— Закрой свой грязный рот, паршивая тварь! — зарычала она, и её голос звучал хрипло и дико, совсем не по-девичьи.

Лицо девушки исказилось в ужасающей, нечеловеческой гримасе ярости, а глаза горели безумным огнём.

— Закройся! Слышишь меня! — она стала трясти меня с такой силой, что моя голова забилась о землю, и в висках запрыгали красные пятна. — Ты всего лишь игрушка, болванчик в руках самовлюбленных уродов, которые считают, что имеют право управлять нами, решать за нас! Они думают, что мы просто игрушки, красивые вещицы, созданные для их эгоистичных прихотей! И ты, дура, веришь им! Не позволяешь ни капли здравого смыслу поселиться в твоей пустой, промытой головешке!

Она стукнула меня тыльной стороной ладони по лбу. Это было не больно, но унизительно. От страха тело сковало ледяными, невидимыми цепями. И я в ужасе, беспомощно смотрела на неё, не в силах пошевелиться, скинуть её с себя.

— Мир людей, прячущихся под скиниями — не настоящий! Он прогнил и лжив! А ты, дура, хочешь верить в эту сладкую сказку. Где твоя миссия — идеальна и прекрасна. А ты — рождена для того, чтобы стать Великой матерью, святой и чистой! Но ты… — она наклонилась и с ненавистью прорычала мне прямо в ухо: — Просто пустышка! Пустышка без любви, без сердца, без своей воли!

Наконец, она резко отпустила меня и встала на ноги, смотря сверху вниз, опаляя меня яростным, полным презрения взглядом.

— Совсем скоро, — её голос внезапно стал холодным и спокойным, — я навсегда уйду отсюда. Вместе с Элиасом. И с другими, кто не боится свободы. А ты… — она презрительно усмехнулась, — Можешь и дальше оставаться в своём ядовитом Элизиуме. Желаю тебя найти там своё жалкое счастье.

Несколько дней во мне боролись две противоположные силы. Я должна была рассказать всё куратору, чтобы остановить Еву 104. Она совершала не просто проступок — это был настоящий грех. Связь с посторонним мужчиной, неподобающие мысли и поведение сбивали её с пути Истинной Жены. Если не пресечь её грехопадение, она никогда не станет Великой Матерью, дарующей новую жизнь человечеству. Я любила подругу и не хотела, чтобы её изъяли из процесса репродукции, а уж тем более лишили жизни.

Но с другой стороны…

Мне нужно было думать о себе. О своей великой миссии. О пути Истинной Жены, ведущем к облику Великой Матери. Человечество нуждалось в моей жертве, как когда-то в жертве Святой, посвятившей всю свою волю служению Адаму — божественному господину.

И потому, после того случая на тренировочном поле, я ничего не предприняла.

Был ли это эгоизм или холодный расчёт — я сама не знала. А может, просто боялась последствий за подругу?

Когда дни медленно перетекали в недели, моё встревоженное сердце наконец обрело подобие покоя. Бесконечное заучивание трёх священных кодексов, изматывающие тренировки и подготовка к Посвящению возвращали душевное равновесие.

Каждый день я посвящала служению пути Истинной Жены, напоминая себе, что сама Великая Матерь желала видеть мою поступь твёрдой, а помыслы — чистыми и не отвлечёнными от цели.

До ритуала Посвящения оставалось почти два месяца, и наше обучение стало ещё жёстче. Преподаватели требовали большего, а учёные и кураторы пристальнее следили за нашими физическими и ментальными показателями.

В кабинете аудитории сегодня царило необычное оживление. Валлы и евы редко посещали общие занятия, но сегодня мисс Оушен собрала всех нас. Женщина выглядела воодушевлённой, расхаживая у доски.

— Завтра у нас насыщенный день, дорогие мои, — начала она, когда занятие уже подходило к концу. — Как вы знаете, до ритуала Посвящения осталось всего два месяца. По сложившейся традиции, перед этим во все скинии-лаборатории приезжают священнослужительницы Великой Матери. К нам прибывают три паломницы, которые прочтут проповеди и подготовят вас к первому этапу очищения.

Мисс Оушен обвела взглядом класс. В её глазах горел энтузиазм. В моём сердце странно кольнуло, и я искоса посмотрела на Еву 104, сидевшую рядом. Несмотря на конфликт, мы делали вид, что всё в порядке, чтобы не вызывать лишних вопросов. Мы не обсуждали случившееся на площадке, общаясь лишь в рамках необходимого.

— Поэтому завтра с самого утра занятий не будет. Всем Евам и Валлам надлежит присутствовать на перроне для встречи паломниц. После этого на главной площади, у Серебряного озера, пройдёт главное мероприятие. Паломницы освятят воды озера, и каждая из вас пройдёт очищение в Источнике Святой Жизни. И затем начнется великий пост.

Слова мисс Оушен заставили всё внутри сжаться от волнения. Каждый год в конце июля паломницы-наставницы посещали Эдемы, чтобы читать священные писания. Встреча с этими прекрасными служительницами Великой Матери вселяла в сердце священный трепет. С детства я, затаив дыхание, смотрела на них с восторгом.

— О, святая, как же я волнуюсь! Первый ритуал перед Посвящением! — прощебетала Валла 73, когда мы вышли из учебного корпуса и направились к жилому. — Словами не передать, как мне страшно. Ведь это значит, что мы почти завершили путь Евы и Валлы. Совсем чуть-чуть — и станем Истинными Жёнами. Ух! Как волнительно… ох-хо… — Она похлопала себя по пухлым щекам. — Надеюсь, мой подскочивший пульс не повлияет на рейтинг. Ох… надо поделиться этим с куратором.

Мы с Евой 104 и Валлой 73 шли по каменной дорожке вдоль Серебряного озера. День клонился к закату, и теперь оставалось лишь поужинать, пройти инвентаризацию, принять душ и отправиться спать. Голова шла кругом от постоянной зубрёжки и тренировок, и ужасно хотелось просто расслабиться. Короткая прогулка вокруг озера немного спасала, а весёлое щебетание взволнованной Валлы 73 поднимало настроение. Её восторг понемногу передавался и мне, однако в сердце засел тёмный ком горечи и разочарования. Правда, я не понимала, отчего.

— Опять эти проповеди! Какой от них толк? Только забивают головы ерундой, — резкое замечание Евы 104 выбило меня из колеи.

Я едва не споткнулась, замерла и уставилась на неё. Валла 73 тоже встала как вкопанная, широко распахнув глаза. Ева 104, сжимая в руке планшет, проигнорировала нашу реакцию и продолжила идти.

— Четверочка, ну почему ты так говоришь? — жалобно пропищала Валла 73, опомнившись и засеменив за подругой. — Ты что, так сильно волнуешься? Может, поговорим? Я помогу тебе не падать духом.

Я последовала за ними, отставая на пару шагов, и сверлила спину Евы взглядом. А внутри снова нарастала тяжёлая, дурная волна предчувствие.

— Всё нормально, Валла 73… — с грустью ответила Ева 104. — Да, ты права, наверное, я просто волнуюсь.

Она ласково улыбнулась Валле и взяла её за руку. А потом взглянула на меня через плечо. На лице застыла полуулыбка, но глаза полыхали нескрываемой яростью. По спине пробежала неприятная дрожь, и я быстро отвернулась, устремив взгляд на озеро. Валла 73 радостно защебетала о паломницах, не обращая внимания на хмурое настроение Евы 104.

Я же чувствовала себя настолько ужасно, что аппетит пропал совсем. Во время ужина приходилось впихивать в себя еду, чтобы недоедание не сказалось на физическом состоянии. Меня преследовало скользкое, нехорошее предчувствие, и всё сознание кричало, что за Евой 104 нужно следить. За ужином она вела себя тихо, изредка перебрасываясь словами с Валлой 73. Я пыталась успокоить себя, что она не устроит скандал, как в прошлый раз, но не могла избавиться от крадущегося беспокойства.

— Кстати, мне на сессии по коммуникациям рассказали, что в этом году запустили новые поезда между скиниями, — заговорила Валла 73, прожевав кусок синтетического мяса. — Ведь только так города могут общаться. Другим способом никак, с этой палящей пустыней за куполом! Я так мечтаю прокатиться. Вакуумные тоннели позволяют им двигаться с невероятной скоростью! А сами поезда — настоящее чудо техники.

Ева 104 оторвалась от своего мяса и взглянула на Валлу, размахивавшую вилкой.

— Ты про «Ковчег»?