— Правительство Советов зашло со своей политикой коллективизации деревни в тупик...
— Если рассматривать план, как пробный камень для «планируемой экономики», то мы должны сказать, что он потерпел полный крах...
— Для большинства западных экономистов и деловых людей — это еще одна русская химера, сотканная из дыма печной трубы...
Серго искал и находил то, что искал. Боялся взять очередную подборку иностранных газет — и брал. Спешил прочесть с каким-то зудевшим нетерпением, сладостным отчаянием. Так раненые ковыряют раны, хотя это и причиняет боль. Яростно сжимал кулаки, натыкаясь на такие характеристики собственных действий, как «чистейшее безумие», или «катастрофа».
Теперь в Западной Европе, в Америке говорили и писали так:
— СССР выиграл первый тур, индустриализуясь без помощи иностранного капитала...
— Коммунизм гигантскими темпами завершает реконструкцию, в то время как капиталистический строй позволяет двигаться только медленными шагами...
— Большевизм можно проклинать, но его нужно знать. Пятилетка — это новый колосс, который необходимо принимать во внимание и, во всяком случае, в хозяйственный расчет...
— Тракторные заводы Харькова и Сталинграда, автомобильный завод АМО в Москве, автомобильный завод в Н. Новгороде, Днепровская гидроэлектрическая станция, грандиозные сталелитейные заводы в Магнитогорске и Кузнецке, целая сеть машиностроительных и химических заводов на Урале, который превращается в советский Рур,— все эти... достижения свидетельствуют, что, каковы бы ни были трудности, советская промышленность, как хорошо орошаемое растение, растет и крепнет. Пятилетний план заложил основы будущего развития и чрезвычайно усилил мощь СССР...
— Во всех промышленных городах возникают новые районы, построенные по определенному плану, с широкими улицами, украшенными деревьями и скверами, с домами наиболее современного типа, школами, больницами, рабочими клубами и детскими яслями... Сегодняшняя Россия — страна с душой и идеалом. Россия — страна изумительной активности. Я верю, что стремления России являются здоровыми... Быть может, самое важное в том, что вся молодежь и рабочие России имеют одну вещь, которой, к сожалению, недостает сегодня в капиталистических странах, а именно — надежду...
— Советский Союз работал с интенсивностью военного времени над созидательной задачей построения основ новой жизни. Лицо страны меняется буквально до неузнаваемости... Путеводными точками советских равнин не являются больше кресты и купола церквей, а зерновые элеваторы и силосные башни. Колхозы строят дома, хлева, свинарники. Электричество проникает в деревню, радио и газеты завоевали ее. Рабочие учатся работать на новейших машинах. Крестьянские парни производят и обслуживают сельскохозяйственные машины, которые больше и сложнее, чем то, что видела когда-либо Америка. Россия начинает «мыслить машинами». Россия быстро переходит от века дерева к веку железа, стали, бетона и моторов...
Тысяча девятьсот тридцать второй год — четвертый, до срока завершающий год первой пятилетки. Десятого октября Серго выступает на торжественном пуске Днепровской гидроэлектростанции с приветственной речью от имени Центрального Комитета партии, Совета Народных Комиссаров СССР и Наркомтяжпрома.
Днепрогэс... Мечта и реальность. История. Современность. Будущее. Потому так много детей на празднике — маленьких, на руках у родителей, и тех, кто побольше, с красными галстуками поверх «семисезонных» пальтишек. Холодновато, пасмурно, изморось. Но стоят, слушают товарища Серго. Лучших учеников удостоили в окрестных школах поездки на торжество.
С незапамятных времен вольная и могучая река стала гордостью нашего народа. Днепр — колыбель нашей культуры. Матери пели о нем детям. Отцы напутствовали его именем сыновей, шедших защищать Родину. Днепр — это крещение Руси и Запорожская Сечь, князь Владимир и Тарас Бульба, Шевченко и Гоголь...
Родившись из множества речушек, Днепр-Славутич ринулся к морю. Но путь преградила гранитная стена. Тысячелетия ушли на то, чтобы одолеть ее. Наконец вода пробила камень. Но в русле остались обломки — пороги. Лоцманы, барочники и былинные плотовщики, измерившие вверх-вниз древний путь из варяг в греки, были бессильны против днепровских порогов. Называли их не иначе как проклятием природы. И со второй половины восемнадцатого века эта проблема признана важной для государства.
Пытались взрывать гранит — расчищать русло. Потом, когда овладели силой электричества, крупнейшие инженеры и ученые предлагали затопить пороги несколькими невысокими плотинами. Но все усилия разбивались о то, что владельцы приднепровских земель заламывали такие цены за участки, которые предполагалось затопить, что становилось сомнительным все предприятие. Революция смела с лица земли нашей помещиков во главе с царем. Частной собственности на землю не стало. Можно было размахнуться по-настоящему. И Ленин поддержал проект Александрова — построить вместо нескольких одну гигантскую плотину, поднять воды Днепра на тридцать семь метров, затопить разом все пороги, получить небывалую электрическую мощность.
И вот перегородили — запрягли Днепр... Словно воедино слились на празднестве «ГОЭЛРО», «Пятилетка», «Ленин». И старых и малых поражает бетонная плотина, скалой поставленная на пути Днепра, затопившая проклятие природы. Электричество легко поднимает пароход вместе с рекой в камере шлюза. Электричество превращает сумрак осени в летний полдень, озаряет гребенку бетонных «быков», сплошной, как демонстрация, поток людей по высокой — этажей в пятнадцать!— дуге плотины. Электричество рождается рядом из обыкновенной воды в турбогенераторах. Слово-то какое щедрое, журчащее! И кажется, вода, вырываясь из турбин, умиротворенно бурлит под стеклянной стеной машинного зала — хорошо поработала...
Далеко за полночь воротятся домой мальчишки-девчонки. Усталые, но счастливые. Еще бы! Прикоснулись к наиболее значительному, наиболее захватывающему и прекрасному в жизни, в труде людей на земле, в их извечной борьбе и сегодняшнем разуме. Наверняка ощущение этого счастья останется у многих связанным с электричеством, а может, предопределит главный выбор жизни.
После торжественного открытия Днепрогэса — награждение ударников. Когда вручали орден Ленина пожилому машинисту паровоза, тот растерялся:
— Что я такое сделал? Только за всю жизнь не опоздал ни на минуту, не поломался ни разу.
— Вот это «только» и есть главный подвиг,— улыбнулся Серго.— Самый важный, самый нужный.
Тысяча девятьсот тридцать третий год.
Тридцатого января в Германии Гитлер захватил власть.
Тридцать первого на пленуме Донецкого обкома Серго говорил:
— Наша партия по праву гордится тем, что мы выполнили пятилетку в четыре года. Наш рабочий класс делает прямо чудеса. И когда вся Советская страна празднует эту величайшую победу, мы должны прямо сказать, как бы это ни было горько и для меня лично, который уже два с лишним года бьется над металлургией, и в особенности для товарищей металлургов: пятилетку по черной металлургии в четыре года мы не выполнили.
Больше того, первые двадцать дней первого года второй пятилетки говорят о позорном прорыве в черной металлургии...
Что получается? Руководство недостаточное, сырья нет, механизации нет, вы виноваты, мы виноваты, а страна из-за нас, разгильдяев, страдать должна...
Я по своей должности обязан был прочитать кое-какие книжки по металлургии. Там говорится о том, что работа печи зависит от того, какие куски кокса в нее попадают. А у нас работают так: попадает большой кусок — хорошо, попадает маленький — тоже хорошо. Разве так за хозяйством ухаживают? Нет, так не выйдет. На глазок, по старинке работать — не выйдет. Это прямо надо сказать...
Нужно решительно и смело выдвигать наших молодых техников и инженеров! Кое-кто из них уже начинает выползать, им надо очень сильно помочь...
