– Потому что это не то, чего хотела бы Роуз.
Никто больше ничего не говорит, и она быстро понимает, что ей не переубедить его. Она переключает свое внимание на других парней, умоляя, не произнося ни слова, но все они твердо стоят на своем, не поддаваясь ее желаниям.
Затем она впервые смотрит на меня.
До этого момента она полностью избегала меня, и на то были веские причины. Я тот, кто должен был с ней поговорить. Я был бы слишком жесток и резок, и ребята бы заметили, что что-то не так.
Я хранил в тайне то, что Сэйдж сделала со мной. Никто не знал об этом, потому что я не хотел, чтобы они знали, что меня одурачили. Что меня, блядь, предали.
– Рук? – мягко произносит она, и мой желудок переворачивается.
Ее губы слегка приоткрыты, а ветер ловит ее волосы, и, клянусь, на секунду я чувствую ее запах. Она выглядит точно так же, как в доме у озера.
Просто девушка с мечтами.
Девушка с крыльями, которые этот город подрезал.
Но я знаю, что скрывается за этим.
Насколько токсичной и гнилой она является в действительности.
– Почему ты все еще здесь? Ты просто позоришь сама себя, – я стараюсь сохранить свой голос ровным, монотонным, пытаясь не показать никакой эмоции.
В отличие от ее реакции на Сайласа, на Алистера, теперь ее броня трещит. Я наблюдаю, как мои слова бьют ее по лицу, и боль выливается из трещин. Мои слова сделали именно то, чего я от них и хотел – они ранили ее.
Я хочу, чтобы меня охватил прилив восторга, чтобы адреналин разлился по моим венам. Я хочу чувствовать себя хорошо, отплачивая тем же самым в ответ, отдавая ей всего лишь небольшую часть того, что она сделала со мной.
Я ничего этого не чувствую.
Я чувствую то же самое, что и тогда, когда смотрел, как тот дом у озера горит.
Пустоту и так, блядь, много боли.
Но на хуй это.
На хуй ее. Я знаю, у нее есть скрытые мотивы – у нее всегда они были, – и я не позволю ей разрушить то, ради чего мы работали.
– Убирайся отсюда на хрен. Возвращайся туда, откуда ты, черт возьми, пришла. Ты здесь не нужна.
18. ДЫШАТЬ
Сэйдж
Мне всегда нравился снег.
Он холодный, но нежный, а люди не ассоциируют одно с другим.
Холодные вещи никогда не считаются нежными. Они всегда воспринимаются как грубые и суровые, в отличие от солнца, которое всегда описывается как жизнерадостное и лучезарное.
Холодные вещи впиваются в твою кожу, жалят своими низкими температурами и оставляют тебя с ощущением пустоты.
Но мне всегда это нравилось.
Мне нравится способ, которым холод сохраняет все замороженным, оставляя вечное воспоминание.
Когда я была маленькой, я просыпалась раньше всех. Прямо перед тем, как солнце поднималось выше облаков, я на цыпочках прокрадывалась в комнату Розмари, тихонько будила ее с простой просьбой: «Давай выйдем на улицу и поиграем в снежки».
Тайком я сидела у своих окон и отчаянно ожидала, когда первая снежинка упадет и растает на земле, и я смогу выбежать из нашего семейного дома и окунуться в холод. Ощущение жжения на щеках от порыва ветра, боль в пальцах, когда холод проникал сквозь перчатки. Это было то, чего я ждала с нетерпением каждый божий год или, может быть, это было благодаря Роуз.
Она всегда делала такие вещи лучше, превращая маленькие моменты в большие воспоминания.
Снег уже не кажется таким как прежде.
Я наблюдаю, как он падает с неба на лобовое стекло с подогревом и растворяется почти мгновенно. Сияние от неоновой подсветки проникает сквозь белые хлопья, падающие на заднее стекло. В зеркале заднего вида я вижу «У Тилли» во всем своем зимнем сказочном великолепии.
Сейчас февраль, и я гарантирую, что внутри у них все еще горят гирлянды, а из динамиков по-прежнему доносится «Jingle Bells». Владелец считает, что Рождество начинается с первого ноября и длится до тех пор, пока клиенты не начнут жаловаться на все это празднично-веселое дерьмо.
– Ты слышала, о чем я тебя спросил, Звездочка?
Я киваю, все еще смотря в зеркало на закусочную, чувствуя, как меня тошнит от того, что я нахожусь в одной машине с этим человеком. Посмотрев на него, может возникнуть желание засунуть два пальца в рот, чтобы спровоцировать рвотный рефлекс. Запах его лосьона после бритья прилип к моей машине; мне придется потратить часы, чтобы выветрить его отсюда.
– Да. Я просто не чувствую необходимости отвечать. Я уже говорила тебе, что нахожусь здесь всего месяц. Я ничего не видела и не слышала. Ни единого блядь писка, – как будто бы я рассказала тебе, если бы это было так, ты, гребаный идиот.
Я хочу, чтобы он перестал называть меня Звездочкой. Я возненавидела это гребаное прозвище еще тогда, когда он впервые произнес его вслух, назвав меня так омерзительно, потому что я была маленькой. Я не видела его с тринадцати лет, а теперь вижу его второй раз менее чем за два месяца.
– Ты лжешь мне? Здесь никто не говорил о том, что видел их рядом с Грегом Уэстом до его смерти? Или о Крисе Кроуфорде, который до сих пор является пропавшим без вести? Это очень маленький, сильно заполненный сплетнями город, Сэйдж. Я знаю, я тоже здесь вырос, и мне просто трудно поверить…
– Здесь ничего не было, Кейн. Я не собираюсь повторяться. Либо верь мне, либо нет. Для меня это не имеет значения, – перебиваю я, нуждаясь, чтобы этот разговор закончился.
Он написал мне сообщение с просьбой встретиться здесь, чтобы проверить мой прогресс, и, как я ему только что сказала, его не было.
После того как Сайлас прогнал меня, как собаку с поджатым хвостом, а Рук, по сути, послал меня на хуй, я не продвинулась дальше.
Интересно, его друзья заметили, насколько враждебно он был настроен по отношению ко мне? Насколько жесткими были его слова, как будто они были связаны с чем-то более глубинным. Это была первая вспышка эмоций, которую он показал мне с тех пор, как я вернулась. Его глаза горели и потрескивали. Я пробудила чувства, какими бы они ни были, которые он питал ко мне, даже если они были плохими.
Это было похоже на чирканье спички. Маленький огонек, но лучше, чем ничего.
Я ненавижу себя за то, что цепляюсь за его обиду. Это заставляет меня чувствовать себя слабой и жалкой, но я не могу этого отрицать – во всяком случае, перед самой собой, – что я приняла бы его гнев и ненависть, это лучше чем ничего. Потому что даже это, лишь это означает, что я существую внутри него, пусть даже совсем немного.
На самом деле, после той ночи не было другой возможности поговорить с кем-нибудь из них.
Сайлас всегда с одним из парней, и я знаю, что остальные трое не собираются уделять мне время. Это также означает, что быть рядом с Лайрой и Брайар бессмысленно.
Но я не прекратила эти отношения.
Я начала наслаждаться их компанией. Даже если Лайра немного... странная. У Лайры есть коллекция насекомых, от бабочек до жуков. Они закреплены в стеклянных рамках, которые она размещает на стене или внутри прозрачных клош-колб47 на ее полках. У нее есть картинки кузнечиков и богомолов, разбросанные по всему столу. Это ее хобби, и я уважаю его. Но не буду врать, они типа фриковаты для меня. Однако, я также стала лучше понимать людей после того, как побывала в той палате. У каждого есть что-то, что помогает справиться с тем ущербом, который им был нанесен.
Плюс мне нравится, что она странная. Она принимает тот факт, насколько она другая. Они обе это делают, и иногда я не могу не завидовать. Когда они сидят и говорят о том, что им нравится, чего они хотят от жизни, всегда задают такие же встречные вопросы, а я просто сижу там с пустыми мыслями.
Что мне нравится? Чего я хочу? Я вообще помню, каково это – наслаждаться чем-то? Гореть чем-то?
– На этот раз я приму такой ответ, Сэйдж. Но в следующий раз тебе лучше бы иметь что-нибудь, ты услышала меня? Не ты контролируешь ситуацию. Я контролирую ее.
