— Пригнал очередной "Порше", чтобы я отмывал? Если да, то я попрошу Боба содрать с тебя втридорога. Свиную кровь так просто не отмоешь, знаешь ли?

Он достает сигарету и прикуривает от своей верной «Зиппо», демонстрируя свою фирменную самодовольную ухмылку.

— Не, пацан. Сегодня просто проверить движок. Шумит немного, наверное, масло надо сменить.

— Конечно, – фыркаю я. — Дай мне минуту, чтобы переодеться, и я займусь твоей тачкой.

Эти богатые выскочки с северной части города терпеть не могут пачкать руки. Даже ради такой ерунды, как замена масла. Наверное, здорово, когда другие делают за тебя всю грязную работу.

Привилегированные ублюдки.

Хотя Истон Прайс – не худший из них. У меня нет претензий к этому так называемому Темному Принцу Эшвилла. Он всегда дает хорошие чаевые и не задирает нос, в отличие от своих зазнавшихся дружков.

Надев свой синий комбинезон, заляпанный машинным маслом, я быстро разбираюсь с его грузовиком. Буквально через двадцать минут Истон уже может катить куда подальше. Оплатив счет, он сует мне хрустящую сотню чаевых. Я засовываю купюру в карман, даже не поблагодарив. Знаю, он не из тех, кто раскидывается деньгами напоказ, и не из тех, кто любит благодарности. Как я и сказал – для нортсайдовского придурка он еще ничего.

— Ну что, есть планы на выходные? – оживленно спрашивает Боб у Истона, толкая меня локтем в бок. Не слишком тонкий способ моего босса подлизаться.

Бобу нравится, что пасынок Ричарда Прайса возит машины именно к нам, а не к какому-нибудь механику в своем районе. И он обожает этим хвастаться. Так что неудивительно: стоит нам выполнить для Истона даже пустяковую работу, как Боб уже готов лизать ему ботинки, лишь бы не потерять клиента. Он ждет, что я буду делать то же самое, но, черт возьми, это не в моем характере. Пусть подхалимничает сам.

— Завтра же Хэллоуин. Наверное, у тебя куча планов?

— Кое-что намечается, – отстраненно отвечает Истон, давая понять, что не горит желанием обсуждать личную жизнь с механиком.

— По слухам, Линкольн Гамильтон закатывает большую вечеринку в особняке бывшего губернатора. Это правда?

От меня не ускользает, как плечи Истона напрягаются при упоминании вечеринки. Или, может, при упоминании имени мертвого губернатора. Честно говоря, мне плевать, что его так задело. Вот только бы Боб проявил чуть больше такта и прекратил лезть не в свое дело.

— Странновато устраивать тусовку в том же доме, где погибли его родители, тебе не кажется?

— Они погибли уже давно. По-твоему, Линкольну нужно вечно сидеть в трауре? – холодно парирует Истон, и его обычно расслабленное лицо искажает жесткая гримаса.

— Я не имел в виду ничего плохого... – заикается Боб, беспомощно моргая.

— Разве?

Боб переминается с ноги на ногу под тяжестью своих трехсот фунтов. Зрелище не просто жалкое – оно невыносимое. Мой босс буквально съеживается под ледяным взглядом Истона.

— Мнения – как задницы. Есть у всех, – вставляю я, пытаясь разрядить обстановку.

— Верно, – усмехается Истон, переводя взгляд с Боба на меня. — И какое же мнение у тебя?

— Они мертвы. А он – нет.

Серые глаза Истона вспыхивают – мой ответ явно его позабавил.

— Хочешь прийти?

— На вечеринку в честь Хэллоуина? Ага, я пас, – бурчу себе под нос.

Проводить вечер в Нортсайде – не совсем мое представление о веселье.

— Уверен? Могу внести тебя в список гостей. Гарантирую – ночка будет незабываемой.

— Конечно, он придет! Правда же, Чейз? – отвечает за меня Боб, явно пытаясь вернуть расположение Истона.

— Добавлю тебя в список. Увидимся там, пацан.

Я сдерживаюсь, чтобы не огрызнуться на очередное «пацан». Боб, наверное, сразу же уволит меня, если я еще больше разозлю его любимого клиента. А поскольку мне нужны деньги, которые я здесь зарабатываю – на еду, одежду и прочие расходы, – держу язык за зубами.

Мы оба смотрим, как его грузовик исчезает вдали, и я ругаюсь про себя, как только он скрывается из виду. Потому что прекрасно знаю, что сейчас скажет Боб, еще до того, как тот откроет свой рот.

— Ты пойдешь на эту вечеринку, Чейз. Иначе можешь даже не появляться здесь на следующей неделе.

Ага.

Я так и знал, что этот ублюдок ляпнет что-то такое.

Я лежу в постели, и усталость долгого дня, наконец, дает о себе знать. Когда вернулся с работы, у меня хватило сил только на душ и кусок замороженной пиццы, разогретой в микроволновке. Время от времени телефон вздрагивает от нового сообщения. Несомненно, какая-то девчонка из школы пытается заманить меня к себе. Дело в том, что в последнее время у меня вообще нет никакого желания с кем-то трахаться.

Ну, может быть, не со всеми. Я приподнимаюсь на кровати и слегка раздвигаю занавески – ровно настолько, чтобы видеть трейлер напротив. Как всегда, Ава трясет своей попкой под какую-то песню Дрейка, пока готовит себе нормальный ужин. Никаких полуфабрикатов для маленькой «Мисс Паиньки».

Я облизываю губы, наблюдая, как она грациозно двигается в тесной кухоньке, выкладывая на тарелку что-то невероятно аппетитное. Как в детстве, она до сих пор обожает проводить свободное время за готовкой. Интересно, какие шедевры она могла бы создавать, будь у нее хоть немного денег. Но их отсутствие никогда не мешало Аве проявлять креативность. Хотя, наверное, это плюс жизни в нашем районе. В Саутсайде приходится быть изобретательным.

Аромат из ее трейлера настолько насыщенный, что я почти чувствую его вкус на своем языке.

Энчиладас. Мое любимое.

Гребаная Ава Бейли.

Она дразнит меня не только своими соблазнительными формами, но и этим умопомрачительным запахом.

Воспоминания о временах, когда она пробовала новые рецепты и угощала меня, накатывают так же сильно, как этот насыщенный аромат. Мы были тогда такими юными. Глупыми и влюбленными друг в друга. Мы были всем, что у нас есть в этом мире, и я, черт возьми, доверял ей всем своим сердцем.

Пока она не раздавила его.

Я должен был убить его своими руками, но Ава украла у меня это.

Боже, как же я ее ненавижу.

С годами жажда мести превратилась в монстра, которого мне порой трудно контролировать. Ава была для меня всем. Но она разрушила то, чего я желал больше всего. Я не могу простить ей это. Никогда не прощу. И как бы ни трепетало мое сердце в груди каждый раз, когда я улавливаю шлейф ее ванильных духов, я все равно буду ненавидеть ее за то, что она у меня отняла. Она должна была быть на моей стороне, но вместо этого стукачнула, впустив шерифа Эшвилла в мою дерьмовую жизнь и вырвав месть из моих рук.

Почему она не могла просто не лезть?

Я привык к его издевательствам. Я выработал достаточный иммунитет, так что ни оскорбления, ни удары не могли причинить мне реального вреда. Но в тот момент, когда Ава вызвала копов на моего отца и его увезли, я понял, все навсегда изменилось.

Даже если его и посадили, рано или поздно он вернется за мной. Он найдет способ закончить то, что начал в тот день, когда избил меня до полусмерти. Единственное, чего добилось вмешательство Авы, – это дало ему преимущество неожиданности. Пока он жил с нами, я мог спланировать свой ход раньше него. Я мог подготовить месть, не спуская с него глаз. Но теперь я не знаю, когда он придет.

Или еще хуже...

Когда он придет за ней.

Я снова заглядываю в окно, и ненавижу страх, ползущий по спине. Дыхание перехватывает, будто его пальцы уже душат меня – от одной только мысли, что сначала он придет за ней, а не за мной. Ава с аппетитом откусывает кусочек ужина, и вместо привычной фантазии, как ее пухлые губы обхватывают мой член, перед глазами возникает другой образ: ее губы, раздвигающиеся в беззвучном крике, в последнем вопле о помощи, прежде чем рука моего отца навсегда заставит их замолчать.

Дыхание перехватывает еще сильнее, а сердце бешено бьется о грудную клетку.