– В «У Тилли» занимается, но появился парень ее сестры с толпой друзей, и мне не нравится, что она рядом с ними.
– Есть шанс обосрать Истона, и я получу бургер? Где мне подписаться? – я поднимаю руки над головой, потягиваюсь и встаю.
– Мы собираемся забрать Роуз, и все. Никаких стычек, – ворчит он, шагая рядом со мной.
– Ага, никаких стычек. Понял, – я ухмыляюсь, достаю из заднего кармана одну из своих спичек «Лаки Страйк» и зажимаю ее в зубах.
Я бы не стал ничего начинать. Обычно я этого никогда не делаю.
Но я бы закончил.
Закусочная «У Тилли» находится недалеко от старшей школы, а когда я на своем байке, мне требуется около шести минут, чтобы заехать на парковку с неоновой вывеской, освещающей асфальт.
Я откидываю волосы с глаз, когда снимаю шлем с головы, перекидываю ногу через байк, пока Сайлас паркуется рядом со мной. «У Тилли» забита. Неудивительно, учитывая, что сегодня суббота, а это то место, где засиживается каждый чувак, пользующийся дезодорантом Акс, и собираются вместе девчонки, готовые посплетничать.
Мне жаль Роуз, потому что ее сестра-близнец – яростная, самовлюбленная дрянная девчонка. А поскольку Роуз ненавидит водить, большую часть времени ей приходится таскаться за ней по пятам. Даже если она этого не хочет.
Ее родители, я полагаю, думают, что если они окружат Роуз «правильными» людьми, она поймет, насколько мы плохи для нее. Они думают, что ей станет скучно, что она увидит, какой могла бы быть ее жизнь, если бы она оказалась с людьми на правильной стороне моральной шкалы, а не с парнями, которые являются мрачным клеймом Пондероза Спрингс.
За то время, что мы тут живем, мы нанесли ущерб репутации этого города и его жителям. Мы взяли их иерархию и разорвали ее в клочья. Донахью боятся, что их драгоценная маленькая девочка окончательно перешла на темную сторону.
Они правы.
И они не получат ее обратно.
Сайлас открывает стеклянную дверь, шагая на клетчатую плитку, и когда мы переступаем порог, все голоса смолкают. В переполненной закусочной становится тише мышиных шагов.
Мы те, кому здесь не место. Пришли туда, где нам не рады.
Это как если бы мы только что вошли в церковь или какое-то другое место поклонения.
А всем известно, что святая земля обжигает ноги проклятых.
Я хватаю Сайласа за плечо.
– Что? У меня что-то на лице? – мой голос разносится по помещению, потрескивая и щелкая у них в ушах.
Некоторые из них откровенно пялятся на нас в шоке, другие прячут взгляд, опасаясь, что мы установим с ними зрительный контакт и овладеем ими или сделаем что-нибудь зловещее. Женщины хватаются за свои сумочки, мужчины прищуриваются, девушки сжимают бедра, а парни пытаются выглядеть крутыми.
Сайлас начинает двигаться, целенаправленно приближаясь к своей девушке. Она сидит в маленькой кабинке сама по себе. Он не шутил, когда сказал, что хочет зайти и выйти – он ненавидит находиться в окружении такого количества людей. Даже если он никогда не говорит этого вслух, я вижу это по тому, как он держится.
Я следую за ним, наблюдая, как ее нежные глаза поднимаются и встречаются взглядом с ее парнем. Для них двоих все исчезает, тревога спадает с ее плеч, и облегчение стекает по его спине, словно вода.
Ревность – это не то слово, которое я чувствую по отношению к ним. Мне не нравится Роуз в таком смысле, и я могу признать, что парни привлекательны, но Сайлас не производит на меня такого впечатления.
Но иногда, очень редко, я задаюсь вопросом, что бы я чувствовал, если бы кто-то смотрел на меня так.
Так, будто я больше, чем проблема. Ошибка. Монстр. Люцифер.
Кто-то, кто смотрел бы на меня как на человека.
Роуз быстро собирает свои вещи, соскальзывая со своего места в кабинке и привлекая мое внимание к ее окружению. Члены футбольной команды сидят вместе, некоторые из них на спинках сидений, а их очередные мимолетные увлечения липнут к ним.
Во всех отношениях, кроме денежных, они наши противоположности.
Мы все богаты, и на этом сходства заканчиваются.
Если бы в Пондероза Спрингс был бедный район, мы бы для них могли сойти за тех, кто живет там, как будто наша одежда не стоит так дорого, как будто наши семьи не такие состоятельные. Тем временем они пристально смотрели бы на нас со своих балконов и идеально подстриженных газонов.
Все это не имеет значения, потому что наше богатство окутано зловонием опасности. Скандалами. Насилием.
Мы – те, о ком предостерегают родители, когда ты растешь, бугимен под твоей кроватью. Мы – мерзость для этой городской карусели, где каждый играет свою роль.
И никто не играет свои роли лучше, чем высокомерный принц и его дорогая маленькая принцесса, которая сидит рядом с ним.
– Эй, ребята, готовы уходить? – бормочет Роуз, закидывая рюкзак на плечи, когда Сайлас притягивает ее к себе, прижимая к своему телу.
– Привет, девочка Рози, – я тянусь вперед, взъерошивая ее волосы. – Пойдем поищем, в какую передрягу вляпаться, да?
Я, конечно, шучу. Шутками я скрываю пустоту в своей груди. Никто не знает, как смех эхом отдается внутри меня. Потому что у меня внутри ничего не осталось.
Раздается легкое покашливание, за которым следует:
– Отбросы.
Звук низкий, приглушенный, и это заставляет компанию смеяться себе под нос.
Я перекатываю свою спичку по верхнему ряду зубов, ухмыляясь.
– Извини, не расслышал тебя с этими членами в твоем рту. Не хочешь повторить это чуть громче, Синклер? – я прохожу мимо своих друзей к его стороне кабинки.
Истон такой же пафосный, как шлепанцы от «Гуччи».
Я ненавижу его с тех пор, как познакомился с ним – мы все его ненавидим. Он считает себя богом среди других. Люди думают, что он ходит по воде, и он подпитывается таким вниманием.
Ух-ты-ебать.
Его отец – декан переоцененного университета, который тонет в сырой земле. Вряд ли есть чем похвастаться. Но, как и большинство, Истон знает, как играть с людьми здесь.
Он улыбается для газет, выигрывает футбольные матчи, притворяется крутым дерьмом.
Но даже у совершенства есть недостатки, и у него их полно.
– Рук, – Роуз хватает меня за предплечье, делая то, что у нее получается лучше всего, и пытаясь сохранить мир.
Я отшучиваюсь от нее.
– Нет, Рози, все в порядке, – начинаю я, кладу руки на стол и смотрю вниз на Истона. – Я просто по-дружески беседую со своим хорошим приятелем Синклером. Разве не так?
Мои глаза прожигают его насквозь, бросая ему вызов встретиться со мной взглядом. Я надеюсь, что он сделает это, чтобы увидеть, что видят остальные, – преисподнюю. Как я поджарю его заживо, если он еще раз сделает выпад в мою сторону или в сторону моей семьи.
Только он делает то, что делают киски, и смотрит куда угодно, только не на меня.
– Я сказал... – он прочищает горло, улыбаясь сквозь дискомфорт. – Хорошо провести время, – он пожимает плечами, считая это чем-то веселым.
Мы оба знаем, что он сказал.
Смело, что он вообще это сказал.
Умно, что не повторил это мне в лицо.
– Так я и думал, чемпион, – я хлопаю его по спине, сильно, подталкивая его вперед. Когда воцаряется тишина, я решаю дать Роуз то, что она хочет, и уйти.
– Что за посмешище, – более мягкий, более изящный голос гудит в моих ушах. – Вывести отряд безумных клоунов на люди, в самом деле, Роуз? Разве ты можешь быть еще более неловкой?
Давлю на спичку во рту, когда сжимаю челюсти.
– Интересно, что это говорит о тебе и твоей команде «Аберкромби10 и сучка».
Мы смотрим друг другу в глаза, и ее огненно-голубые зрачки сражаются с моими. Они ни на секунду не вздрагивает, ее пристальный взгляд не отрывается от моего.
Сэйдж Донахью.
Как было бы здорово провести время, обводя тебя вокруг пальца.
Она демонстративно смеется.
– Ха, это хорошо. Особенно для парня, который, как я думала, читает на уровне пятого класса, – она водит бледно-голубыми ноготком по высокому стакану, до краев наполненному розовым молочным коктейлем. – Тот факт, что она упорно защищает вас четверых, заставляет меня задуматься: она наивна или вам просто нравится разрушать ее жизнь?
