– О чем, черт возьми, ты думала? – рычит он, сотрясая ее тело, когда она пытается что-то сказать. – Ты просто гребаная эгоистка. Из-за тебя ее чуть не убили.

Ее голубые глаза так потускнели, губы того же цвета. Она, возможно, даже не понимает, что сейчас происходит, голова все еще кружится от недостатка кислорода. А теперь она имеет дело лицом к лицу с вышедшим из-под контроля монстром.

Когда Брайар не оказалось в ее общежитии, как она и говорила Алистеру, он перешел в режим боевой готовности.

После всего случившегося в прошлом семестре с его братом Дорианом и похищением Брайар он предполагал худшее. Алистер никогда не боится, это неизменно, если только это не связано с потерей Брайар. Вот то единственное, что он боится в жизни. Даже собственная смерть не имеет преимущественную силу над ней.

К счастью, Сайлас установил на ее телефон трекер для душевного спокойствия Алистера, и когда он увидел, где они находятся, ничто не остановило его от того, чтобы найти ее.

Мы появились сразу после того, как Брайар получила хоккейной клюшкой по ногам и правым хуком по губе. Это было жестокое зрелище не только для меня, но и для моего друга. Я планировал схватить одного из тех придурков, который ударил ее, чтобы помочь ему, но отвлекся.

Девушка с обломанными крыльями.

Она жестко падала, так быстро, я не был даже уверен, видел ли я это.

Я наблюдал, сжав кулаки, ожидая, когда она всплывет, а когда она этого не сделала, я пошел за ней.

Она выглядела такой бледной, когда мы вынырнули на поверхность, такой разбитой. Как будто она уже сдалась смерти, когда погрузилась в воду. И это взбесило меня — ей нельзя умирать. Не так, не без борьбы.

Я не мог смотреть, как она умирает, не в тот момент. Потому что все, что я видел, было фальшивыми мгновениями.

Все, что я мог видеть, – это девушку, за которую она себя выдавала, когда была со мной, подо мной, повсюду вокруг меня, а не ту, кем она была на самом деле. Я поддался этой слабости, ее слабости. Я снова поддался ее искушению и тупо нырнул за ней. Я поддался точно так же, как я сделал, когда выяснил, что ее сослали в клинику. Когда я случайно приехал в психиатрическую клинику ментального здоровья «Монарх» и убедился, что она там. Что она жива, а не мертва.

Я был жалок.

Ничтожное оправдание для парня, потому что я не мог отпустить ложь. Даже когда она показала мне свои истины, всю мерзкую, уродливую правду, я все еще желал той лжи. Всей той привлекательной ядовитой лжи — я нуждался в ней и не мог позволить ей умереть.

И, блядь, я ненавидел себя за это.

– Мне жаль. Я-я не ожидала...

– Что ты не ожидала? Что из моей девушки выбьют все дерьмо, пока ты волновалась о победе в игре?

– Алистер! – Брайар кричит, дергая его за кожаную куртку. – Отпусти ее! Это была моя ошибка. Я была единственной, кто хотела прийти! Это была я, это была не Сэйдж.

Его челюсть напрягается, желваки дергаются. Его темные глаза сверлят пустые голубые Сэйдж.

– Если ты еще когда-нибудь подвергнешь ее опасности, я убью тебя.

Я двигаюсь быстрее, чем успеваю сообразить, и подхожу ближе к ним. Угроза не из легких — Алистер никогда не говорит того, чего не имеет в виду.

И мне не нравится, как я себя чувствую из-за этого сейчас.

Заставляет меня испытывать нечто иное, чем уважение к моему лучшему другу.

Заставляет меня испытывать враждебность по отношению к нему.

Я делаю шаг в его сторону и кладу руку ему на грудь.

– Расслабься. Брайар в порядке. Сосредоточься на своей девушке.

Он смотрит на меня, склоняя голову с подозрением. Я стою на своем, прижимаясь к его груди, чтобы до него дошло сообщение, что ему нужно отпустить ее.

Напряженно бросив последний взгляд на Сэйдж, он ослабляет хватку и немедленно поворачивается к Брайар, отходя от машины и обхватывая ее лицо ладонями. Все еще так много гнева исходит от него, что я практически вижу, как пар валит из его ушей, но он немного смягчается, когда смотрит на нее. Подняв окровавленный большой палец, он проводит по ее распухшей нижней губе.

– Это еще не конец, Маленькая Воришка.

Она кивает, принимая его гнев, прежде чем обнять его за талию и прижаться к его телу.

– Прости, – слышу я шепот, прежде чем ее голос затихает, превращаясь в нечто, слышимое только им.

Я поворачиваюсь к Сэйдж, которая прислонилась к машине, смотря в землю.

Я засовываю руки в карманы мокрых джинсов, надеясь, что липкий материал не позволит моим пальцам сделать то, что я не хочу, чтобы они делали.

Что-то идиотское, например, потянуться к ней.

То, как она цеплялась за меня в воде, как отчаянно искала меня, забирая мою энергию. Как будто она бы умерла, если бы я ее отпустил.

Я ебанулся на голову.

Месяцы воздержания, которые я пережил, были ничем по сравнению с болью от того момента.

Мне просто приходится постоянно напоминать себе и своему сердцу с птичьими мозгами, что все это мираж. Она была помолвлена с другим чуваком, и все то время я трахал ее, узнавал ее, дышал ей. Я был экспериментом.

Ты был игрой, Рук.

Вот и все.

– Похоже, вам было весело и без нас, – Тэтчер захлопывает пассажирскую дверцу машины Сайласа, направляясь к нам.

– Что случилось? – спрашивает Сайлас, оглядываясь на Брайар, затем делает паузу и пристально смотрит на Сэйдж. Смотрит гораздо дольше, чем, я бы сказал, необходимо.

Ее возвращение было тяжелым для меня, но я также знаю, что для него это было тяжело по совершенно другой причине.

Сэйдж и Розмари были близнецами, так что сходство очевидно. Это было всегда, но когда одна из них умерла, уже почти год как, сходство стало более очевидным.

– Они играли в «Вызов». Сэйдж упала в волновой бассейн, а Брайар получила удар, – сообщаю я им обоим, скрежеща зубами. Насколько они были наивны? Они должны были знать лучше. Ежегодно люди покидают «Вызов» травмированными. Это не то, во что стоит играть, не имея опыта.

Нам ли не знать. Обычно это мы являемся теми, кто наносит травмы игрокам.

– А ты? – Тэтчер поворачивается к Лайре, уединенно сидящей на асфальте с прижатой головой к коленям. Она вздрагивает, когда он говорит с ней. Его голос выдергивает ее из ее собственного маленького мирка, внутри которого она находилась, и его взгляд пронизывает ее. – Что с тобой произошло?

– Ничего. Эм, – заикается она. – Я... я в порядке.

Он продолжает пристально смотреть, затем коротко кивает и проводит языком по зубам.

– Мы хотя бы выиграли?

– Тэтчер, заткнись нахрен.

– Да, – отвечают Брайар и Алистер одновременно, доказывая в очередной раз, почему они так хорошо подходят друг другу.

– Хорошо, – Тэтчер подходит к Брайар, нависая над ней. Одна ледяная рука тянется вперед, захватывая ее подбородок и поворачивая ее голову влево, а затем вправо. – Приложи лед и будешь жить... к сожалению, – добавляет он на всякий случай.

Их разговор отходит на второй план, потому что в этот момент Сайлас подходит к Сэйдж. Он смотрит вниз на нее, пялится слишком долго и начинает снимать толстовку. Как только она оказывается у него в руках, он делает паузу.

– Подними руки, – ворчит он.

Беспокойство оседает в моем животе, когда она, наконец, поднимает свой пристальный взгляд на него.

Какого хрена он так на нее смотрит? Я знаю, что он, вероятно, делает это из уважения к Рози, но меня это тревожит.

Это заставляет меня злиться.

На себя. На нее. На него.

– Не хочу, – отвечает она, тупо уставившись.

– Ты замерзнешь до смерти. Надень ее, – он сует толстовку к ее груди, настаивая. Хотя она отказывается реагировать.

Я способен только наблюдать за этим. Я не могу сказать ни одного слова, так как мой лучший друг разговаривает с ней больше, чем с кем-либо за год.

Ревность бурлит внутри меня.

Видите, что она со мной делает? Снова разрушает мою жизнь. Настраивает меня против моих, черт возьми, друзей. Из-за нее я злился на Алистера, лгал Тэтчеру, а теперь ревную к Сайласу.