Они смотрели друг на друга. Долго. В этом взгляде было понимание. Узнавание родственной души.

Алексей медленно наклонился ближе. Анна почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она хотела этого. Хотела почувствовать его губы на своих. Хотела забыть о мире, о войнах, о символах и обязательствах.

Но что-то остановило её. Страх. Страх потерять контроль. Страх привязаться к кому-то в мире, где привязанность означает уязвимость.

Она отвернулась, прежде чем их губы соприкоснулись.

«Мне нужно идти, — прошептала она. — Тренировка с командой».

Алексей откинулся назад, кивнув. В его глазах было разочарование, но также и понимание.

«Конечно. Завтра? Снова на рассвете?»

«Завтра», — согласилась Анна, вставая.

Когда она спускалась по лестнице, её сердце всё ещё колотилось. Она коснулась губ пальцами, представляя, каково было бы…

Но нет. Не сейчас. Слишком рано. Слишком много всего.

В другой части Академии, в роскошном кабинете Директора, шла совсем другая встреча.

Виктория Ледяная стояла перед массивным столом Антона Громова. Её лицо было бледным от сдерживаемой ярости. Руки, сжатые в кулаки, дрожали.

«Я хочу убить её, — сказала она без прелюдий. — Дайте мне разрешение».

Директор Громов сидел в своём кресле, сложив руки на столе. Его лицо было непроницаемым. Он смотрел на Викторию долго, оценивающе.

«Ты уже проиграла ей на арене, — холодно произнёс он. — Перед тысячами зрителей. Думаешь, сможешь победить в честном бою теперь, когда она ещё сильнее?»

Виктория побледнела ещё больше. Её гордость была задета, но она не могла отрицать правду.

«Честный бой — для слабых, — прошипела она. — В реальном мире нет правил. Нет судей. Есть только победители и мёртвые».

Громов медленно кивнул. Призрак улыбки появился на его губах.

«Хорошо. Я вижу, ты понимаешь суть нашего дела». Он открыл ящик стола, достал свиток с чёрной восковой печатью. — «Но не сейчас. Подожди. Скоро представится возможность».

Он развернул свиток. Виктория увидела текст контракта, но не могла прочитать детали с такого расстояния.

«Я готовлю особый контракт для Теневой, — продолжил Громов. — Контракт, который её уничтожит. Не физически — это было бы слишком подозрительно после турнира. Но морально. Политически. Социально. Я сломаю её так, что она пожелает смерти».

Виктория наклонилась ближе. «Что за контракт?»

«Контракт уровня S, — ответил Громов. — Официально — устранение опасного мага-ренегата. Неофициально — ловушка. Цель невинна. Теневая не будет знать этого. Она выполнит контракт, думая, что выполняет долг. А когда обнаружится правда… её обвинят в убийстве невинного. Как её отца двадцать лет назад».

Виктория улыбнулась. Впервые за дни после поражения — настоящая, холодная, жестокая улыбка.

«История повторяется, — прошептала она. — Дочь предателя станет предателем».

«Именно, — кивнул Громов. — А ты, Виктория, будешь той, кто приведёт стражу. Ты будешь героем, арестовавшим убийцу. Твоя честь будет восстановлена».

Виктория склонила голову. «Спасибо, Директор. Я не подведу».

«Знаю», — сказал Громов, закрывая свиток. — «Теперь иди. И жди моего сигнала».

Когда Виктория ушла, Громов остался один. Он подошёл к окну, смотря на Академию внизу. Его отражение в стекле было тёмным, искажённым.

«Дочь Дмитрия Теневого не должна была выжить, — думал он. — Не должна была стать сильной. Она — живое напоминание о моей ошибке двадцать лет назад. О человеке, которого я не смог полностью уничтожить. Но скоро… скоро она последует за отцом».

В таверне «Кровавый клинок», популярном месте у студентов, было шумно и накурено. На стенах висели плакаты, объявляющие о финале турнира:

«ФИНАЛ ТУРНИРА!

ТАНЦУЮЩАЯ СМЕРТЬ против СТАЛЬНОГО МОЛОТА!

Анастасия Теневая против Ивана Громова!

Ставки принимаются до вечера!»

Под плакатом толпились студенты, горячо обсуждая предстоящий бой.

«Иван раздавит её, — говорил один. — Он весит вдвое больше. Один удар — и игра окончена».

«Но она быстрая, — возражала девушка. — Ты видел, как она победила Виктора Железного? Скорость побеждает силу».

«Иван не Виктор, — вмешался третий. — Иван — это чистая мощь. Школа Кулака. Один удар может проломить стену. Что танец против этого?»

Букмекер, толстяк с жирным лицом и золотыми кольцами на пальцах, выкрикивал коэффициенты:

«Ставки! Делаем ставки! На Теневую — один к двум! На Громова — один к трём! Кто смел — тот богат!»

В углу таверны, в тёмной нише, сидел Сергей Тёмный со своей группой. Они пили пиво и мрачно смотрели на плакат.

«Эта выскочка зашла слишком далеко, — бормотал Сергей. — Финал турнира. Основательница Школы. Ещё немного — и она станет неприкасаемой».

Его товарищ, худой парень с крысиным лицом по имени Пётр, кивнул. «Кто-то должен поставить её на место. Показать, что она просто везучая девчонка, а не настоящий боец».

«Именно, — усмехнулся Сергей. — И я знаю, как это сделать. Особый контракт. Я слышал, Директор готовит что-то для неё. Что-то, что она не сможет выполнить. И когда она провалится… все увидят правду».

Они подняли кружки в зловещем тосте.

Вечером Анна вернулась в свою келью, измотанная тренировками. Тело болело, но это была приятная боль — боль роста, развития.

Она зажгла свечу, готовясь к медитации перед сном. Но когда она открыла дверь, то увидела что-то на полу.

Записка. Сложенная вдвое, без имени отправителя.

Анна осторожно подняла её, развернула. Почерк был торопливым, нервным:

«Директор планирует твою гибель. Не доверяй никому. Особый контракт — ловушка. Берегись. Друг».

Анна сжала записку в кулаке. Сердце забилось быстрее. Кто это написал? Кто этот «друг»? И что такое «особый контракт»?

Она подошла к окну, смотря на ночную Академию. Где-то там, в темноте, враги плели свои сети. Готовили ловушки. Планировали её падение.

Но она не испугалась. Вместо страха пришла холодная, спокойная решимость.

«Пусть приходят, — подумала она. — Я не сломаюсь. Я прошла через слишком многое. Я больше не та девочка, что была год назад. Теперь я — воин. И я готова к любой войне».

Она аккуратно спрятала записку в дневник отца, между страниц, где он писал о чести и долге.

Завтра снова будет рассвет. Снова тренировка с Алексеем. Снова шаг к силе.

А враги… враги могут ждать.

Анна погасила свечу и легла спать.

Но сон был тревожным, полным теней и предчувствий.

Глава 31: Финал — Когда танец встречает бурю

День финала наступил под низким свинцовым небом, словно сама природа предчувствовала грядущее противостояние. Анна проснулась ещё до рассвета, не в силах больше спать. Её тело было напряжено, как струна перед тем, как по ней ударят. Предвкушение, страх и решимость смешались в её груди в тяжёлый ком.

Она встала, подошла к окну. Внизу, на площади перед Большой Ареной, уже собирались люди. Тысячи. Может быть, десятки тысяч. Они приходили с ночи, чтобы занять лучшие места. В воздухе царило праздничное возбуждение, как перед большим зрелищем.

Максим постучал в дверь и вошёл без приглашения, неся поднос с завтраком.

«Ешь, — сказал он просто. — Тебе нужны силы».

Анна попыталась, но еда застревала в горле. Она могла проглотить только несколько кусков хлеба и выпить немного воды.

«Нервничаешь?» — спросил Максим.

«Ужасно», — призналась Анна.

«Хорошо, — кивнул он. — Значит, ты жива. Только мертвецы не нервничают перед боем».

К полудню Большая Арена была переполнена как никогда. Каждое сиденье занято. Люди стояли в проходах, сидели на перилах, висели на балконах. Пришли не только студенты и преподаватели Академии, но и главы Гильдий в своих роскошных одеждах, аристократы из Верхнего города в мехах и драгоценностях, даже представители королевской семьи — принц Николай и принцесса Елизавета сидели в отдельной царской ложе, украшенной золотом и пурпуром.