– Я родилась ночью, но не прошлой ночью, Сэйдж.

– Та небольшая ободряющая речь, которую он произнес тебе на заднем сиденье после «Вызова», показалась довольно жаркой, насколько я могу судить, – добавляет Лайра, вертя стебель своей вишни в воздухе.

– Он просто... – я делаю паузу. – Он просто увел меня от Сайласа. Я наговорила ему херни. Если бы это сделал не Рук, то это был бы Алистер или Тэтчер.

Я не хочу врать им о нем, но что бы я им сказала? У меня нет слов, описывающих, чем мы с Руком были. Я никогда ни с кем не говорила о нас вслух и даже не знаю, с чего начать.

Они смотрят друг на друга с минуту, прежде чем Брайар решает высказаться.

– Он смотрит на тебя так, словно испытывает физическую боль. Я не думаю, что он замечает, что делает это, но ему больно смотреть на тебя.

Я уверена, для нее это выглядит как боль. Как будто его мучительно ранит.

В какой-то момент он смотрел на меня с вожделением и потребностью, с желанием и страстью, но сейчас это просто ненависть.

– Это не боль, – говорю я. – Это отвращение. Рук ненавидит меня, и это, пожалуй, единственная эмоция, которую он испытывает ко мне сейчас.

– Сейчас? Значит, что-то было раньше?

Я шумно выдыхаю, провожу обеими руками по волосам и обхватываю свою шею, пока смотрю вниз на кровать. Я ведь могу рассказать им, верно? Они ничего не скажут. Я имею в виду, единственный человек, которого я защищаю в данный момент, – это Рук.

Защищаю дьявола.

Даже после всего того дерьма, что он наговорил, я все еще защищаю его, храню наш секрет, чтобы его друзья не чувствовали себя преданными из-за того, что он скрыл от них правду. Учитывая все то его гребаное дерьмо, которое он говорил мне о лжи, а теперь только один из нас лжет.

И это не я. Больше нет.

– В прошлом году перед смертью Рози, Рук и я, мы… – мы что? Трахались? Впали в некий вид токсичной любви, пропитанной травкой? – Мы тусовались несколько месяцев. Это должна была быть просто маленькая тайная интрижка. Она даже не должна было быть таковой. Это должно было стать лишь одной ночью свободы, о которой никто не узнает. Я не ожидала, что все обернется тем, чем это стало. Я не ожидала, что…

– Влюбишься? – вставляет Лайра, ее зрачки темнеют и расширяются.

Было ли это любовью?

Думаю, это было самое близкое к любви, что я когда-либо испытывала. Я знаю, когда в моей голове все становится мрачным, я вновь переживаю то время, которое мы проводили вместе. Я думаю обо всем, что нам так и не удалось сделать, и какой была бы моя жизнь, если бы я осталась с ним.

Я пожимаю плечами.

– Я даже не уверена, что именно это было. Я просто знала, что к концу этого я хочу быть с ним. Я хотела большего, но мне этого не позволили. Я встречалась с Истоном на тот момент или, следует сказать, была помолвлена с Истоном.

– Прости, ты согласилась на жизнь с Истоном Синклером? – Брайар смотрит на меня, заметно съеживаясь, заставляя меня немного рассмеяться.

– Не добровольно. Его отец подстроил все, а моя семья согласилась, чтобы Стивен Синклер продолжал оплачивать наши счета и финансировать моего отца. Я собиралась свалить после выпускного. Я не собиралась проходить через это. Я планировала рассказать все Руку и уехать с ним. Но...

Его лицо всплывает у меня в голове, его голос, то, как он пах.

Все это так реально.

– Но Истон узнал и угрожал, что заберет Роуз взамен. Он сказал, что я должна порвать с Руком или он сломит Рози. Мне пришлось сделать выбор, и я не могла позволить, чтобы что-то случилось с моей сестрой. Не тогда, когда ее будущее было намного светлее моего. Она бы не выжила, если бы ей пришлось жить такой жизнью. Я вынудила Рука отступить, чтобы спасти Роуз, и, в конце концов, я потеряла их обоих.

Они обе сидят, испытывая разные версии шока.

Эта тяжесть спала с моей груди, когда я произнесла вслух эти слова.

Брайар начинает что-то говорить первой.

– И он все еще не знает правды?

Я качаю головой.

– Ты должна что-то сказать, Сэйдж. Ты просто позволяешь ему расхаживать с ненавистью к тебе!

Имеет ли это значение на данный момент? После всего, что я сказала, после всего, что произошло, стоит ли оно того?

Сомневаюсь, что он еще будет верить мне. Я могла бы сказать ему, что небо голубое, а он все равно подумал бы, что я ему соврала. Отношения без доверия – это бомба замедленного действия. Все, что мы построили за те месяцы, было разрушено, и я не думаю, что мы сможем это вернуть.

Мы – два человека, которым никогда не следовало прикасаться друг к другу. Мы оба слишком твердолобые, чересчур упрямые, два огня, которые постоянно пытаются вспыхнуть сильнее, чем другой. Мы не созданы для вечности.

Я захотела его слишком быстро. Слишком. Из этого не получилось бы ничего нормального, это никогда бы не сработало. Неважно, сколько раз мое сердце пыталось убедить меня в обратном.

Может быть, это все, что нам предназначалось, вот и все.

Мы – двое несчастных влюбленных, которые расстались до того, как Шекспир успел убить нас.

Я прикасаюсь к шраму на моей ключице, напоминание, подарок.

– Я думаю, это к лучшему, что он не знает. Слишком большой ущерб нанесен, чтобы что-то восстановить. Это будет пустой тратой времени.

– Мне просто трудно поверить, что он испытывает к тебе только враждебность. Рук … – Лайра размахивает руками, пытаясь подобрать слова. – Он не обращает внимания на то, что ему безразлично. Тем не менее, каждый раз, когда вы рядом друг с другом, единственное, на чем он может сосредоточиться, – это ты.

Я втягиваю воздух, притягивая колени к груди и вспоминая разговор с Роуз перед тем, как я упала в пламя Рука.

Рук Ван Дорен не обращает внимания на то, что считает скучным. Если он заметит тебя, если ты его заинтересуешь, ты это поймешь, – она смотрит на меня. – И я бы сказала, что он тебя заметил.

Я задаюсь вопросом, всегда ли она испытывала симпатию к нам в качестве пары, но ничего не говорила, опасаясь, что я бы отрицала это или разозлилась на ее предположение о чем-то подобном.

– Он наблюдает за мной только потому, что не доверяет мне. Он думает, что в любой момент я могу сделать что-то, что подвергнет вас, ребята, опасности. Я для него помеха, вот и все.

Я чувствую, как мой телефон вибрирует рядом со мной, экран загорается, показывая, что у меня новое сообщение.

Подняв телефон, я открываю сообщение и обнаруживаю последнее, что хочу видеть.

Неизвестный: Звездочка, встретимся около церкви Святого Гавриила завтра в полдень. И в этот раз тебе лучше иметь информацию.

– Так что, на этом все? Ты даже не рассмотришь то, чтобы поговорить с ним?

Я блокирую телефон, прикусываю щеку изнутри, мой желудок сводит от беспокойства. Холодный бриз кусает меня через открытое окно, ползая по моей коже и пробирая до костей.

– Нет. Мы умерли в тот день, и он намерен продолжать в том же духе, – я поднимаюсь с кровати. – Могу я одолжить у одной из вас толстовку?

Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы отвлечься от этой темы. Сегодняшний день забрал у меня достаточно эмоциональной энергии, и продолжение разговора о Руке – лишь горькое напоминание обо всем, что я потеряла и никогда не верну.

– Ага, возьми одну из моих. Гардероб Брайар состоит из одежды Алистера, а никто не хочет пахнуть, как его мускусный одеколон, – говорит Лайра. – Ну, я имею в виду, кроме тебя, – говорит она в сторону Брайар с ухмылкой.

Я смеюсь, открывая маленькую дверь в очень неорганизованный шкаф Лайры. Она уже была приоткрыта из-за количества одежды, скомканной в кучу, и думаю, я осознаю, что предпочла бы надеть толстовку Алистера, чем рыться в шкафу Лайры.

То ли это потому, что я под кайфом, или я просто нахожу это забавным, но я представляю себе, что именно здесь она держит свой живой экземпляр, о котором не хочет, чтобы мы узнали. Я начинаю слегка посмеиваться, думая об этом.