«Ловушка в ловушке, — прошептала Анна. — Громов не оставляет ничего на волю случая».

Они оказались на крыше огромного старого дома — бывшей гильдии торговцев, теперь заброшенной. Впереди — пропасть. Четырёхэтажное падение в заросший сад. Сзади — десятки магов стражи, поднимающихся на крышу.

Выхода не было.

Максим встал перед командой, поднимая щит.

«Я их задержу, — сказал он. — Вы прыгайте. Бежите».

«Нет! — закричала Анна. — Максим, не надо!»

Он обернулся, и она увидела слёзы на его лице. Впервые. Её большой, сильный друг плакал.

«Ты должна выжить, Анна. Ты должна найти правду. Ты должна отомстить за своего отца. За всех нас». Он обнял её, быстро, крепко. — «Это была честь. Быть твоим другом. Быть частью твоей команды».

Он оттолкнул её к краю крыши. Развернулся лицом к надвигающейся страже.

«БЕГИ!»

Магические атаки обрушились на его щит. Один удар. Два. Десять. Двадцать. Щит трещал, но держался. Максим стоял, как гора. Непоколебимый.

Анна, Ирина и Эллада прыгнули с крыши. Падали в темноту. Четыре этажа.

Ирина, в последний момент, выпустила стрелу с верёвкой. Зацепилась за водосток. Раскрутила себя и двух остальных, погася скорость. Они приземлились в густых кустах сада. Болезненно, но живы.

«Максим! — кричала Анна, пытаясь вернуться. — МАКСИМ!»

Ирина держала её. «Мы не можем! Они убьют нас!»

На крыше Максим всё ещё стоял. Его щит разрушался, магия истощалась. Но он нашёл последние силы. Поднял обе руки. Призвал последний, мощнейший удар.

Взрыв. Магическая ударная волна отбросила всех магов стражи на край крыши. Несколько упали. Остальные откатились назад.

Максим пошатнулся. Упал на колени. Потом вперёд, на лицо.

С крыши.

Анна закричала. Но Эллада закрыла ей рот рукой. «Тихо. Он жив. Я чувствую. Он упал в кроны деревьев. Он жив. Но нам нужно бежать. Сейчас».

Они бежали, слёзы застилали глаза Анны.

Они почти вырвались. Почти достигли канализации, где могли скрыться. Но в узкой улочке их настигла магическая сеть. Анна запуталась в ней, упала. Прежде чем успела разрезать клинками, на неё набросились стражники. Скрутили руки. Надели магические оковы.

Оковы сдавили запястья. Анна почувствовала, как её магия гаснет, подавленная металлом. Она стала обычной девушкой. Смертной. Слабой.

«Ирина! Эллада! Бегите!» — крикнула она.

Они колебались.

«БЕГИТЕ!»

Ирина схватила Элладу за руку, потащила в тень. Они исчезли в темноте переулка, их шаги затихли.

Капитан стражи подошёл к Анне. Посмотрел на неё сверху вниз.

«Анастасия Теневая. Дочь предателя. Теперь и сама предатель». Он плюнул к её ногам. — «Отвести её в подземелье Академии. Директор захочет лично допросить».

Подземелье Академии Теней было местом, о котором шептались студенты. Говорили, что здесь пытали шпионов во время войн. Что стены помнят крики тысяч.

Анну бросили в камеру. Маленькую, сырую, холодную. Только тонкая щель в потолке пропускала слабый свет. Магические оковы не снимали. Они подавляли не только магию, но и силу. Анна едва могла стоять.

Она упала на холодный каменный пол, прижалась спиной к стене.

«Громов победил, — думала она. — Он всё спланировал. И я попалась, как глупая девочка».

Из соседней камеры донёсся голос. Слабый, измученный, но знакомый.

«Анна? Это ты?»

Она замерла. «Учитель Григорий?»

«Да, дитя. Я здесь».

Анна подползла к стене, разделяющей камеры. В ней была небольшая решётка, через которую едва проходил свет.

«Учитель! Вы живы! Я думала…»

«Едва, — прерывисто ответил Григорий. — Громов… он пытал меня. Хотел узнать, что я рассказал тебе. Я молчал. Но он сломал мои рёбра. Руку. Я… я не знаю, сколько ещё продержусь».

«Не говорите так! — Анна чувствовала, как слёзы снова текут. — Мы выберемся. Я обещаю».

Григорий тихо засмеялся. Смех превратился в кашель. Когда он заговорил снова, голос был мокрым от крови.

«Анна. Я должен рассказать тебе правду. Всю правду. О твоём отце. О Громове. О том, почему всё это происходит».

И Григорий рассказал. О том, как двадцать лет назад он был молодым преподавателем. Как он видел, как Директор Громов, тогда ещё заместитель, фабриковал доказательства против Дмитрия Теневого.

«Твой отец был честным человеком. Слишком честным для этого мира. Громов приказал ему убить политического противника — аристократа, который выступал против расширения власти Академии. Дмитрий провёл расследование и обнаружил, что цель невинна. Он отказался выполнять приказ».

Григорий замолчал, дыша тяжело.

«Громов не мог позволить отказ. Это показало бы слабость. Поэтому он обвинил Дмитрия в измене. Создал ложные документы, якобы доказывающие, что твой отец работал на вражескую империю. Подкупил свидетелей. Использовал магию, чтобы подделать магические печати».

«И вы видели это, — прошептала Анна. — Вы знали».

«Да, — голос Григория был полон стыда. — Я видел. Но я боялся. Я был молод, слаб. У меня не было доказательств, которые смог бы представить Совету. А Громов… он пообещал убить меня и мою семью, если я скажу хоть слово. Я… я позволил твоему отцу умереть. Я предал его. Я трус».

Анна закрыла глаза. Слёзы текли, но она не рыдала. Внутри неё рождалось что-то другое. Не горе. Ярость. Холодная, непоколебимая ярость.

«Нет, учитель, — сказала она тихо. — Вы не трус. Вы помогли мне. Научили меня. Дали мне силу, чтобы я могла бороться. Без вас я бы не дошла до этого момента».

«Но теперь мы оба здесь. В клетке. Ожидаем казни».

«Тогда мы выберемся из клетки, — твёрдо сказала Анна. — И найдём справедливость».

Свет факелов осветил коридор. Тяжёлые шаги эхом отдавались в тишине подземелья.

Директор Антон Громов спустился в тюрьму. Он был один, без охраны. Не нуждался в ней. Здесь он был всесилен.

Он остановился перед камерой Анны. Посмотрел на неё сквозь решётку. Его лицо было маской абсолютного спокойствия. Победное спокойствие.

«Анастасия Теневая, — произнёс он медленно, наслаждаясь каждым словом. — Дочь предателя Дмитрия Теневого. Ты выполнила свою роль прекрасно».

«Роль?» — Анна заставила себя встать, опираясь на стену.

«Да. Роль второго предателя Теневого. Ты доказала миру, что дочь предателя — тоже предатель. Что гнилые корни дают гнилые плоды. Завтра тебя судят. И весь Совет, вся Академия, весь город увидит: ты ворвалась в дом невинного аристократа, чтобы убить его».

«Но я не убила его!»

«Неважно, — холодно усмехнулся Громов. — У меня есть свидетели, которые скажут обратное. У меня есть доказательства, которые покажут, что ты готовила убийство неделями. Ты вторая версия своего отца — убийца, готовая убить кого угодно ради приказа. Или ради мести».

Он наклонился ближе к решётке.

«Через неделю ты будешь казнена. Публично. На площади, где двадцать лет назад был казнён твой отец. История повторяется. Как прекрасно, не правда ли?»

Анна смотрела на него. И впервые Громов увидел в её глазах не страх. Не отчаяние.

Холодную, абсолютную ненависть.

«Ты совершил ошибку, Громов, — тихо сказала она. — Ты оставил меня в живых. Хотя бы на неделю. Этого достаточно».

Громов засмеялся. «Ты в магических оковах. В камере, из которой никто не сбегал за три столетия. Что ты можешь сделать?»

Анна улыбнулась. Улыбка была страшной.

«Найти способ. Я всегда нахожу способ».

Громов развернулся и ушёл, его смех эхом отдавался в коридоре.

Когда шаги затихли, Анна опустилась на пол. Закрыла глаза.

В её сердце рождался план. Холодный. Безжалостный. Смертоносный.

«Ты хотел, чтобы я стала, как отец, — думала она. — Хорошо. Я стану. Но не той версией, которую ты создал. Настоящей версией. Честного человека, который борется до конца».

Танец продолжался. Даже здесь. Даже в темноте.

И последний акт будет самым смертоносным.

ГЛАВА 35: Стены подземелья