– Не будь мудаком, – говорит он. – Я не злюсь насчет тебя и Сэйдж. Я злюсь, что ты посчитал нужным скрывать это.

– Я просто не думал, что вы поймете.

– Нам и не нужно, Рук. Для нас в этом никогда не было необходимости.

Дождь усиливается, с неба льет, как из ведра. Этот шторм назревал весь день, и вот он наконец здесь, с раскатами молнии и грома.

– Если я скажу «нет», ты все равно убьешь Кейна?

Я смотрю на них на всех.

Каждый из них представляет собой часть моей жизни, без которой я бы не знал, что делать.

Это дисфункционально, и мы не всегда сходимся во взглядах. Мы ссоримся, наверное, чаще, чем делаем что-либо еще. Но они – мой дом. Темный, кровавый, с призраками, но все еще мой дом.

Остановившись на Алистере, я пристально смотрю на него. Старший брат, которого у меня никогда не было.

– Если бы это произошло с Брайар?

– Он бы уже был мертв.

Я киваю, зная, какой будет его реакция, зная его ответ еще до того, как он его произнес.

– Это означает, что это будет моя проблема. Я возьму вину на себя, если дерьмо пойдет не по плану. Я буду защищать вас всех от последствий, если они будут.

– Ты никого не убьешь в одиночку, – говорит Тэтчер. – Делиться – значит проявлять заботу, но, просто чтобы внести ясность, я не в восторге от Сэйдж, и я не доверяю ей.

– Есть кто-нибудь, от кого ты в восторге? – я приподнимаю бровь, пошучивая.

– Нет. Человеческий вид омерзителен мне.

Я коротко смеюсь, прежде чем посмотреть на Сайласа, который не прекращает смотреть на меня с тех пор, как пришел.

– Си, я знаю...

– Ты любишь ее? – прямо спрашивает он.

Я знаю, что такое любовь. Я испытывал ее к своей маме и в какой-то момент к своему отцу – иногда я все еще испытываю. Я чувствую ее по отношению к ребятам, даже если никогда не произношу эти слова вслух любому из них. Я осознаю, что это за чувство.

Но ничего не ощущается так, как с Сэйдж. Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного, как с ней, и это усложняет вопрос.

– Я не знаю, что я чувствую по отношению к Сэйдж, – молния бьет с силой, сотрясая землю. – Но что бы это ни было, оно мое.

27.

НЕПРИЯТНОСТИ

СЛУЧАЮТСЯ, ВЕРНО?

Сэйдж

– Что ты здесь делаешь?

Я отворачиваюсь от своего открытого чемодана и вижу двух двойников Сайласа, пониже ростом, со светло-смуглой кожей и темными волосами, которые у каждого уложены по-разному. Один стоит с баскетбольным мячом, зажатым подмышкой, второй пристально смотрит на меня со скрещенными на груди руками.

– Ну, кажется, что я вломилась в вашу гостевую спальню, – говорю я с юмором, надеясь, что моя шутка каким-то образом растопит лед между мной и этими подростками, которые наблюдают за мной, как ястребы.

Когда они не смеются и не ухмыляются, я заправляю прядь волос за ухо.

– Я, ух, – запинаюсь я, – подруга Сайласа. Я просто побуду здесь, пока мою комнату в общежитии не обработают. Плесень – та еще сука.

Я решаю, что рассказать им ту же невинную ложь, что мы сказали родителям Сайласа, – лучший вариант. Уверена, они не поняли бы, если бы я сказала им, что останусь здесь, потому что так за мной можно следить. Что меня посчитали помехой, и теперь они принимают меры предосторожности, когда речь заходит о моих мотивах.

– У Сайласа нет подруг, – говорит тот, что с баскетбольным мячом. – Во всяком случае, не таких, как ты.

– Туше⁶⁸, – признаю я. – Мы недавно стали друзьями. Это был медленный процесс.

– Ты близняшка Рози, да? – спрашивает другой. – Ты выглядишь, как она.

Я думаю, это тот, которого зовут Калеб, а другой – Леви. Но я не уверена, потому что они очень похожи, только один лишь на несколько дюймов выше другого.

Прошло много времени с тех пор, как мне задавали подобный вопрос.

Ты близняшка? Ты близнец Розмари?

Я киваю.

– Ага, так и есть.

Их плечи словно расслабляются, становясь менее напряженными, как будто они поняли, что я не представляю угрозы, и это благодаря моей сестре.

– Бывало, она брала нас с собой на свалку, когда искала необходимые материалы для своих скульптур.

– А потом мы получали замороженный йогурт. Который намного лучше, чем мороженое, – добавляет Леви, расплываясь в ошеломляющей улыбке при воспоминании.

– Она показала вам нашу супер-топ-секретную комбинацию замороженного йогурта?

Их глаза слегка загораются.

– Нет!

– Что ж, я полагаю, это значит, что в ближайшее время мы должны повторить, чтобы я могла передать традицию.

Думаю, наш секрет – довольно распространенное сочетание, но мы, маленькие девочки, считали себя просто гениями. Это замороженный йогурт с ароматизатором свежеиспеченного кекса и мармеладными мишками. Раньше мы могли есть галлонами⁶⁹ эту гадость.

Этот дом напоминает мне о тех простых временах между мной и Розмари, когда мы были маленькими детьми, а возможности мира были безграничны.

Все, что касается дома Сайласа, стало для меня сюрпризом. Он – тихий, задумчивый и сердитый парень, в то время как его дом – полная противоположность. Его мама была на кухне и готовила ужин, когда я пришла, а отец как раз спускался по лестнице, снимая костюм. Они были приветливыми и гостеприимными.

Зои и Скотт всегда были милы со мной, когда проходили мимо. На мероприятиях в школе, когда мы встречались на футбольных матчах, я с грустью думала, что они такие же, как все остальные, играют роль, притворяются. Но я чувствую, в этом доме есть настоящая любовь.

И я чувствую себя виноватой из-за того, что Сайласу пришлось соврать им о том, почему я остаюсь здесь. Им сказали, что моя соседка по комнате заболела, а отец так занят на работе, что я не захотела оставаться дома одна. Думаю, они решили, что это из-за Роуз и моей мамы. Что мне грустно, потому что там одиноко, а не потому, что я замышляю смерть собственного отца.

– Ты скучаешь по ней? – спрашивает меня Леви.

– Скучаю, – мягко киваю я с улыбкой на лице. – Сильно.

Леви поджимает губы.

– Мы тоже.

Кажется, что все мальчики в семье Хоторнов имеют две общие черты. Они немногословны. А еще, как их старший брат и все остальные, они любили Розмари.

В чем нет ничего удивительного. Никогда не было.

Роуз всегда была таким типом личности, которую невозможно не полюбить. Ее эмпатическая энергия и спокойная душа, казалось, притягивали людей. Каждый, кто знал ее, по-настоящему знал, понимал, насколько она была особенной.

– Калеб, Леви, оставьте ее в покое.

Сайлас появляется позади на вершине лестницы, приближаясь и возвышаясь над их растущими телами, и то, как они смотрят на него снизу вверх, говорит о том, что дело не просто в его росте.

Они действительно смотрят на него снизу вверх.

Они восхищаются им.

– Увидимся, – говорят они оба одновременно, перед тем как исчезнуть в коридоре.

Сайлас провожает их взглядом, прежде чем переключить внимание на меня. Пройдя всего несколько шагов к комнате, он прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. Я никогда не знала, что у него есть татуировки, потому что он почти все время носит одежду с длинными рукавами. В последнее время он очень похож на меня.

За исключением того, что я скрываю шрамы, а он просто, ну, скрывается.

Мне некомфортно от неловкого молчания, которое оседает между нами, поэтому я пробую завести непринужденный разговор. Мне нужно, чтобы это был безболезненный процесс. Несколько недель в его доме, чтобы доказать, что я не стукач, несколько недель до смерти моего отца, и мы все сможем разойтись в разные стороны.

Это закончится.

– Они близнецы? – спрашиваю я, имея в виду его братьев. Вытащив из чемодана некоторые из моих вещей, я несу их к комоду у стены.

– Нет, у них разница в год с небольшим. Калеб – это тот, что старше, только никогда так себя не ведет.