Среди контролирующих отъезд стражей был и тот, кто выделялся ростом и фигурой, попробуй не разгляди. Ящики и мешки Северин запихивал в повозки не очень расторопно, но с какой-то исступленной яростью, и выбирал исключительно громоздкие. Решил с утра пораньше потаскать тяжестей – самое то в его состоянии. Спустя пару минут он тоже меня заметил, адресовав наверх мрачный взгляд. После направился к лестнице, ведущей на стену. Я сжала кулаки. Поди, не поздороваться со мной идет!

Желая отсрочить миг нашей встречи, я сдвинулась обратно к воротам. Мир сузился до едва видимой полосы пересеченной местности. Надоедливая морось, исчезающие в тумане повозки, скрип колес. Сомнительный побег, тщетная попытка избежать неотвратимого. Звук шагов не заставил обернуться, хотя внутри екнуло. Горло стиснуло невидимой хваткой, я сглотнула этот дурацкий спазм. Да что страшного мне скажет Северин? В прошлые разы все сказал!

– Высматриваешь лишних лошадей? – раздался за спиной голос. – Или проникаешься последствиями своих подвигов?

– Любуюсь пейзажем, – процедила я, не отрываясь от дороги. Он хмыкнул. – Раз ты выдаешь бредовые версии, то и я не буду отставать.

– Есть новости, – оборвал Северин им же устроенную перепалку. – Птицы доставили письмо из северного предела.

Я резко повернулась. Он прислонился к каменному парапету, скрестив руки на груди. Выглядел бледнее, чем накануне, и казался почти призрачным, только глаза горели холодным огнем. Ветер трепал его влажные волосы и швырял капли косого дождя мне в лицо.

– О тебе там ни слова, – уведомили меня. – Но скоро дождешься указаний лично. Император с Германом прибудут сюда днем.

Сердце забилось чаще, безотчетно вырвалось:

– На кой?! Убедиться, что доклады не врут? Его величество разочарован тем, что младший сын выжил, и стремится это исправить?

– Может, желает лично оценить масштаб бедствия. – Северин нервно дернул плечом. – Может, имеется более веский повод. Мне не докладывали.

Еще бы! Но какие у правителя Империи могут быть причины лезть в пекло и тащить с собой единственного, чудом уцелевшего принца? Здесь небо чуть не треснуло, шныряют нечестивые духи и адепты Культа…

– Мне это не нравится так же, как и тебе. – В его взгляде прибавилось угрюмости. – Их надо встретить.

– С размахом? Украсить ворота гирляндами?

– Не смешно, – вздумал он играть в Ивона. – Охраны у императора полно, но она понятия не имеет, с чем рискует столкнуться. Патрули на рассвете подверглись нападению твари на входе в Пустоши, фактически на территории Империи. Ее отогнали магией – чем только не зарядили, обошлось без жертв. Тенденция у таких появлений пугающая. Мы поедем навстречу его величеству и проводим в гарнизон.

– Возьмите меня.

– Зачем? – Надменная усмешка прилагалась. – Ты с трудом держишься на ногах и колдовать не способна.

– Нормально я держусь. – На парапет, в отличие от некоторых, не облокачиваюсь! – И кто бы говорил… Какой толк в отряде с тебя?

– Откат почти иссяк. Десятый день пошел.

А смертельное проклятие? От него за неделю не оправляются!

– Я вычислил, какие чары порождениям не по вкусу, и сегодня это подтвердилось, – сообщил Северин. Без хвастовства, лишь констатируя факт. – Проявляющее заклинание делает их различимыми сгустками энергии, рассеивающее – отпугивает.

– Маги их совсем не видят? А заклинатели и менталисты?

– У них преимущество: заклинатели острее улавливают потустороннее присутствие, менталисты – изменения фона. Увы, точно пальцем не ткнут. А передвигаются твари шустро и оставляют запутывающий шлейф эманаций.

Звучит как полная задница… Незримый враг, который сожрет тебя быстрее, чем ты его обнаружишь.

– Я вижу порождений безо всякого проявления. – Память услужливо подбросила картину – роящихся за границей теней. Ничего Велизар не делал для того, чтобы я их увидела! Вероятно, не видел их в тот момент сам. Просто знал, что они там. – Силуэты. Смазанные, по сути бесформенные. Их скопление похоже на… туман. Жуткий туман.

– Твой дар особенный и как-то с ними связан, – признал Северин сквозь зубы. – По-твоему, из-за этого ты незаменима?

– Полезна! Я укажу, куда бить. Или предпочитаешь палить наугад и терять людей?

Он помолчал, изучая меня так внимательно, словно пытался уличить во лжи. Потом скупо кивнул:

– Ладно, аргументировала. Но меня-то для чего убеждать? – Интонации проклюнулись насмешливые. – Не я решаю, кого брать. Иди к Келлару. Если он согласится – возьмем. Сбор у ворот в полдень.

Я почувствовала себя глупо. Знала же, что у Северина нет тут полномочий! Считай, несанкционированно впрягся в борьбу с порождениями. С другой стороны, договориться с ним заранее – не лишнее, дабы не чинил мне препятствий. В гарнизоне прислушиваются к бывшему коменданту… А любые склоки в отряде не способствуют успешности миссии.

– Надзор обосновался в комендатуре, – любезно подсказал он. – Параллельная с таверной улица, большое здание между складом и колодцем.

Я изобразила вежливый кивок и поспешила убраться со стены. Насмотрелась… Надеюсь, оставшихся людей вывезут без проблем и доедут они в целости и сохранности.

Дождь моросил все назойливее, заставляя кутаться в накидку. Вымощенные неровным булыжником улицы блестели от влаги, каждый шаг превращался в рискованное скольжение. У непривычно тихой таверны ноги предательски разъехались, от падения меня спас приезжий маг, ловко подхватив под локоть. Польза от них уже есть!

Склад на соседней улице охранялся стражами, из узких окон, покрытых толстыми решетками, выглядывали заколоченные гвоздями ящики. Очевидно, там имелось чем поживиться. Заблудиться мне не грозило и без обозначенных Северином ориентиров. Здание комендатуры солидно возвышалось над остальными – и массивным третьим этажом, и остроконечной крутой крышей. Дождевая вода стекала по желобу, выбитому в стене, с бульканьем падая в подставленную бочку. У крыльца скалилась статуя льва с обезображенной временем мордой, чьи пустые глазницы неприветливо следили за моим приближением. Будто советовали проходить мимо. Я и прошла – привлеченная тем, что увидела впереди.

Сбоку от комендатуры стоял обещанный колодец. Старый, с облупившейся кладкой. На его вороте болталось деревянное ведро. А за колодцем, под навесом из досок, копошились птицы. Десятки вольеров с почтовыми голубями и воронами. Стоило зайти на птичню, как в нос ударил запах – смесь помета, влаги и мокрых перьев. В углу укутанная в плотный плащ Гизела пыталась дотянуться на цыпочках до верхнего вольера. Ее волосы, обычно взъерошенные, были заплетены в тугую косицу, лишь несколько прядей выбились и липли к щекам. В руках она держала дырявый мешочек, из которого сыпались зерна – на радость слетевшейся стайке воробьев.

– Помочь? – предложила я.

Гизела вздрогнула, мешочек выскользнул из тонких пальцев и шлепнулся в лужицу.

– О-о-ох, нет! – замотала она головой. – Думаю, птички сытые. Просто грустные сегодня. Говорят, дождь смывает буквы и письма теряют половину смысла.

– Ты в порядке? – Я подняла мешочек и пристроила у нижнего вольера. – Почему одна здесь?

– Дома весь день сидеть ску-у-учно. А у Келлара на работе моя голова лопается… Еще блестящие штуки на меня шипят, хотя я их даже не трогаю. Он сказал играть неподалеку. Я могу! Я вообще самостоятельная.

Кажется, Келлар приучает ее обходиться без нянек. Вчера я предлагала присмотреть за ней, а то и остаться, но он отказался и спровадил меня к Цецилии. Либо это было тактичным намеком: девочку привезли не мне, а по моей просьбе, и путать первое со вторым не стоит.

– Я рада, что вы поладили.

– М-м-м, – задумчиво промычала Гизела и, закусив губу, выдохнула: – Ну-у-у…

– Что-то не так? – напряглась я. – Келлар тебя обижает?

– Меня – нет. Тебя – нет. Мы не делаем того, что ему не понравится.

– В общем-то, я сделала.

– Неправильное зерно. – Она ткнула пальцем в вольер с нахохленным голубем. – Может, птичка хочет клевать светлячков, а не это? Но всех светлячков потушили тени.