— Всё не так однозначно… — Я почесал висок, пропуская пространные объяснения. — Секундочку. Он очень просил, клянчил похлеще Коша, вымогающего рыбку.
Я прошёл сквозь Форнеуса, поднял камень и сжал его в ладони, полыхающей инфернальной силой. Провёл пальцем по воздуху, выводя круг и мгновенно заполняя его рунами.
— Abs’olv!
Едва отзвучал активатор «Освобождения», из кулака повалил тёмно-алый дым, собираясь рядом со мной в призрачную фигуру. Верхняя часть нового «собеседника» была чёткой, а ниже пояса силуэт таял, как джинн на картинке из мультика.
— Доволен? — спросил я у Орзо.
Тот на мгновение застыл, увидев Форнеуса, но тут же расплылся в ухмылке.
— Вполне! — просипел ямон, улыбаясь ещё шире.
Фантом Форнеуса сделал пасс рукой. Из инфернального пламени на его ладони к ямону метнулась алая цепь, обматываясь вокруг шеи и сжимаясь в ошейник, что просуществовал меньше мига и тут же треснул, осыпаясь яркими искрами магии на пол.
— Да это просто праздник какой-то! — Орзо, похохатывая, принялся выводить руками замысловатые кренделя в воздухе и выписывать восьмёрки бёдрами, явно вдохновляясь гавайскими танцовщицами. — Хозяин, глянь, у него губа дёргается! Видеть, как «Великого дельца» надули — му-ха-ха! Теперь и умирать не страшно!
— Ай-яй-яй, дружище Форнеус, пытаться своровать чужого раба — это неприемлемо, — я укоризненно цокнул языком. — Ломаешь голову, отчего не вышло? Не мне тебя учить, но в договоре важна каждая запятая. Ты хотел «камень с душой Орзо» — получил. Но о том, чтобы забрать «раба Константина Орзо», речи не шло. Украсть или отобрать не выйдет: он не на рабском поводке и не подчинён детскими заклинаниями. Орзо, покажи ему.
— О, это шедевр! — ямон мгновенно оказался обнажённым по пояс, и по его телу, лицу и даже рогам поползла сложная вязь древних рун Истока. — Я многое видел, но в этом не понимаю ни черта!
— Высшая духовная алхимия… — прошипел Форнеус, и его рот конвульсивно скривился в сардоническую улыбку. — Ты провёл меня, Святой.
— Верно, рогатенький. Это не ваша демонология с поводками, договорняками и подчинением. Орзо больше не часть инфернального плана — он часть моей души.
— Верни его, рхх… Константин. Назови цену, всё будет твоим, — прищурившись, медленно проговорил Форнеус, не отрывая от меня глаз…
— Прости, толстячок. Душой не торгую.
— Что ж, Константин, я это запомню. Когда защита этого мира ослабнет, я приду к тебе во плоти, чтобы, рхх… посчитаться. Не надейся — не забуду.
— Как бы мне самому не навестить тебя первым, Ваше Китейшество.
После нашего тёплого прощания Форнеус исчез, а я перевёл взгляд на Орзо. Ямон нервно озирался, будто ожидал, что из угла на него прыгнет сама тень Баала.
— И чего ты? — через нашу связь я отчётливо чувствовал его страх. — Дрожишь, как червяк на крючке.
— Знаешь, Святой… — Орзо попытался принять бравый вид, но вышло откровенно жалко. — Может, для тебя это и привычно, но мне не каждый день тридцатый инфернальный лорд обещает личную месть.
— Он обещал личную месть мне.
— Ага, только теперь мы с тобой в одной лодке! Умрёшь ты — и мне каюк.
— Не каждый день вижу такого трусливого ямона.
— Да, трусливый! — без возражений признал Орзо, даже выпятив грудь. — И горжусь этим! Страх — механизм самосохранения, это ещё Дарвин говорил.
— Что за демон?
— Ну ты и тёмный! Учёный здешний, толковый смертный, между прочим был. Доказал, что в природе выживают не самые сильные, а самые осторожные. Я, можно сказать, эволюционный венец! Инфернальный план — опасное место. Я не зря отрёкся от тела и стал духом. Будучи демоном, всегда боялся, что амфисбена в задницу заползёт и внутренности выест или тупая тварь растерзает — скучно, банально, без затей.
— Орзо, а откуда ты?
— Из инфернального плана, ясное дело.
— Не об этом. Где жил, когда был демоном? — Мне ещё вчера хотелось задать этот вопрос неправильному ямону. — Говор не столичный, и судя по внешности, ты не с запада или севера. С юга? Или востока?
— С востока, но ты вряд ли слышал про провинцию Зантариб. Настоящая задница мира.
— «Безжизненные пески» под боком у Иродьяна, — сказал я на зантарибском наречии.
Лицо Орзо вытянулось, глаза полезли на лоб.
— Я там бывал, даже жил одно время. Суровый край, еда дрянная, выпивка — отрава. Но руины времён Истока… — я почувствовал, как кровь закипает при одном воспоминании. — Какие там тайны! А женщины… Стройные, черноволосые, с кожей цвета эбенового дерева, пылким темпераментом и жгучим взглядом. Бордель «Чёрный песок» чего стоил! Не хуже столичного «Храма Алого Тумана».
— Пресвятой Баал… — прошептал Орзо и тут же сплюнул через плечо. — Не может быть! Ты бывал на моей родине⁈
— А где, по-твоему, я скрывался, когда сбежал от церкви, не желая возглавлять Вторую войну? Я исходил весь инфернальный план.
— Ты не врёшь… — ямон смотрел на меня с благоговейным ужасом. — Но как? Человек в инфернальном плане — это…
— В тот момент меня сложно было назвать человеком. Ладно, Орзо! — я хлопнул в ладоши, возвращая его к реальности. — Наболтали достаточно. Мы дали отменную затрещину Форнеусу, но не время расслабляться. Сейчас тебе придётся попотеть!
— И как я на это согласился⁈ — простонал мой слуга.
— Напомню, — полез в ящик стола. — У тебя был выбор: первый — я ломаю твою душу, ты становишься овощем, а я передаю тебя Форнеусу. Сделка выполнена, награда получена, но ты для него бесполезен: мычишь и пускаешь слюни. Ты выбрал второй вариант: стать моим рабом, по своей воле и на, подчеркну, очень выгодных условиях.
— Святой, а ты точно не демон? — Орзо возник у моего плеча, изучая меня с пристрастием. — Кажется, я открыл новый вид, самый опасный: без рогов, хвоста и заострённых ушей, отзывается на «Константин». Знакомо?
— Надеюсь, работать ты будешь так же усердно, как языком болтаешь.
На столе один за другим материализовались пять свёртков из грубой ткани, испещрённые бурыми пятнами засохшей крови. Я захлопнул ящик и посмотрел на Орзо. Тот попятился, замотал головой.
— Я знаю, для чего это! Не надо… Мы же договаривались! — ямон скрестил руки на груди. — Никаких убийств. Добровольное рабство — не повод становиться палачом, я не кровожадный ублюдок, как… некоторые.
— Поясню, — я сократил расстояние между нами, глядя ему прямо в глаза. — Договор позволяет тебе чувствовать мои эмоции. Орзо, чем наполнена моя душа сейчас? Кровожадностью? Ненавистью? Специально ослаблю волю — прочувствуй.
— Эээ… — Ямон закрыл глаза на несколько секунд, а когда открыл, стыдливо отвёл взгляд.
— Ну, что? Я внимательно слушаю.
— Прости… — пробормотал он. — Сболтнул лишнего. Ну дурак твой раб! Ты полон справедливости, разочарован их поступками и хочешь наказать, но жалеешь, что приходится это делать. Не хочешь убивать, но не видишь другого пути. И… считаешь меня благородным, но наивным идеалистом.
— Тц… многовато показал, — я вернул завесу воли на место. — Кислицкий и компания должны ответить. Я не прошу тебя убивать, просто подготовь круг. — Я мысленно передал ему образ из памяти. — Вот такой. Остальное — моя забота.
— Уф… Будет непросто, — вздохнул мой слуга. — На пять штук, боюсь, не хватит сил.
— Бери мою духовную энергию и конвертируй. Разрешаю.
— Вот это по-нашему! С таким подспорьем я и две дюжины осилю!
— Приступай.
Орзо встал в центр комнаты, плавно проведя руками по воздуху. Вслед за его движениями на полу проступил круг, постепенно заполняющийся алыми рунами. Будто дёргая за невидимые струны, ямон за два десятка секунд создал сложный ритуал — без свечей, порошков, камней — голыми руками.
— Ты доволен, Святой, — констатировал Орзо, широко ухмыляясь. — Чувствую даже сквозь твою волю.
— Malediz ai carnefici! — Лоскут с кровью Кислицкого, волосами и обрезком ногтя вспыхнул и обратился в пепел, едва коснувшись центра круга. — Einra folgen! — Приказав инфернальным сущностям взять след, я бросил в центр три камня душ.
