Роуз и Сэйдж биологические близнецы, со схожим цветом волос и веснушками. Но у Сэйдж они более редкие, беспорядочно разбросаны по всему лицу, а у Роуз они кажутся более выражены у носа. В то время как Роуз пытается слиться с толпой, Сэйдж делает все, чтобы выделиться.
Это редкость, что я встречаюсь лицом к лицу с любимицей Пондероза Спрингс. Девушка, известная своим красноречивым язычком. Конечно, мы знаем друг о друге, как бы мы не знали? Город маленький, к тому же мой лучший друг встречается с ее сестрой.
Но мы никогда не старались, чтобы наши пути пересеклись.
– Возможно, она не боится проживать свою жизнь за пределами изолированной от мира реальности. Может быть, ей нравится не притворяться. Темная сторона позволяет делать то, о чем никогда не подумаешь при свете.
Мой взгляд скользит по ее губам, накрашенным в алый, прослеживаю, как она обхватывает ими соломинку, окрашивая белый материал. Она делает несколько глотков, прежде чем отстраняется, и отвечает:
– Предполагается, что это оскорбление?
Я ухмыляюсь.
– Нет, – я пожимаю плечами, в моем тоне слышится сарказм. – В каждой паре близнецов есть овечка. Стыдиться нечего. Я рад, что ты можешь это признать, Сэйдж.
– Овечка?
– Да, ну знаешь, та, кто подчиняется всеобщим ожиданиям. Кроткая. Слабая, – я медленно произношу каждое слово, слегка наклоняя голову, чтобы посмотреть, как она отреагирует на них. – Беспомощная. Примитивная копия.
Сэйдж Донахью способна разрушить все и каждого одним предложением, слетающим с этих красных губ. Они все кланяются ей, следуют за ней – никто никогда не ставит ее слова под сомнение.
Истон Синклер может верить, что шоу управляет именно он, но она всегда дергает за ниточки.
В ее глазах вспыхивает гнев, и моя улыбка становится шире.
Она пылает от ярости на мой ответ, изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие, но ее белоснежная кожа начинает таять под напором моих слов.
Желание пронзает меня, что-то, что обычно возникает только в момент, когда я физически устраиваю пожар, но в этот раз сила переполняет меня, когда я понимаю, что разжег пламя в глубине ее души.
– И это я? Овечка? – она вскидывает бровь, отбрасывая занавес клубнично-светлых волос через плечо.
– Если туфелька подходит, принцесса.
Что-то внутри нее ломается – я вижу это, огонь превращается в пылающий пожар эмоций. Ее рот открывается, готовый выплеснуть все резкие слова, которые она только может придумать.
Я готов, готов наблюдать, как она взрывается и извергается на меня, только все портит ее парень, который влезает, чтобы спасти положение.
– Ладно, придурок, достаточно. Ты заходишь слишком далеко, – Истон встает, но я даже не пытаюсь сдвинуться с места, согнувшись над столом.
Я просто бросаю взгляд через плечо, оглядываю его с головы до ног, провожу языком по внутренней стороне щеки.
– Да? И что ты собираешься с этим делать, суспензорий11?
Он мог бы попытаться нанять кого-нибудь на папочкины деньги, чтобы тот подрался со мной, но сам он этого никогда не сделает. Слишком плохо для его репутации, он чересчур киска и знает, что я отправлю его на шесть футов под землю.
– Рук, – говорит Сайлас позади меня, – только не перед Роуз.
– Да, ты слышал его, псина. Следуй за своим вожаком и его сучкой, – говорит Истон, заставляя Сэйдж ахнуть, она хватает его за предплечье и рывком возвращает на место.
На этот раз двигаюсь не я. Сайлас сдвигается так, что оказывается рядом со мной. Есть определенные кнопки, на которые не стоит нажимать, когда дело касается меня и моих друзей. Они все разные, но когда ты нажимаешь на них, получаешь схожую реакцию.
– Следи за своим языком.
По-видимому, Истон сегодня накачался тестостероном, потому что у него хватает смелости ответить.
– Следи за своим языком, – передразнивает он, закатывая глаза. – Вы думаете, вы крутые? Ходите тут, врубаете эмо-музыку и носите все черное? Вы, блядь, жалкие. Фрики. Никто вас не боится.
– Ребята, пожалуйста, я просто хочу уйти, – шепчет Роуз, оттягивая нас за руки.
Спичка у меня во рту щелкает, пока Истон продолжает копать себе могилу все глубже и глубже.
– Сын серийного убийцы, бракованное отродье, шизик и чувак с умершей матерью, которая, по-видимому, поклонялась Сатане. Поздравляю, вы преуспели в том, чтобы создать собственное шоу фриков в Пондероза Спрингс.
Я никогда не умел себя контролировать.
Ни мой голод, ни мою жажду, ни мой гнев, ни мои стремления.
Я чувствую, как ногти впиваются в мою руку, оттягивая меня назад, но все, что я вижу, это Истон Синклер, изнемогающий над огнем, умоляющий меня потушить его.
– Не здесь, – бормочет Сайлас мне на ухо. – Позже.
Оставить все как есть – последнее, что я хочу сделать. Я не хочу отступать. Я не хочу уходить, пока на его лице все еще эта самодовольная ухмылка. Но я знаю, что с ним случится.
Все мы всегда получаем по заслугам.
Я скрываю свой гнев за улыбкой.
– Если ты когда-нибудь захочешь приткнуть свой пиздливый ротик, Истон, ты знаешь, где меня найти, – я перевожу взгляд на Сэйдж, игнорируя ее мешок с дерьмом вместо парня. – И ты, – начинаю я. – Это было весело, пупсик. Нам стоит повторить, – я подмигиваю ей для пущей убедительности, отбрасываю спичку, достаю вишенку из ее молочного коктейля и отправляю в рот.
Я жую сладкую ягоду, наблюдая, как ее острая линия челюсти напрягается, когда она смотрит на меня. Я почти заставил ее маску треснуть, просто слегка зашел с ней слишком далеко, и я бы солгал, если бы сказал, что не готов наблюдать за последствиями. На несколько секунд ее глаза останавливаются на моих губах, наблюдая, как сок стекает у меня изо рта.
Навязчивые, угрожающие, безрассудные идеи кружат в моем сознании. Я знаю, я не должен. Мне следует оставить ее в покое. Она единственная девушка, с которой мне не стоит шутить, но это делает ее еще более притягательной.
Сэйдж – ядовитое яблоко. Слишком хорошенькая для ее же блага, но может убить тебя с одного единственного укуса. Даже зная это, я все равно готов вонзить в нее зубы.
Я никогда не был тем, кто все тщательно обдумывает. Я действую исключительно импульсивно, и прямо сейчас единственное, что у меня на уме, это показать, чего именно ей не хватает.
– Я не могу дождаться того дня, когда ты придешь искать неприятностей, принцесса. Мне будет так весело с тобой.
Треск кожи о кожу эхом отдается в пространстве, моя щека горит от ее прикосновения. Я до сих пор чувствую, как ее ногти царапают меня. Боль задерживается на коже, грудь пульсирует в ожидании большего.
Я провожу языком по внутренней стороне щеки, самодовольно ухмыляясь.
– Только через мой, блядь, труп, пироман, – кипит она.
Да, я с удовольствием посмотрю, как ее маленький бойфренд горит у меня под ногами, пока я увожу его девчонку прямо из-под его гребаного носа.
4. НОЧНЫЕ КОШМАРЫ
Сэйдж
В средней школе меня так раздражало, когда люди задавали глупые вопросы обо мне и Роуз. Да, мы близнецы, но это не значит, что я могу читать ее мысли.
Постоянное: «Где твоя близняшка?». Каждую из нас всегда называли «близняшка», даже когда мы были порознь.
Только в старших классах мы стали каждая сама по себе, она двигалась в одном направлении, а я – к вершине пищевой цепочки. Нас больше не называли «близняшки». Только Розмари и Сэйдж.
И были времена, прямо как сейчас, когда луна стоит высоко, а в моей спальне темно, и я скучаю по тому, что была привязана к ней. Я скучаю по тому, что была рядом с ней на публике, по тому, что нас всегда воспринимали как половинки одного целого.
Как по часам, меня будит слабый печальный плач Роуз. Это происходит почти через ночь, и я не удивляюсь, когда вижу, что зеленый индикатор на моих часах показывает 3:34. Я вздыхаю, сажусь, потягиваюсь, и мой сценарий «Суровое испытания» соскальзывает с кровати, когда я двигаюсь. Выученными шагами я перемещаюсь по своей комнате, не включая свет, открываю дверь и направляюсь в комнату, расположенную рядом с моей.
