Я знаю об этом только потому, что Истон напился после вечеринки на первом году старшей школы. Он проболтался об этом, когда ругался по поводу Парней Холлоу и их жалкой известности.

Это один из моих самых больших секретов в арсенале шантажа, и он знает, что если зайдет со мной слишком далеко, я расскажу всем.

– Я не маленький мальчик, мам.

– Я знаю, милый. Я просто…

– Кстати, о том, чтобы быть мужчиной, я думаю, сейчас самое подходящее время, Истон, тебе так не кажется?

Я поняла, что что-то не так, когда мы вошли в этот дом.

Но, похоже, это потому, что я была единственной, кому не сказали, что должно произойти.

– Время для чего? – спокойно спрашиваю я, делая глоток воды и осматривая все взгляды, устремленные на меня.

Наступает неловкая тишина, которая заставляет меня ерзать на стуле. Я ставлю свой стакан на стол.

– Я что-то упускаю из виду или...? – я смеюсь, пытаясь разрядить обстановку, установившуюся в комнате из-за их пристальных взглядов.

Знаете, когда не хочется оборачиваться, потому что знаешь, что там стоит убийца-психопат из фильма ужасов, так что ты пытаешься избежать этого?

Именно это я и делаю, когда слышу, как скрипит стул рядом со мной. Я не отрываю взгляда от своего отца, который старается смотреть куда угодно, только не на меня.

– Сэйдж? – Истон прочищает горло, пытаясь привлечь мое внимание.

Глаза моей мамы горят, темнея, по мере того, как я отказываюсь поворачиваться к нему лицом. Мои уши наполняются жидкостью, в них раздаются громовые раскаты. Я чувствую, как вода в моих легких поднимается все выше, желание откашляться становится все сильнее, мне нужно дышать так, чтобы не чувствовать, будто мою грудь сжимает грузовой полуприцеп.

Я оборачиваюсь крайне медленно, как сломанные часы на последнем обороте, и вижу, что парень, с которым я встречаюсь только ради статуса, опустился на одно колено, держа в руках чудовищно большой бриллиант, который доведет меня до эпилептического припадка.

Волны за волнами накрывают меня.

Темная, мутная вода поглощает меня, утягивая все дальше от света.

Я тону на глазах у всех этих людей, и никому нет дела до того, чтобы вытащить меня на поверхность за глотком воздуха.

– Сэйдж? – снова говорит он. – Ты слышала, что я сказал?

Я не знаю, что хуже – молчание или то, насколько уверенно он выглядит. На его лбу нет ни капли пота, и он не дрожит. Как будто он знает, что я не скажу «нет».

– Ты делаешь мне предложение прямо сейчас? – спрашиваю я на последнем вздохе, который остался в моих легких.

– Ну, у меня есть кольцо, и я стою на одном колене, так что… – он ухмыляется, кивая головой.

Весь вечер я была безупречна. Сохраняла самообладание, делала все, что нужно, чтобы пережить этот ужин, но это? Это уже слишком, даже для меня.

– Нам по восемнадцать, Ист. Мы еще даже не закончили старшую школу. Не думаю, что сейчас... – я стискиваю зубы, и у меня вырывается нервный смешок, – подходящее время для этого.

– Детка, перестань, – он отмахивается от всех моих предупреждающих знаков. – Мы вместе со средней школы. В этом нет ничего особенного.

Затем он хватает меня за руку и притягивает ее ближе к своей груди, чтобы надеть кольцо мне на палец, но я отдергиваю ее, как будто он пытается обжечь меня.

– Мама, папа, я не могу, – я смотрю на своих родителей, наблюдаю за их лицами, вижу правду перед своими глазами в больших, жирных, мигающих неоновых огнях.

– Вы знали, что это произойдет сегодня? – я адресую это им, отводя взгляд от родителей Истона. Его мать выглядит нервной, а отца, похоже, раздражает отсутствие у меня вовлеченности.

– Я не могу сделать это прямо сейчас. Я не могу этого сделать. Мне жаль, – я отталкиваюсь ладонями от обеденного стола, и к горлу подкатывает тошнота.

Я чуть не падаю, когда встаю, ноги дрожат, но я здесь не останусь. Я здесь не останусь.

Этого не может быть прямо сейчас. Неужели я так хорошо сыграла свою роль, что оказалась в таком положении? Впереди еще целый учебный год – это не должно было случиться так рано.

Я бы могла без проблем отказать на выпускном, но сейчас я не могу. С чего бы мне это делать? Все думают, что мы одержимы друг другом – разве я не должна быть счастлива?

Мои шаги заглушают шум отодвигающихся стульев и громких голосов всех, кроме Стивена, который всаживает пулю в мой гроб.

– Тебе лучше разобраться в этом, Фрэнк. У нас был уговор. Давай не будем забывать, что тебе это нужно больше, чем мне.

Я дергаю за ручку входной двери и радуюсь, что сама приехала сюда этим вечером. От свежего воздуха становится еще хуже. Я отчаянно пытаюсь выплыть на поверхность, но, кажется, все стремятся удержать меня под водой.

– Сэйдж, остановись, – голос моего отца заставляет меня сделать именно это, как будто он хватает меня сзади за шею и держит под водой, пока я не умру.

Я разворачиваюсь, гравий на подъездной дорожке хрустит подо мной.

– Ты застал меня врасплох этим! – обвиняю я. – Я не шокирована мамой, но ты? Ты всегда был честен со мной.

Мои отношения с отцом не из тех, о которых стоит рассказывать. Мы разговариваем о его работе и учебе. Они не похожи на отношения отца и дочери, но, как я уже сказала, он никогда не лгал мне.

Ни разу.

Он всегда был предельно честен во всем.

– Мы обанкротились, – говорит он, проводя рукой по своим седым волосам, прежде чем в отчаянии откинуть их с лица. – Банкроты. У нас ничего нет.

Я хмурюсь.

– И как это связано с моей помолвкой в самый разгар восемнадцатилетия?

– У нас нет денег, Сэйдж! – кричит он, прежде чем осознает, что внутри все еще есть люди, которые могут нас услышать, и сбавляет тон. – Ничего не осталось. Единственная причина, по которой мы в состоянии выплачивать ипотеку, – это Стивен. Он финансировал меня, как мэра, в течение многих лет. Но сейчас? Это деньги, которые мы используем, чтобы выжить. Он согласился продолжать финансирование до тех пор, пока ваши с Истоном отношения не закончатся браком.

– Что? Почему? Это даже не имеет смысла. Истон не испытывал бы недостатка в отношениях, если бы я сказала «нет».

– Стивен знает, что нужно Истону, и это ты. Он хочет, чтобы он был с кем-то… – он тянет, пытаясь подобрать слова.

– С тем, кого, как он думает, он может контролировать, – заканчиваю я, недоверчиво качая головой.

– Нет, это не...

– Как давно вы заключили эту сделку? – перебиваю я.

Я единственная, кто вытянула короткую соломинку. Каждый человек в том доме знает об этом и оставляет меня в самом разгаре гребаной зимы на улице с голой задницей.

Они сделали это за моей спиной, лишив меня контроля.

Когда он не отвечает, я говорю громче.

– Как давно?

– Четыре… четыре года назад. Мы с твоей мамой думали, что это Божья воля, что вы двое в конце концов начали встречаться, что это не будет проблемой, Сэйдж! Вы молоды и влюблены – что плохого в том, чтобы обручиться, пожениться, когда вы влюблены?

Я смотрю в его глаза, в такую же голубизну, что и в моих собственных радужках, и не могу поверить, что я была создана из кого-то подобного. Именно эти два человека создали меня. Что даже я, несмотря на свой юный возраст, знаю, что никогда бы не поступила так со своими собственными детьми.

Что это, как бы они это ни преподносили, является еще одним преступлением, которое они совершили по отношению ко мне.

– Что с тобой не так? – кричу я. – Я заслуживаю права выбора! Что, если Истон ударит меня? Что, если я не хочу выходить замуж? Если я не люблю его? Ты все равно заставишь меня выйти за него замуж?

Слезы текут по моему лицу, и я чувствую, как тушь стекает по щекам. Все рушится, и хуже всего то, что для них это не имеет значения.

Мой отец стоит рядом и смотрит на меня без капли сожаления, боли или обиды. Просто разочарование и тревога из-за того, что я говорю ему не то, что он хочет слышать.

Что я больше не играю эту роль.