– Да, – выдыхаю ложь, которая солью ложится на губы, разъедая их до крови, – влюблена. Мы оба знаем, что я не нужна тебе. Пожалуйста, поговори с моим отцом. Скажи, что ты выбрал другую. Что хочешь взять в жёны мою сестру.

Не знаю, что я ожидала обнаружить в его глазах, но не это странное выражение довольства. Он будто услышал именно то, что хотел. Словно мой наивный ответ диснеевской принцессы, вручившей сердце и туфельку глупому принцу Чармингу, его очень порадовал.

С трудом заставляю себя не зажмуриться от досады. Я промахнулась, и мне следовало преподнести иную ложь. Более хитроумную.

– Конечно… – Он посмотрел на меня, будто силился вспомнить моё имя.

– Диана, – подсказываю ему, ощущая нелепость происходящего.

Он даже не потрудился запомнить, как меня зовут.

– Конечно, Диана, я поговорю с твоим отцом. Почему бы и нет.

На его привлекательном лице застыла улыбка. Холодная, едкая и ужасная.

Я сглатываю слюну, ощущая, что совершила огромную ошибку. Но где?

Хотелось отмотать время назад и разыграть наш диалог иначе. А потом снова и снова, пока не получу нужный результат.

Но слишком поздно. Нутром чую, что облажалась.

Забрав свой сотовый, я поспешила убраться от Артёма как можно скорее.

Но, должно быть, моя белая полоса закончилась ещё в тот день, когда я впервые столкнулась с Островским.

– Смотри, Давид, какая сладенькая девочка, ты давно видел такие милые щёчки? – Меня буквально выхватили по пути к выходу, затолкав в тёмный угол ночного заведения. В голове заезженной пластинкой играли слова сестры.

Будто она знала, что я попаду в неприятности.

Стараясь сохранять спокойствие, я переводила взгляд с одного парня на другого. Хотя парнями их можно было назвать с натяжкой. Передо мной стояли двое взрослых обдолбанных мужиков.

Оглянулась, пытаясь выхватить чей-то неравнодушный взгляд, и неожиданно наткнулась на Артёма, расположившегося на балконе второго этажа. Того самого, с которого я недавно спустилась.

Он наблюдал за мной, облокотившись о резные лестничные перила, зажав в уголке рта незажжённую сигарету.

Язык его тела подсказывал мне, что он и пальцем не пошевелит, чтобы спасти меня от бесчестья. Внутри поднялась волна протеста и раздражения на равнодушное поведение Островского. Неужели в нём совершенно не осталось благородства?

Самой заявить, что за нами наблюдает мой жених, почти муж, показалось мне унизительным. И я решила отложить этот аргумент на крайний случай.

– Пустите, я буду кричать, – пискнула, слыша, как жалобно и жалко звучит мой испуганный голос.

Рука этого самого Давида стягивала тонкую кожу на моём запястье с такой силой, словно по ней прошлись крапивой. Саднило и болело.

– Кричи. Я люблю, когда кричат, малышка, – выдохнул на меня, заставив задержать дыхание, чтобы не ощущать неприятный, гнилостный запах, исходящий из его рта.

Как я и подозревала, Артём не шелохнулся, наблюдая за мной, как за цирковым представлением с участием пуделей. В данном случае с одним конкретным пуделем.

Лишь его сигарета передвинулась на другой уголок рта.

Интересно, до какой степени Островский мерзавец? Или он из тех, кто может присоединиться к издевательствам?

Что, собственно, я знаю о своём, надеюсь, бывшем женихе?

Во всей этой ситуации меня лишь одно радовало. Раз он не подходит ко мне, значит, действительно есть шанс, что он договорится с моим отцом на рокировку невест. А я для него останусь ничего не значащей сестрой жены.

Не может же он стоять в стороне, когда его невесту лапают. Ведь не может?

Свободная рука Давида легла на моё плечо, медленно сползла на грудь, сдавливая и вызывая во мне панический ужас. Боже, меня никто и никогда не смел коснуться. Я всегда находилась под защитой отца.

– Там стоит мой парень, – потеряв надежду, я всё же кивнула на второй этаж, поймав момент, как Островский мнёт табак в сигарете и даже не смотрит в мою сторону, пока у меня тут разворачивается настоящая драма.

Ублюдок!

Давид обернулся, нахмурился. Встряхнул головой, будто не поверив.

– Да, уж конечно, – очередная гаденькая улыбка слетает с его губ.

Но, пока он взвешивал мои слова, я улучила возможность создать себе манёвр для наступления. И что было мочи вдарила Давиду между ног, пока его дружок наблюдал за моими действиями через пелену алкогольного угара.

Вырвавшись под благой мат я бросилась к выходу, ощущая, как больно колотится от страха сердце в грудной клетке, как пот струится от натуги по моей спине, а волосы прилипают к коже. И всё же мне казалось, я двигаюсь недостаточно быстро. Что вот-вот меня должны нагнать и продолжить начатое.

Не разбирая дороги, я неслась куда глаза глядят, и неожиданно врезалась в чью-то твёрдую грудь.

– Осторожнее, – сильные руки мужчины обхватили мои плечи, буквально отлепляя меня от себя и ставя на пол с такой лёгкостью, будто я полая кукла, а не человек.

Подняв глаза, я с удивлением обнаружила, что вижу перед собой знакомое лицо. Имя этого парня я вспомнить не могла, но множество раз замечала его в доме своего отца.

– Диана? – Он вперил в меня изумлённый взгляд, не в силах поверить, что дочь Ибрагимова может оказаться в подобном заведении вместо утренника в кафе с подружками. – Ты здесь с кем-то из охраны?

Хлопаю ресницами, удивляясь тому, что он в курсе, как меня зовут.

Если знакомец передаст моему отцу, что видел меня в «Гвозде», то мне не поздоровится. И до самой свадьбы отец не выпустит меня из дома.

– Нет! – Я схватилась за лацканы его серого дизайнерского пиджака, потянув на себя для пущей убедительности. – Умоляю, не рассказывайте папе, что видели меня здесь.

Пожалуй, в этот момент я с трудом могла взвесить и понять, что меня пугает больше. Изнасилование или вероятность, что папа выведает, на что я готова пойти, лишь бы не выходить замуж.

– Не рассказывайте папе, – с медленной и странной интонацией повторил за мной молодой человек, смотря пустыми глазами на то, как я сжимаю его пиджак.

Под этим взглядом я разжала пальцы, хотя, наверное, мои ладошки так вспотели от стресса, что ему придётся сдавать костюм в химчистку.

– Ты, похоже, не в курсе, но меня зовут Зейд, – проговорил так, будто всякая девица в этом городе должна знать его по имени. И это заставило меня внимательнее его разглядеть.

Одет с иголочки. Как и все мужчины, что вращались в обществе моего отца. Широкоплечий, красивый. С виду по Зейду не поймёшь, он гангстер или финансовый аналитик. В равной степени он мог бы быть и тем, и другим.

Тёмные волосы, карие глаза, за весёлым огоньком которых пряталась опасность.

– Что мне будет за то, что я сохраню твою тайну и даже помогу добраться до дома? – Он изучал меня, прохаживаясь взглядом по моему телу, скрытому под платьем. Будь рядом отец, Зейд даже не посмел бы повернуть голову в мою сторону.

Мне совсем не нравился этот разговор. А ещё я до боли ощущала жжение между лопаток. Точно кто-то настойчиво сверлил меня взглядом.

Кто же так смотрит, что мне хочется содрать кожу на спине? Может, Давид заметил, что я попала в лапы к более опасному хищнику? Или это мой жених, обнаруживший, что у меня нашёлся заступник?

– Ну, я могла бы подобрать тебе новый гардероб, для разнообразия что-то не от «Армани».

Определить марку одежды этого щегла не составило труда.

Мои слова, должно быть, показались Зейду настолько забавными, что он от души рассмеялся, отчего его лицо неожиданно стало выглядеть ещё более опасным.

– Ты действительно такая сладкая, какой кажешься со стороны, – прожёг взглядом, заставившим меня невольно попятиться.

Одно я понимала точно – находиться в его обществе мне хочется не больше, чем рядом с гепардом, вырвавшимся из клетки.

– Мне нужно идти.

– Я провожу, как и обещал, – настойчиво заявляет мужчина, следуя рядом.