Так, неторопливо переговариваясь, мы спустились в холл практически одновременно в ворвавшейся в дом Мари. Увидев меня, она резко затормозила и уставилась на нас с Алексеем с неприкрытым недоумением.

– Мари, ты уже вернулась? – я протянул навстречу вошедшей ведьме руки, просияв самой обаятельной улыбкой, какую только смог отыскать в своём арсенале. – Как я рад тебя видеть! Как наш дорогой Виталик? Уверен, ему уже лучше! Наша медицина порой творит настоящие чудеса, не правда ли?

– Ты здесь? – ведьма смотрела на меня с таким удивлением, что я с трудом удержался от смеха.

– А куда же я денусь-то, ангел мой, уж прости невоспитанного некроманта за такой неуместный комплимент, – продолжал улыбаться я, – ты ведь меня честно предупредила, что дом запечатан, так неужели я тебе не поверю? Мы ведь партнёры, можно сказать, друзья, почти родственники. А между близкими… хотел сказать людьми, но воздержусь, пожалуй, да? Так вот, между своими какое может быть недоверие, Мари?

– Вот чувствую, что врёшь, – задумчиво проговорила ведьма, – уж больно сладко поёшь, Антон Борисыч. Прямо сиропом льёшь. Не к добру это, ох, не к добру!

– Но ведь я же здесь, – я умильно хлопнул ресницами, – и Алексея вот в порядок привёл, исключительно в рамках дружеской помощи.

– С тобой всё в порядке? – быстро спросила Мари безмятежно рассматривающего потолок безопасника.

– В полном, – помолчав, ответил тот, – просто я теперь на Антона Борисовича работаю. Михаил Фёдорович всё равно мне уже не хозяин, вот я и подсуетился.

– А вдруг бы я тебе предложила на меня работать? – всё ещё подозрительно спросила Мари.

– Нет, Мария Львовна, – Алексей решительно покачал головой, – я бы отказался. Я с ба… с женщинами не работаю, даже с такими, как вы. Принцип у меня такой непоколебимый.

– Непокобелимый у тебя принцип, – фыркнула ведьма, вроде бы успокоившись. – Нет так нет, я просто поинтересовалась, так как всё равно после смерти Миши твою судьбу пришлось бы устраивать мне. А так ты снял меня одну из забот, за что тебе большое спасибо.

– Что там с Зильбертом? – я отбросил шутливый тон, так как на всякие посторонние моменты мы потратили уйму времени, которого и так не слишком много. Хорошо, что и Мари, и я восстанавливаемся гораздо быстрее, чем обычные люди. Такие, как мы, вообще могут обходиться без сна достаточно долго, иногда несколько суток, если в этом есть необходимость.

– Полежит в клинике дня три-четыре, – отмахнулась ведьма, – подлечит сердечко, нервишки в порядок приведёт… А то как в себя пришёл, так только трясётся и по сторонам испуганно смотрит. И чего это он, как ты думаешь?

– Ни малейшего представления, – я приложил руку к груди, – вот вообще не при делах, Мари, веришь?

– Нет, конечно, – она усмехнулась, – но в твои с ним разборки не полезу, оно мне не надо абсолютно. У меня своих проблем – выше головы.

– Тогда предлагаю пару часиков вздремнуть и встретиться в цокольном этаже, скажем, в половине шестого. Чтобы привести в боевую готовность нашего друга Мишу мне понадобится около часа. На сколько назначена эпохальная встреча с остальными участниками перформанса?

– На десять часов, – Мари что-то прикинула в уме и согласно кивнула, – да, в половину шестого будет в самый раз.

– И ещё, – я повернулся к устало вздохнувшей ведьме, – побереги себя, девочка, ты слишком много сил тратишь впустую. Выгоришь…

– За «девочку» тебе, конечно, отдельное большое спасибо, Антон Борисович, – Мари улыбнулась, – как и за заботу. Но я была бы гораздо больше тебе признательна, если бы ты выполнил то, о чём мы говорили.

– Всему своё время, – я равнодушно пожал плечами, – нет ничего более нелепого и непродуктивного, чем пытаться сделать несколько серьёзных дел одновременно. При таком подходе ни одно не будет выполнено с надлежащим качеством.

– Теперь я верю, что тебе на самом деле много сотен или даже тысяч лет, – вдруг расхохоталась Мари, – только тот, чей возраст сравним с возрастом дерьма мамонта, может быть таким занудой.

– Босс, – шепнул Алексей, когда мы, ненадолго простившись с Мари, вернулись в отведённые мне комнаты, – а тебе что, действительно столько лет, сколько говорила Мария Львовна?

– Как тебе сказать, Лёха, – я зевнул так, что заболели челюсти, – не стану врать, что я рыдал, когда вымирали динозавры, но крестовые походы помню достаточно хорошо.

Судя по задумчивому выражению лица Алексея, ни одна из трёх сущностей, нынче обитающих в голове бывшего безопасника, точного времени крестовых походов не знала. Но то, что это было очень давно, сомнений у них не вызывало. А это на данный момент было основным.

– Охренеть… – повторил он сказанное мной недавно слово. Как-то оно всё чаще у нас звучит… К чему бы это?

Чего было больше в голосе нового члена нашего небольшого коллектива – восхищения или недоверия – я не понял, но заморачиваться по этому поводу не стал. Вместо этого я улёгся на диван, с наслаждением вытянул ноги и мгновенно уснул. Проспать я не боялся, так как уже давно научился просыпаться именно в тот момент, когда это нужно. Поэтому я не слышал, как Лёха, удобно откинувшись на спинку кресла, тихонько разговаривал сам с собой, обсуждая план изощрённой мести неведомому мне, но наверняка сволочному Карасю. Причём если та часть, которая раньше была гражданином Игнатовым, предлагала без лишних телодвижений пристрелить и прикопать Карася в ближайшем лесочке, то та часть, что когда-то была мелким уголовником Бизоном, настаивала на том, чтобы Карась упокоился на кладбище, причём непременно на аллее тринадцать и обязательно в могилке под номером четыре. При этом убивать его заранее совершенно не обязательно, можно закопать и так, не применяя огнестрельного оружия. А там уж он сам окочурится… Под их мерное негромкое бормотание задремал и Фредерик, которому судьба Карася была глубоко безразлична.

В половине шестого я уже стоял внизу, возле двери с кодовым замком и спокойно ждал Мари. Конечно, я мог бы велеть Алексею открыть замок, да и сам бы я теперь справился, но лезть куда-либо без хозяйки было бы невежливо. А в том, что именно Мари была полноправной хозяйкой в этом особняке, можно было не сомневаться.

Ведьма появилась буквально через несколько секунд и выглядела немного бодрее, чем ночью. Видимо, сон – если она, конечно, спала – благотворно действует на всех, вне зависимости от того, к какой части обитателей этого мира они относятся.

– Доброе утро, Мари!

– Здравствуйте, Мария Львовна!

Наши с Алексеем приветствия прозвучали практически одновременно, поэтому ведьма улыбнулась и просто кивнула нам обоим, не утруждая себя разговорами. Нажав на нужные цифры, она вошла в помещение и первым делом подошла к преспокойно лежащему на столе Мише. Разве что пальцем в него не потыкала.

– Он не кусается, – негромко проговорил я, – во всяком случае, без моей команды.

Мари тут же сделала шаг назад, глядя на Шляпникова с заметным подозрением, а Алексей едва слышно фыркнул.

– Да что ж ты доверчивая такая? – усмехнулся я. – Нервные до чего нынче ведьмы пошли – это что-то!

– Ты по какому поводу с утра такой весёлый? – нахмурилась Мари, явно не привыкшая к подобному панибратскому обращению. Ничего, пусть вспомнит, что запуганной и одурманенной прислугой не ограничивается число обитателей этого мира. Инну Викторовну пусть строит, если получится, а мы будем вести себя так, как привыкли, а не так, как ей хочется.

– А я не только с утра, я всегда такой, – любезно отозвался я, закатывая рукава рубашки, – люблю жизнь, знаешь ли! Во всём её, так сказать, многообразии…

– Странно слышать такие слова от некроманта, – не удержалась от комментария Мари, – по идее, тебе должно быть гораздо приятнее всё, что связано со смертью. Разве нет?

– Не все такие, как милый твоему сердцу Егор, – ответил я и прислушался к своей реакции: внутри ничего не дрогнуло при звуках ненавистного имени. Странно…