– Не говори о нём! – зашипела ведьма, но волевым усилием заставила себя успокоиться и даже извинилась. – Прости, Антон Борисович. Нервы.
– Вот и я про то, – сочувственно покачал головой я, – валерьяночки попей, что ли, что ж ты так себя изводишь, дорогая?
– Не учи меня жить, – огрызнулась ведьма, но, прекрасно понимая, что говорить некроманту под руку – не самая лучшая идея, отошла в сторону и устроилась на достаточно неудобном на вид стуле. Алексей задумчиво посмотрел на неё и на всякий случай тоже сделал пару шагов от стола.
Я размял запястья, покрутил головой, убеждаясь, что тело готово к работе, и сосредоточился на лежащем передо мной теле. Поднять его было совершенно не сложно, гораздо труднее не побеспокоить дремлющее внутри проклятье. С неизвестным колдовством всегда нужно обходиться аккуратно: мало ли что в нём спрятано.
Печати, которые я поставил на тело, были в полном порядке, хотя с учётом творящихся вокруг странностей я не удивился бы, если бы они оказались потревоженными. Но правильно говорят люди: у страха глаза велики. Я, конечно, не боялся, это не совсем удачное слово. Скорее, мне было бы неприятно и в какой-то степени стало бы тревожно именно из-за того, что я не всё понимал. Отвык я уже как-то от такого состояния и не имею ни малейшего желания снова привыкать.
Миша, как и положено порядочному покойнику, лежал совершенно неподвижно, поэтому я закрыл глаза, сосредоточился и зашептал древние слова, сохранённые для меня и таких, как я, мудрыми и опытными предшественниками.
Перед мысленным взором начали набирать обороты не видимые никому кроме меня спирали, завивающиеся вокруг мест, где были вшиты печати. Они постепенно меняли цвет с серо-синих на розовые, а потом и красные. Когда исчез последний синий фрагмент, я ещё раз проверил все точки и произнёс пробуждающее ключ-слово.
Открыв глаза, я увидел застывшего в углу Алексея, который смотрел на меня как на воплощение чего-то невозможного, и Мари, которая, прищурившись, всматривалась в лежащее на столе тело.
– Ну что, я пробуждаю нашего спящего красавца? – убедившись, что мои собственные резервы полны почти полностью, я улыбнулся ведьме и помощнику.
– Это ты его оживил, что ли? – не выдержал Алексей, глядя на шевельнувшегося Мишу со смесью ужаса и восторга.
– Ни в коем случае, – я подумал, что надо будет с моими новыми помощниками провести пару занятий по основам некромантии, чтобы они не задавали дурацких вопросов. Не потому что меня это напрягает, нет, мне просто лень озвучивать очевидные вещи.
– Он не стал живым в обычном понимании этого слова, – тяжело вздохнув, пояснил я, – он сейчас больше всего похож на куклу. Он будет ходить, реагировать на слова, слышать и даже понимать обращённые к нему фразы. Но это будет ровно до тех пор, пока я держу его на поводке, если говорить понятными вам категориями. Как только я этот поводок отпущу, он моментально превратится в самый банальный труп. Тихий, спокойный и совершенно неподвижный.
– И долго ты можешь держать такой поводок? – неожиданно поинтересовалась ведьма.
– Столько, сколько нужно, – я не собирался делиться с ней сведениями о своих возможностях, хотя на самом деле такое тело я могу удерживать столько, сколько мне будет нужно. Энергии, конечно, потрачу немало, но некросила – дело такое, восстановимое. Мы с Мари ни разу не друзья и даже пока не партнёры, так что без этих сведений она проживёт совершенно спокойно.
– А говорить он сможет? – не успокаивалась ведьма, и меня её любознательность начинала уже слегка напрягать, если честно. Чего ей неймётся? Я же не пристаю к ней с вопросами по поводу того, чем она опоила прислугу в особняке и вообще – что она с ними сделала. Потому что прекрасно помню правило всех живущих с нашей стороны мира: не лезь не в своё дело – целее будешь. И никому не стоит это золотое правило забывать!
– А почему тебя это беспокоит? – ответил я вопросом на вопрос, хотя и знал, что воспитанные люди так не поступают. Так то воспитанные, да к тому же люди, а я не то и не другое, так что мне можно.
– Он может наговорить лишнего, – пояснила Мари и, заметив мою ухмылку, добавила, – я не о себе беспокоюсь. Я Мишу не убивала, так что мне он навредить никак не сможет. Но он может проговориться…
– О чём? – мне даже стало интересно. – О том, что он труп? И кто, прости, ему поверит? Ну, кроме Зильберта, разумеется. А Виталик и без лишних слов в курсе событий. Или Мише таки есть что рассказать?
– Ничего такого, что могло бы тебе навредить, – отступила Мари, но вопрос остался висеть в воздухе, – просто вдруг его о чём-нибудь спросят?
– Стесняюсь спросить – кто?
– Да кто угодно! – воскликнула Мари. – Врач, партнёры, охрана…
– Вот для этого рядом с ним и буду неотлучно находиться я. Во избежание, так сказать, непредвиденных осложнений. И, кстати, дорогая, не скажешь ли мне, кто и когда выплатит мне оставшуюся часть гонорара? Аванс я уже отработал и сейчас практически занимаюсь благотворительностью, что меня несколько огорчает. Все переговоры я вёл с Зильбертом, но что-то подсказывает мне, что он временно выбыл из игры.
– Какой ты всё-таки меркантильный! – ведьма осуждающе посмотрела на меня, но я ответил ей безмятежной улыбкой уверенного в своей правоте человека. – С тобой расплатятся, не сомневайся.
– Очень на это рассчитываю, – я сверкнул на пару мгновений удлинившимися белоснежными клыками, – не люблю я все эти разборки, они так утомляют!
– Не пугай, пуганая… – отмахнулась от меня ведьма, но я видел, что моя улыбка под названием «мечта стоматолога» произвела нужное впечатление.
Решив текущие вопросы и увидев, что до выезда из дома осталось около получаса, я сосредоточил своё внимание на бывшем хозяине дома. Активировав заложенное в печатях заклинание, я собрал все энергетические нити в одну и, подумав, просто намотал на запястье. Так это больше всего напоминало именно поводок.
Тем временем Миша шевельнулся и, подняв руку, медленно покрутил её перед глазами, словно видел впервые. Рука была самая обыкновенная, только в лунках ногтей было чуть больше синевы, словно от застарелых синяков. Но вряд ли кто-нибудь из концессионеров станет разглядывать ногти Миши Шляпникова. Это уже попахивало бы конкретными психическими отклонениями, а сумасшедших среди господ участников сделки, полагаю, не было.
Между тем Миша с определённым трудом – а вот нечего такое пузо отращивать! – сел на столе и затем аккуратно сполз с него на пол. Алексей наблюдал за ним, забыв обо всём на свете и напоминая подростка, пялящегося на живого Джейсона Стэтхэма.
– Челюсть подбери, – буркнул я, в глубине души испытывая огромное удовольствие от такого неприкрытого восхищения. – Следуй строго за мной, пресекай все попытки приблизиться. Машину поведёшь ты, я буду контролировать нашего красавца, чтобы он не отключился раньше времени.
– Ты гений, – неожиданно произнесла ведьма, широко открытыми глазами наблюдающая, как Миша, слегка покачиваясь, но достаточно уверенно делает первые шаги. – Ювелирная работа!
– Спасибо, – я довольно ухмыльнулся. Мне действительно были приятны и её похвала, и её неприкрытое восхищение. Наверное, что-то похожее чувствует художник, слыша восторженные возгласы в адрес своего творения. – Сейчас мы с Михаилом переоденемся и будем готовы к визиту. Ты ведь с нами поедешь? Или твоё озвученное вчера нежелание с кем-то там встречаться всё ещё актуально?
– Уже нет, так что я поеду с вами, – отозвалась Мари, – я должна убедиться, что всё прошло гладко и именно так, как задумано. Игоря и Леонида я предупредила, что встреча будет в клинике, так как и Виталик, и Миша неважно себя чувствуют.
– Они не удивились?
– Во всяком случае, виду не подали, – ведьма пожала плечами. – Тогда что? Встречаемся возле машин?
– Ты на своей? – на всякий случай уточнил я, хотя и не сомневался в ответе.
– Да, – она покосилась на неподвижно стоящего Мишу. – Почти часовая поездка в одной машине с трупом, пусть и временно ожившим, – это не совсем то событие, о котором я мечтала длинными зимними вечерами.
