнатова больше: зрелище говорящего кота или мои слова о том, что его собирались устранить – что, кстати, было чистой правдой – но безопасник слегка успокоился и, как мне показалось, был готов в диалогу. Дело в том, что подселять дух кого бы то ни было гораздо проще, если донор готов к сотрудничеству. Тогда и процент приживаемости больше, и спокойнее она происходит… а мне рисковать не хотелось ни Афоней, ни Синегорским.

– Я сейчас верну тебе способность говорить, но это первый и последний бонус от фирмы, – предупредил я Игнатова и произнёс нужное слово.

– Почему… – прохрипел безопасник, – почему я?

– Хороший вопрос, – одобрил Фредерик, – молодец, мужик, так и надо. Слушай, Антуан, может, я и погорячился с оценкой.

– Во-первых, тут больше нет подходящих тел, – решил я прояснить ситуацию, – во-вторых, твои знания тоже могут мне пригодиться, в-третьих, ты так прикольно охотился на зомби…

Афоня фыркнул, и взгляд Игнатова прикипел к черепу.

– Это то, про что я думаю? – хрипло выдавил он. – Кто там?

– Это Афанасий, мой помощник и спутник, – я бросил взгляд на часы и решил, что ещё пару минут могу потратить, – он бывший уголовник из Зареченска. Помимо него там же обитает сознание гениального травника, жившего в прошлом веке, Фрола Дормидонтовича Синегорского, о котором ты вряд ли слышал.

– Из Зареченска? – глаза Игнатова снова вспыхнули. – Ненавижу этот городишко!

– А чего вдруг? – искренне изумился бывший Бизон. – Нормальный город, не столица, конечно, но и не дыра…

– У меня там брата убили, – с ненавистью сказал Игнатов. – Банда Карася…

– Карася? – моментально оживился Афоня. – У него чего, уже своя банда? А ведь в моё время только-только из «шестёрок» выбился. Ты ж смотри, чего творится-то, а!

– Говорили, что подставил он нескольких своих, – поделился ценной информацией Игнатов, – ну и приподнялся на чужом бабле.

– Слушай, Афоня, – прозвучал в повисшей тишине голос кота, – а не он ли тебя сдал, а? Не просто ж так тебя на том кладбище прикопали, верно?

– Не знаю, может, и он, – задумчиво ответил череп, – думать надо. Ты, Тоха, кстати, мне обещал, что разберёшься.

– Так я от своих слов и не отказываюсь, – пожал плечами я, с некоторым удивлением оглядывая оживившуюся троицу. Судя по всему, обстоятельства складываются как нельзя более благоприятно для задуманного мной эксперимента. Возможность разобраться с убийцей брата – это просто замечательный мотиватор для Алексея. Судя по всему, мужик он неглупый, так что перспективы в состоянии оценить трезво. И что-то мне подсказывает, что он сделает исключительно правильный выбор.

– Скажи, – Игнатов посмотрел на меня как-то устало, без прежней жгучей ненависти, – ты ведь по любому это сделаешь, я правильно понимаю?

– Сделаю, – подтвердил я, – ты просто оказался не в то время и не в том месте, Алексей. А может, наоборот – именно так всё и должно было случиться. Впрочем, всё это пустая трата времени. Итак, твоё решение?

– Я согласен, – сглотнув, сказал безопасник, – но ты обещаешь, что я буду помнить, кто я такой?

– Обещать не могу, – честно ответил я, – всё будет зависеть от того, чьё сознание, твоё или Бизона, окажется крепче и сможет занять лидирующее положение, условно говоря. Потому как господину Синегорскому вся эта возня за лидерство глубоко до фонаря.