Она протягивает карту, декорированную в золотой и черный, в центре изображен мужчина с рогами на верху разрушенного трона.
Путаница мучает мой обкуренный разум, пока мои глаза не замечают витрину магазина, из которого она вышла. Неоновая вывеска гласит: «Тринити Спиричуэлс». Хиромантия, таро, спиритические запросы.
Я возвращаю свой пристальный взгляд к ее светлым, полностью завитым волосам, выбивающимся из-под шапочки, и ее остроумным глазам, которые, кажется, знают, как именно я собираюсь реагировать на то, что она сказала мне.
– Я не собираюсь платить за экстрасенсорное чтение, – бормочу я, подбирая остальные ее вещи, прежде чем отступить назад, готовый оставить ее сумасшедшую задницу в одиночестве.
– Я не могу ничего поделать с тем, к кому обращаются карты или о ком они говорят. Они не спрашивают – они предупреждают тебя.
У меня что, на лбу написано: «укрепи мою религию и духовность»?
– Что ж, ты можешь сказать им, что меня не интересует ничего из того, что они хотят сказать. Может, тебе стоит держать эти вещи при себе в дальнейшем, ага? – я не должен интересоваться этим. Я не хочу.
Я смотрю на нее сверху вниз. Шаль плотно обернута вокруг ее плеч, она открыто стоит под дождем, не обращая на него внимания.
– Упрямый мальчишка, – она выгибает свою бровь. – Я говорю тебе, что верховная жрица, – она стучит по карте в середине, – идет за тобой. Ты можешь убегать далеко, прежде чем прибежишь сломя голову в свое прошлое. Тебе придется встретиться с ней лицом к лицу, с этой болью, с этим страданием. Скоро. Скрывая это, ты лишь глубже загоняешь себя в могилу. Столкновение с ней может дать тебе искупление, в котором ты нуждаешься.
Как, блядь, я здесь оказался? Почему, черт возьми, я притягиваю к себе подобное дерьмо?
Раздражение прожигает мой желудок.
Я достаточно наслушался об этой чепухе дома, просто в ином формате.
Духовность, религия. То же самое и с их самоисполняющимися пророчествами. Все это не используется во благо или для помощи людям, а только для контроля над умами, для того, чтобы держать людей в узде.
Все это было сформировано для запугивания людей дальнейшими правилами, которые они не стали бы соблюдать, если бы не были в страхе перед важным дядей на небе.
Она идет за тобой? Ты, блядь, шутишь надо мной.
– С меня хватит, – я отворачиваюсь от ее взгляда, кладу руки на свой байк и перекидываю ногу через сиденье.
Очевидно, она не уловила намек, потому что следует за мной, подходя ближе ко мне.
– Я не хочу твоей колдовской чуши. Я на это не куплюсь, – говорю я с чуть большей силой, чтобы донести свою точку зрения. Я рывком надеваю шлем на голову, вожусь с ремнями.
– А я не собираюсь продавать, – спокойным движением она протягивает мне последнюю карту вместе с визиткой, обе падают мне на колени. – Десятка мечей, дитя. Если ты не переосмыслишь путь, по которому идешь, приготовься к болезненному финалу. Тот, что полон потерь и предательств, он будет жестоким и отвратительным. Ты не сможешь выбраться. Воспользуйся ими с осторожностью, и если ты когда-нибудь исцелишься от того, что сделала с тобой религия, приходи и позволь мне прочесть твою ладонь. У меня такое чувство, что у тебя есть великая история, которую ты можешь рассказать.
Затем она уходит, как будто не сбросила на меня лошадиное дерьмо из псих болтовни, уходит сквозь дождь, ее ботинки стучат, когда она исчезает.
Я смотрю вниз на свои колени.
Один белый прямоугольник с напечатанным ее именем и номером телефона.
Блисс Сейнт Джеймс.
А на следующем прямоугольнике то же оформление из черного и золотого, что и на других картах.
На ней изображен мужчина, уткнувшийся лицом вниз, множество мечей пронзают его спину, прибивая к земле. Его руки протянуты, словно он тянется за помощью, которая, похоже, не придет.
Поднимается ветер, и дождь начинает лить сильнее. Озноб пробегает по моим рукам от ожесточенной воды, которая пропитывает насквозь мою одежду.
Я быстро рационализирую, единственный способ, как она узнала о моем отношении к религии, был язык моего тела. Такие люди, как она, хорошо считывают подобные вещи, подмечая мелочи. Это то, как они успешно обманывают клиентов.
Что ж, я на это не куплюсь.
Я смахиваю обе карты на землю с безразличием, позволяя воде поглотить их, превратив в мокрое месиво.
Я быстро поворачиваю ключ зажигания своего мотоцикла и позволяю двигателю урчать у меня между бедер. Сила, которая нарастает во мне, когда он гудит, согревает мое тело.
Я опускаю щиток шлема на лицо, еще больше затемняя пространство вокруг себя.
На хуй божественное вмешательство. Мне не нужно искупление.
Если у Бога проблемы со мной, он знает, куда прийти, чтобы найти меня.
А до тех пор я буду продолжать отрывать головы, пока все обидчики Роуз не будут заживо гореть в аду.
16. ТВОЕ ПРОШЛОЕ ЗОВЕТ
Сэйдж
Университет Холлоу Хайтс.
Они приглашают к успеху.
Университет всех университетов.
Если вы поступили и закончили учебу здесь, нет такой работы, которую вы не получите. Не имеет значения, будут ли ваши конкуренты лучшими выпускниками Гарварда, вы каждый раз будете получать должность раньше, чем это сделают они.
Потому что здесь речь идет о наследии. Речь идет о деньгах.
Просто поступление означает, что ваша ценность больше, чем у большинства.
Это печально известный университет, поступить в который люди мечтают всю свою жизнь, и единственное место, куда я никогда не хотела попасть.
Я и забыла, насколько хорошо он размывает границы между изысканностью и мрачностью.
Огромный кампус состоит из башен и зданий, полностью уединенный и окруженный темно-зелеными соснами. Туман кажется неотъемлемой частью университета, всегда парит где-то рядом, нависая над головой.
Странно носить свою обычную одежду, которая сидит немного свободнее, потому что я потеряла в весе. Впрочем, я практически обнажена, завернута в шмотки, соответствующие образу девушки, которая когда-то была королевой улья, а сейчас просто история о призраке. Они царапают мою кожу в странных местах, ощущаясь совсем иначе, чем форма психушки, которую мне приходилось носить ранее. Мои туфли стучат подо мной, причиняя боль ушам, пока я брожу по коридорам в поисках своего первого занятия.
У меня голова идет кругом от высоких потолков и готической архитектуры, покрытой узорами вихрей, которые обрамляют темные витражи окон, рассеивающие тот немногий свет, что проникает внутрь.
Я ненавижу находиться здесь.
Но я не нервничаю.
У меня есть работа, которую нужно выполнить. У меня есть план, роль, которую нужно сыграть.
Дело не в домашнем задании или получении образования; дело в том, чтобы поиметь идиотов, которые позволили мне выйти из моей тюремной палаты в психушке. Мной движет образ смерти моего отца, когда я наблюдаю, как жизнь полностью гаснет в его глазах, пока я смотрю вниз в его могилу.
Это та последняя вещь, которую я могу сделать для Роуз. Это единственное хорошее, что я могу для нее сделать, и это наименьшее, что она заслуживает.
После всего, через что я заставила ее пройти, пока она была жива, я могу, по крайней мере, убедиться, что ее убийца предстанет перед некой формой правосудия. Неважно, насколько кровавой.
Ее смерть, психиатрическая больница, все это изменило меня.
Я привыкла смотреть в зеркало и видеть девушку, которая ждала, чтобы расправить свои крылья. Ждала, чтобы жить по ее истине.
Сейчас я ничего не вижу.
Просто оболочка человека.
Я понятия не имею, кем я являюсь. Что мне нравится, что делает меня счастливой. Я просто дышу, передвигаясь через жизненные этапы, как мелкая рябь в пруду. Пустая.
Мои мечты испарились так быстро, что я начала сомневаться, были ли они вообще.
