Туполев — основательный, одаренный. В облике простака и увальня скрыта натура, сочетающая увлеченность Пушкина и рассудительность Ломоносова, бунтарство и покладистость, неукротимую работоспособность и умение отдыхать. Ученый и учащийся, Туполев привлекает Серго тем, что мыслит государственно и в то же время может обиходно беседовать с тобой о делах будничных, повседневных. Говорит об истории великих географических открытий так, точно сам их совершил, о тонкостях засолки огурцов так, точно всю жизнь только и занимался засолкой.
Кажется, сугубо штатский. А не всякий военный заметил бы то, что он успел заметить во время недавней поездки по Германии и преломил в своей конструкторской работе. Послушать его всегда интересно и не бесполезно. Особенно воспоминания о великом учителе — по справедливости, отце русской авиации. Горячо поддержал его Ленин в тяжелое время первых лет революции. Понятно, Владимир Ильич не мог не заметить, не поддержать Николая Егоровича Жуковского.
Еще студентом Московского Высшего технического училища Туполев по заданию Жуковского проектировал и строил первые аэродинамические трубы, без которых невозможна авиация. В собранном Жуковским воздухоплавательном кружке проектировал и строил учебный планер, на котором, с превеликими трудом и отвагой, со многими синяками и шишками, перелетел через Яузу.
Вместе с Жуковским, в восемнадцатом году, Туполев организовал Центральный аэрогидродинамический институт — ЦАГИ.
До прошлого года, пока Серго не назначил Туполева главным инженером авиационной промышленности, Андрей Николаевич был заместителем начальника ЦАГИ. Руководил конструкторским бюро, которое начало с проектирования и постройки деревянного самолета АНТ-1. Но уже вскоре дало АНТ-2, целиком дюралюминиевый.
Как основоположник металлического самолетостроения в СССР, Туполев очень много сил приложил к тому, что теперь наши крылья год от года крепнут, поставлено массовое производство летающих машин, при этом усовершенствованы приемы конструирования и технология постройки самолетов.
Под руководством Туполева созданы и средние и тяжелые наши бомбардировщики.
На одном из них первый Герой Советского Союза Ляпидевский в Арктике спасал экипаж раздавленного льдами парохода «Челюскин».
На другом, по имени «Страна Советов», Шестаков прилетел из Москвы в Нью-Йорк через Сибирь и Аляску.
Потом коллектив Туполева создал самый большой в мире восьмимоторный самолет АНТ-20, «Максим Горький», в конструкции которого исключительно смело решены задачи увеличения размеров и тоннажа, успешно использованы возросшие возможности нашей промышленности.
И наконец — вот оно! — АНТ-25. Его чаще называем РД — «Рекордная дальность»...
И Микулин, можно сказать, выпестован Жуковским. Единственный племянник. Сдружился с дядей в его подмосковной усадьбе. Пристрастился с ним к охоте. Вырастал в атмосфере научных исканий, изобретательства, открытий. Наблюдательный, думающий, Шура Микулин в одиннадцать лет сконструировал и построил котел с турбиной для подъема ведра из колодца. Память о том — шрам на левом ухе от взрыва котла и уверенность: человек все сможет, если захочет и узнает.
В двенадцать лет — зачарованный работой мотора, мальчик изучил немецкий язык, чтобы общаться с шофером соседа-миллионера. Шофер же, в свой черед, выучил Шуру управлять автомобилем.
В девятьсот десятом году пятнадцатилетний Микулин поразил одного из первых наших пилотов знаменитого Уточкина. Уточкин потерпел аварию из-за того, что в воздухе отказало магнето, дававшее электрическую искру запальным свечам цилиндров. А Шура предложил устанавливать на двигателях аэропланов по два магнето вместо одного.
Потом появился лодочный мотор собственной конструкции, благодаря которому Микулина с честью, без какого бы то ни было содействия дяди, приняли в то же самое МВТУ, где учился и Туполев. Оригинальность мотора состояла в том, что он работал без карбюратора. На его покупку не хватило денег. И Саша обошелся без этого обязательного агрегата всех тогдашних бензиновых двигателей, предвосхитив идею впрыска топлива прямо в цилиндры.
Потом — практика на заводе в Риге. Работа эта завершилась триумфом и щедрой наградой за то, что практикант Микулин сбалансировал дизель, не покорявшийся маститым инженерам.
Потом — первый приз на конкурсе изобретателей зажигательных авиабомб. Это уже первая мировая война. В те же поры — конструирование двигателя для танка на фантастически громадных колесах. Танк построили, испытали в лесах под Дмитровом, даже дали прозвище — «Нетопырь». Но на поля сражений он так и не вышел. Что ж... Отрицательный результат — тоже результат.
После революции Микулин усовершенствует штамповку металлических мисок, раз уж в них приспела такая нужда. Строит аэросани для чекистов. Ездит на этих аэросанях с Дзержинским, заслуживает уважение Феликса Эдмундовича к себе, как механику. Работает в одном из первых наших научно-исследовательских институтов. Создает свой первый авиамотор...
Куда бы ни попадал Александр Микулин, что бы ни делал, всюду, во всем сказывается его даровитость, умение заметить то, что скрыто от других, ухватить главное, вытянуть, обнаружить небывальщину, воплотить, применить, запрячь невидаль. Короче — наблюдательность, вдумчивость, изобретательность вечного труженика. Еще короче — талант.
Когда не ладилось с первым мотором, Серго пригласил Микулина. Расспросил. Слушал, слушал да как хватит по столу:
— Дикость! Главный конструктор не бывал за границей! Как же можно без мирового опыта?!
Три месяца по командировке Серго Микулин присматривался, как работают ведущие моторостроительные фирмы в Англии «Роллс-Ройс», во Франции «Испано-Сюиза», в Италии ФИАТ, в Германии БМВ. Когда вернулся, многие авторитетные специалисты резонно советовали Серго и дальше строить наши самолеты с моторами БМВ в шестьсот лошадиных сил.
Ведь что такое авиамотор? Чудо века, вбирающее вершинные достижения науки и техники. Попробуй сделай его! Сравнительно легкий кусочек металла должен вместить сатанинскую мощь, должен поднять громадные тяжести — под облака, за облака!.. Первые авиационные двигатели были всего в девятнадцать сил. А теперь, вот извольте, за полтысячи перемахнули. Вряд ли мы сможем так скоро догнать Запад, при наших условиях, при нашей отсталости...
А Микулин дал свой, тогда еще не прославленный М-34, да не в шестьсот — в семьсот пятьдесят «лошадей». В жестокой — до ЦК — сшибке Серго поддержал: М-34 запустили в серийное производство. Вообще у Микулина не было недостатка в недругах. Поговаривали, будто не сам придумывает — все сотрудники. Отвечал не без ехидства:
— Коль скоро у моих сотрудников есть что взять, значит, я воспитал гениев и сам чего-то стою.
Заметными были его влияние на инженерную молодежь, привлекательность жизненного примера. Он увлекался теннисом — и они увлекались. Он любил мотоспорт — и они любили гонять на мотоциклах. Он дружил с книгой, с музыкой, кинофильмами — и они...
Подобно Туполеву, Микулин ревниво следил за всем, что делали конструкторы Гитлера. Они дали самолетный мотор в 600 лошадиных сил, Микулин — в 750. Они — в 750, он в — 800. У них — 900, у нас — 1200... Полярников спасают микулинские моторы. Бомбардировщики поднимают микулинские моторы. Самые большие в мире машины Туполева летят выше всех, быстрее всех, дальше всех — на микулинских моторах.
Когда Микулину мешают работать, выручает Серго: ободряет, одобряет. Выберет время — и приедет в конструкторское бюро. Выберет время — и позвонит по телефону:
— Приезжай, пожалуйста. И не на мотоциклетке.
— Хорошо. Только долго будет — на трамвае.
— Ничего. Мне не к спеху. Потерплю...
Встречая сотрудника, к которому расположен, Серго выходит из-за рабочего стола. С удовольствием хлопает по литым бицепсам Микулина. Торжественно вручает ключи от автомобиля: премия... Потом из окна с удовольствием наблюдает, как рослый могучий Микулин, словно мальчишка к игрушке, подбегает к новому «газику», склоняет бритую голову, прислушивается к работе мотора...
