– Рук... – выдыхает она.

– Это исповедь, Сэйдж. Она начинается не так, – шиплю я, проводя одной рукой вверх по ее позвоночнику, и собираю горсть ее коротких волос в руку. Дергаю на себя так, чтобы она выгнулась своей задницей в мой член. – Или ты так далеко пала от благосклонности, что ты не помнишь?

Я разминаю ладонью ее задницу, давая ей всего несколько мгновений на ответ, прежде чем отдергиваю руку назад, шлепая ее плоть. Моя ладонь горит от удара, и я смотрю вниз, наблюдая, как кровь уже приливает к поверхности ее бледной кожи.

Она визжит от неожиданности, этот незначительный шум – прямой выстрел в мой пах, заставляющий меня вжиматься в нее сильнее.

– Ответь мне.

– Иди к черту. Не имеет значения, что я скажу. Ты хочешь трахнуть меня так сильно, что это заставляет тебя выглядеть глупо, – цедит она, даже несмотря на то, что я знаю, чего она хочет.

Я ухмыляюсь, хотя она не может это увидеть.

Она хочет меня так сильно, что даже не может смотреть правде в глаза, но она никогда не сдается так просто. Вот почему это так весело.

Я знаю ее тело, что заставляет его тикать, что заставляет его взрываться. Все тонкости ее киски. Она может демонстрировать все, что хочет, меня это вполне устраивает. Это только сделает конечный результат гораздо лучше.

– Я живу в аду, ТГ. Припоминаешь? – мурлычу я. – Ты помогла отправить меня туда.

Я снова отдергиваю руку, посылая еще один жесткий шлепок по ее коже, заставляя ее подпрыгнуть. Я чувствую ее попытку отстраниться от боли, но я удерживаю ее на месте за волосы, не позволяя ей сдвинуться.

Она прочувствует эту боль. Она будет чувствовать ее столько, сколько я ей скажу.

Я потратил год, наказывая самого себя за нее, теперь ее очередь.

– Не двигайся, блядь, пока я не скажу.

Шлепок.

Шлепок.

Шлепок.

Три дополнительных грубых удара по ее чувствительной коже заставляют ее дрожать в моей хватке. У меня слюнки текут при виде ее круглой задницы, полностью опухшей и пульсирующей. Я замахиваюсь, чтобы нанести еще один удар, но слышу ее сладкий голос, приторный и прерывистый.

— Я... – заикается она. – Прости меня, ибо я согрешила.

Я провожу рукой по воспаленной коже, нежно растирая ее медленными круговыми движениями.

– Ммм, вот это хорошая маленькая шлюшка.

Пробираясь пальцами к ее центру, я обнаруживаю через нижнее белье, что она насквозь промокла. Промокла для освобождения, промокла для меня. Я отодвигаю материал в сторону и подушечками пальцев массирую ее клитор.

Она громко стонет, потираясь своими бедрами о мою руку. Я перемещаю пальцы назад, проскальзывая двумя внутрь ее тесного, гладкого влагалища. Мои пальцы двигаются в нее и обратно, загибаясь, когда они исчезают в ее киске, задевая это местечко так глубоко внутри нее. Никто другой никогда не сможет касаться ее так, как это делаю я.

Здесь, пока она склонилась у исповедальни, в руинах сгоревшей церкви, я осознаю, что она никогда не была Евой.

Я не прокрадывался в Эдемский сад и не похищал ее, искушая ее плодом. Нет, это было бы слишком просто.

Она всегда была моей Лилит.

Причина, по которой я лишился благодати, падал сквозь облака и был брошен в преисподнюю. Проклят на вечную жизнь в огне из-за нее.

– Исповедуйся, – ворчу я, пытаясь расстегнуть рукой ремень и молнию. – Расскажи мне то, что я уже знаю. Что тебе нравится быть моей грязной, гребаной шлюхой.

– Рук, пожалуйста. Мне нужно...

– Я знаю. Я знаю, что тебе нужно. Но сначала, ты дашь мне то, что нужно мне.

Я замедляю темп пальцев, дразня ее, давая ей достаточно, чтобы она почувствовала удовольствие, но явно недостаточно, чтобы реально насладиться ощущением.

Вытащив член из джинсов, я свободной рукой поглаживаю себя, пока подвергаю ее преднамеренной пытке. Капли предэякулята с моего пульсирующего кончика падают на ее задницу.

– Мне нравится быть твоей грязной шлюшкой, – хнычет она. – Я хочу, чтобы ты трахнул меня, сломал меня, использовал меня.

Я больше не могу сдерживаться.

Я заменяю пальцы на свой член, толкаясь в нее без предупреждения. Мы оба стонем, когда я вхожу в нее, полностью проскальзывая внутрь ее шелковых стенок, пока я не могу двигаться дальше. Она пульсирует вокруг меня, сжимает меня, как в тиски.

– Твоя пизда принимает меня так чертовски хорошо.

Ее спина выгибается, позвоночник растягивается, когда она толкается, глубже насаживаясь на меня.

Такая узкая и такая теплая.

Я начинаю ускорять темп, постанывая при этом. Жесткие шлепки заполняют душный воздух вокруг, когда мой член так легко скользит внутрь и наружу. Мои шероховатые ладони тянутся, чтобы обхватить ее за обе руки, удерживая свои собственные прямо, используя этот новый захват, чтобы трахать ее с большей силой.

Ее хныканье и всхлипы подливают масла в огонь. Я наблюдаю, как ее задница покачивается от силы моих толчков. Каждое мое проникновение в нее ощущается как очередная ее инъекция в мои вены. Прямые выстрелы адреналина в мою систему.

Она такая чертовски опьяняющая.

— Рук, я... – она стонет, пытаясь сформулировать слова, но я уже знаю, что она хочет сказать.

Под этим углом мой холодный пирсинг снова и снова щекочет ее точку G.

– Я знаю. Кончи на весь мой член. Будь для меня хорошей шлюшкой и кончай.

Она ломается, разлетаясь на куски на мне. Ее пизда плотно обхватывает меня, сжимая и отказываясь отпускать. Сэйдж заливает мой член, пропитывая мою длину своими соками.

Я продолжаю проникать в ее тело, даже несмотря на то, что она дрожит в моих руках, хныча от переполняющего ее удовольствия. Пот капает с моего лба, мое тело гонится за этим кайфом.

Мое собственное освобождение прокатывается сквозь тело, накрывая меня, будто волной.

Я громко стону, когда сквозь меня проносятся разряды, ломая мои кости, пока я изливаюсь в ее жар, заполняя ее собой до краев, настолько, что я вытекаю из ее тела.

Тело Сэйдж обмякает в моих руках, содрогаясь от прилива ее оргазма. Я тяжело дышу, на мгновение у меня перехватывает дыхание, прежде чем отстраниться от нее. Я выскальзываю из нее, возвращая трусики на место, чтобы остановить свою сперму, которая начинает капать из ее чувствительной киски.

Я чувствую, как мой член снова начинает твердеть только при мысли о том, что она ходит с моей спермой, пачкающей ее нижнее белье.

Я застегиваю ремень, прежде чем замечаю, что она повернулась ко мне лицом, ее тело расслаблено, прислонившись к исповедальне, а обжигающе голубые глаза прожигают меня.

Она ждет, что я что-нибудь скажу, ждет, что я объясню, что только что произошло между нами двумя.

– Что? – рявкаю я.

Вспышка боли мелькает на ее лице, но она быстро ее скрывает. Кивнув головой, она зажимает нижнюю губу между зубами. Поправляет свою футболку, насколько это возможно, и одергивает юбку вниз, где она и должна быть.

– Так, ты можешь трахнуть меня, но не можешь доверять мне?

– Ну, твоя пизда мне не врет. А вот твой рот – да.

Вокруг воцаряется тишина. Наш адреналин снижается, напряжение сходит.

Я лезу в карман, достаю сигареты, захватываю одну губами и прикуриваю.

– Ты прав. Я действительно солгала тебе, – говорит она, заправляя волосы за уши, обнажая раскрасневшиеся щеки.

— Избавь от этого...

– Нет, теперь моя очередь говорить, – перебивает она меня. – Я действительно солгала. В тот день в актовом зале, когда я сказала тебе, что мы с Истоном практически созданы друг для друга. Когда я сказала тебе, что всего лишь использовала тебя. Все это было ложью.

Это было то, что я хотел услышать, когда это случилось. Эти слова были тем, на что я надеялся, когда впервые услышал об их помолвке.

Сейчас мне поебать. Теперь это ничего не изменит. Весь тот ущерб был нанесен.

Сэйдж подходит ближе ко мне.

– Помолвка была выгодна моему отцу. Стивен Синклер давал ему деньги, и для того, чтобы продолжать получать их, Стивен требовал, чтобы мы с Истоном поженились. Я предполагаю, причина в том, что он хотел все контролировать. Когда я начала влюбляться в тебя, я клянусь своей сестрой, что собиралась оставить все это дерьмо позади после выпускного и быть с тобой.