– Убери от меня свои руки! – кричу я, толкая его руками сильно в грудь. Он падает из положения корточек прямо на задницу, и все это время на его лице странная ухмылка. – Я сказала тебе, я сделала это. Сделала, ты, самодовольный ублюдок.

– Тц, тц, – цокает он, качая головой. – Раньше я всегда находил наши отношения довольно пресными. Думаю, в будущем это действительно добавит нам остроты, детка.

– Меня от тебя тошнит, – выплевываю я ему, смотря на него с выражением отвращения на лице.

Новая волна эмоций бурлит внутри меня, и мне отчаянно хочется свернуться калачиком на этом полу и плакать.

Но я не дам Истону этого. Он готовится взять все, чем я являюсь; я не доставлю ему удовольствия наблюдать, как ломаюсь больше, чем уже сломалась.

Неужели я действительно думала, что смогу оторваться от всего этого? Уйти и, в конце концов, остаться с Руком? Неужели я действительно позволила любви снова сделать меня такой наивной во всем?

– Знаешь, от чего меня тошнит? – он встает с пола и отряхивает штаны. – От осознания, что ты позволяла этому гребаному подонку прикасаться к тебе. Это заставляет тебя выглядеть жалко. Ты должна быть благодарна, что я все еще соглашаюсь на этот брак с тобой. Когда я мог бы просто с такой же легкостью взять Ро...

– Не смей, мудак, – предупреждаю я его, принимая такую же позу, как он. Забавно, что даже несмотря на то, что он выше, из-за его синдрома маленького члена создается впечатление, что я разговариваю с ним свысока. – У нас была сделка, и я выполнила свою часть.

Через несколько дней после рейв-вечеринки Истон украл мой телефон. Представьте себе, я узнала, что этот психопат пробрался в мой дом, пока я спала, чтобы сделать это. По его мнению, он был внимательным парнем и принял меры.

Для него не составило труда найти наши с Руком сообщения или выяснить, от кого они были.

Когда он уличил меня в этом, я подумала, как прекрасно. Разве это не глупо? Я подумала, это значит, что я могу послать его на хрен раньше, чем предполагала. Что Рук и я будем вместе открыто до выпускного.

Я побежала раньше, чем смогла ходить. Я была слишком взволнована предстоящим временем, вместо того чтобы сосредоточиться на том, что стояло прямо перед нами.

Они не могли заставить меня или Роуз сделать это. Это незаконно, а нам уже по восемнадцать. Мы могли бы уехать и никогда не оглядываться назад. Сайлас сделал бы это ради нее в одно мгновение, а я бы полностью доверилась Руку.

Что он был бы рядом. Что, когда я рассказала бы ему, он не допустил бы этого. Он бы боролся за меня.

Истон кивает, потирая рукой подбородок, когда оглядывается вокруг.

– Я просто должен знать: ты действительно думала, что тебе это сойдет с рук? Что я не узнаю, что ты с ним трахалась?

– Ты узнал, потому что ты сумасшедший и украл мой телефон, – я проталкиваюсь мимо него, направляюсь в свою комнату, представляющую собой катастрофу, обшариваю кучу одежды на полу в поисках одной определенной вещи. – Не ставь себе в заслугу то, что ты разобрался во всем самостоятельно. Ты не настолько умен.

Я хочу уйти. Я хочу, чтобы этот разговор закончился, чтобы я могла собрать вещи и отправиться в дом у озера. Остаться там на несколько дней и притвориться, что все в порядке.

Если я постараюсь достаточно сильно, то смогу закрыть глаза, поглубже закутаться в его толстовку, и будет ощущаться, как будто он рядом.

Я просто... я просто.

Хотела бы я знать, что тот последний раз, когда я прикасалась к нему, был последним.

Тот понедельник после рейв-вечеринки, когда он затолкал меня на заднее сиденье моей машины на школьной парковке, был последним разом, когда я чувствовала его напротив себя. Его бедра у меня между ног, дым от его косяка и наше тяжелое дыхание на запотевших стеклах.

Я хватаюсь за сердце, сжимая кулаком футболку, пытаясь успокоить бьющийся внутри орган. Вода уже мне по грудь, выжидаю с жадностью, когда плотина прорвется, так чтобы полностью утопить меня. Я боролась весь день, боролась, чтобы держать голову над волнами, но я так устала от борьбы.

Боль от воспоминаний это и есть плотина, и она только что прорвалась.

Я до сих пор могу чувствовать его пальцы, пробегающие по моей ключице, как его ухо прижималось к моей груди. Как его длинные волосы щекотали меня, но я не была против. Мне нравилось, каким теплым он ощущался, прижимаясь ко мне, несмотря на то, что он был весь липкий от пота, в появлении которого мы оба были замешаны.

– От чего этот шрам? – его туманный тон ласкает мою кожу, как бархат, подушечки его пальцев касаются неровности на моей коже .

Я рассказала ему историю о том, как в детстве упала с карусели, и как после этого мама перестала разрешать мне играть на детской площадке. Она боялась, что я нанесу непоправимый ущерб своему лицу, и, не дай бог, буду выглядеть не идеально.

– Рози думает, что это подскажет мне, кто моя родственная душа, – я замолкаю. – Я думаю, она говорит мне это просто для того, чтобы заставить меня чувствовать себя лучше.

– Почему она так думает?

– У Сайласа шрам на мизинце в точно таком же месте, где у нее родимое пятно. Метки душ. Так она их называет, – мои руки прочесывают его волосы, накручивая некоторые пряди, и я надавливаю ногтями на кожу его головы, зная, как сильно ему это нравится.

Он внезапно перемещается, немного откинувшись назад, чтобы между нами было некое пространство. Неторопливыми движениями он поворачивает к себе горящий кончик косяка и подносит его к моему рту, чтобы я могла затянуться.

Я заполняю мои легкие, а когда заканчиваю , он вводит вишневый кончик в свою кожу. Шипение кожи вызывает дрожь в позвоночнике. Несмотря на то, что я под кайфом, я знаю, что то, что он сделал, реально.

Иисус, он даже не вздрогнул. Он едва пошевелился.

Мои глаза на мгновение расширяются.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – ругаюсь я, хватая его за запястье, оттягивая жар подальше от его тела, в шоке от того, что один человек может так быстро справиться с такой сильной болью. Он даже не задумался, он просто сделал это.

Неприятный, багровый ожог остался чуть выше его ключицы. Злая метка покрыта пеплом от дыма, и я знаю, что это больно, но он никак не отреагировал.

Он продолжает смотреть на меня, глаза пылают сквозь дым .

– Доказываю, что Роуз права.

Нет такого количества глубоких вдохов, которые могли бы меня успокоить. Вода поднимается слишком высоко, слишком быстро. С меня хватит.

Я судорожно ищу толстовку, думая, что если я смогу почувствовать его запах, хотя бы легкое дуновение, то это поможет справиться с болью в моей груди. Ощущение, что моя кожа отслаивается, а нервные окончания подвергаются воздействию кислорода.

Никто не говорит тебе, насколько болезненны могут быть панические атаки.

Я расчесываю горло, чувствуя, как это обжигающе горячо. Потираю рукой шрам на шее, зная, что я никогда не смогу смотреть на него в зеркале как прежде.

– Ты слышишь меня? – с настойчивостью спрашивает Истон, хватаясь за мое предплечье только для того, чтобы заставить меня пытаться вырваться из его хватки.

– Прекрати прикасаться ко мне, Синклер. Я сказала тебе, я сделала то, что ты просил. Теперь оставь меня в покое.

– Не уважай меня сколько угодно, Сэйдж, – он сжимает крепче, притягивая меня к своему телу, отчего моя паника только усиливается. – Через несколько месяцев это не будет иметь значения, потому что ты будешь принадлежать мне. Я превращу тебя в симпатичный маленький трофей, в покорную жену, и меня не волнует, если для этого мне придется разорвать этот язвительный рот.

Слюна брызжет у него изо рта, попадая на мое лицо. Я скрежещу зубами, пристально смотря на него снизу вверх, и пытаюсь вырваться из его хватки, но он только крепче сжимает меня.