И это кажется гораздо более важным, чем незнание того, кто я.

– Вот ты где, – слышу я, как произносит мой отец. – Моя прекрасная дочь. Я купил это платье для тебя в Париже на твой шестнадцатый день рождения.

Я опускаю взгляд на черное шифоновое платье в стиле Хепберн. Оно плавится на мне, потому что его подогнали по моей фигуре, а также из-за жары от нахождения весь день на улице. Я знала, что длинные рукава заставят меня потеть, но я считаю, когда о коротких рукавах и тонких бретельках не может быть и речи, ты довольствуешься тем, что у тебя есть.

К тому же, я надела это платье не просто так.

– Не приписывай себе эту заслугу. Розмари купила его для меня, – я оглядываюсь на него с таким резким взглядом, что он может перерезать его горло.

– Я оставлю вас наедине, – говорит Коннер, прежде чем прочистить горло. – Сэйдж, было приятно пообщаться с тобой.

Я смотрю, как он исчезает в вечеринке, оставляя меня наедине с отцом впервые больше, чем за год.

Я смотрю на Фрэнка в его пыльно-розовом пиджаке и кремовых брюках, стыдясь того, что я вообще состою в родстве с этим человеком. Это ощущается неправильным, стоять рядом с ним, демонстрируя свою поддержку, в то время как я знаю, кого он из себя представляет.

Убийца. Мошенник. Жадная до денег свинья.

Это та роль, которую я больше не хочу играть. Моя семья умерла в тот же день, что и Рози, и когда все будет сказано и сделано, я хочу разорвать все имеющиеся связи моего родства с Донахью.

– Тебе не нужно все так усложнять, Сэйдж, – вздыхает он, открывая дверь на задний двор. – Я все еще твой отец.

Я смотрю на него не в состоянии скрыть выражение отвращения.

– Мой отец? – я усмехаюсь. – Отец – это мужчина, который сделал бы все что угодно для защиты семьи, которую он построил. Ты низкий, немощный мужик, причем абсолютно бесхребетный. Ты для меня никто, кроме как человек, который убил мою сестру.

Я ищу в его глазах хоть какое-то сожаление или грусть, но ничего не вижу. Он ничего не сделал, только отдал мне половину своих хромосом и разрушил мою жизнь. Вот и все. И скоро он перестанет быть даже этим.

Он станет трупом.

– Ах, я вижу, ты нашел ее! – появляется Стивен Синклер с улыбкой на лице, он входит в мое пространство, как будто ему разрешили, и целует меня в щеку. – Так рад тебя видеть, прошло много времени. Прости, что не останавливался поболтать в кампусе. Со всеми этими беспорядками в прошлом семестре, приходилось тушить пожары направо и налево.

Я приподнимаю левый уголок рта в полуулыбке, не упуская подразумеваемое заявление о буквально разгоравшихся пожарах. Я не уверена в причастности Стивена ко всему этому, но было бы наивно полагать, что он, по крайней мере, не осведомлен о том, что делал Рук и его друзья.

– С большой властью приходит большая ответственность, – говорю я с издевкой.

– Цитирование Вольтера⁷⁴. Я всегда говорил Истону, что ты была слишком умна для своего же блага. Я ненавижу тот факт, что ничего не сложилось между вами двумя. Вы были так хороши вместе.

Ничего не сложилось? Вот что он рассказывает?

Я имею в виду, если кто-то и был благодарен за прекращение отношений с Истоном, так это я, но ничего не сложилось?

Он ведет себя так, как будто не внес меня в черный список в ту же секунду, когда меня затащили в психушку. Эпизод моего психического состояния стал бы пятном на репутации его семьи, а он не мог этого допустить.

– На самом деле, это из «Человека-паука», – я наклоняю голову, делая глоток своего напитка. – Мэри намного умнее меня. Я думаю, они подходят друг другу гораздо лучше, чем мы. Он куда более покладистый в отношениях с ней.

Я знала, откуда эта цитата, но я в настроении поумничать. Он вместе с его семейством не заслуживают ни капли моего уважения.

Стивен – не единственный человек в этом пространстве, который может играть грязно. Если он хочет копать, ему лучше взять гребаную лопату, потому что я гарантирую, моя яма в конце будет глубже, чем его. Я многое потеряла в этом году, но мой острый, как бритва, язык не значится в этом списке.

Он смеется, и это действительно звучит правдоподобно. Как будто мой вызов ему – это самое смешное, что он испытал за последние годы.

– Может быть, ты и права, – говорит он, немного успокаиваясь. – Однако, у меня есть некоторые дела на восточном побережье, которые требуют присутствия в ближайшие несколько недель. Я попросил твоего отца присоединиться ко мне и Истону. Я думаю, тебе действительно стоит подумать о том, чтобы поехать с нами. Это могут быть приятные небольшие каникулы, и, возможно, вы с Истоном смогли бы возобновить отношения.

Мой мозг переходит в режим повышенной готовности. Это больше не игра в «кто кого перехитрит».

Что он делает с моим отцом?

Я с подозрением скрещиваю руки перед собой.

– Дела? – спрашиваю я, стараясь сохранить легкость в голосе, переводя взгляд с одного на другого. – Какие дела? Вы декан университета. Я думала, ваши дела состоят из бюджетирования обучения и планировании блюд питания на университетский ланч.

Он внимательно смотрит на меня.

– Я не знал, что ты так заинтересована во внутренних механизмах моей работы, Сэйдж. Планируешь занять мое место однажды?

– Просто сохраняю свою свободу выбора.

Я раскусила тебя, хочу сказать я.

И по тому, как меняется язык его тела, лишь немного, я могу сказать, он понимает это.

Да поможет мне бог, если я узнаю, что он причастен к тому, что случилось с Рози, тогда не будет никакого выжидания, как мы ждем с моим отцом.

Я убью его перед полицейским департаментом и надену на себя наручники.

– Если хочешь знать, – выдыхает он, – это возможность финансирования. Мы рассматриваем в большей степени дотации на стипендию, чтобы способные, молодые студенты из малообеспеченных семей могли посещать занятия, не беспокоясь о финансовом бремени. Такие, как твоя подруга Брайар.

Я прищуриваю глаза, когда он произносит ее имя. Он так полон дерьма, что оно начинает просачиваться у него из ушей. Мужики Синклеры – это кучка мудаков из поколения в поколение.

– Настолько гуманно с вашей стороны, Стивен, – говорю я. – Было приятно наверстать упущенное, но мне нужно сбегать в комнату для маленьких девочек, – я наклоняю свой бокал с шампанским в их сторону перед тем, как развернуться на пятках и направиться в противоположном направлении.

Я отхожу от него и направляюсь к французским дверям, через которые просачивается весь обслуживающий персонал.

Они все выглядят несчастными, расхаживая в своих белых жилетах и с серебряными подносами. В одном из них я узнаю одного из парней, который заманил в ловушку меня, Брайар и Лайру в «Вызове».

Не такое уж редкое явление для людей из Уэст Тринити Фоллс работать на жителей Пондероза Спрингс. Для них они просто наша обслуга, люди, которые убирают за нами беспорядок. Странно, что я просто никогда раньше не замечала, как много из них работают на богатых, пытаясь обеспечить себе жизнь.

Могу только представить, что они думают о нас. Держу пари, они сидят и думают о том, как нам повезло, как легко нам все досталось, и в какой-то степени они, возможно, правы.

Но трагедия не различает бедных и богатых. Она приходит к любому, и ей все равно, живешь ли ты в особняке или в квартире, полной тараканов. Она сжирает нас всех.

Не торопясь возвращаться на вечеринку, я скитаюсь по коридорам. Я знаю этот дом как свой собственный, поскольку провела здесь больше времени, пока росла, чем мне бы хотелось.

Я захожу в кабинет, мои пальцы скользят по пыльным книгам, прежде чем я выхожу на террасу. Я стою неподвижно, смотря вниз со своего места на втором этаже на всех гостей, толпящихся на задней лужайке. Наглядное воплощение всего, что я презираю в своем воспитании.

Я чувствую запах свежих цветочных композиций в легком ветре, букетов из гортензий, фиалок и орхидей. Все они элегантно расставлены по периметру просторной зеленой лужайки, закатное солнце отражает цвет их лепестков.