— Скажи, Максим, чего тебе не хватало? — Швырнул ему под ноги его же ремень и присел рядом. — У тебя было всё. Зачем полез в объятья к демонам?

— Не твоё дело, урод! — Он попытался плюнуть, но короткая затрещина разом отбила охоту.

— А я знаю. Ты просто ничтожество, которому захотелось поиграть в бога. Ощутить власть, решая, кому жить, а кому умереть. Наверняка считаешь себя выше тех, чьи души принёс в жертву.

— Все они были городским отребьем! Да я благое дело делал, избавляя мир от этих ничтожеств! — голос Воротынского сорвался на визг, слюна брызнула с его перекошенных губ. — И вообще, заткнись! Ну, убивал! И что ты мне сделаешь⁈ Ты на моего папашу работаешь, если не забыл!

— Как же ты ошибаешься, Максим. — Достал смартфон, глянул на время. — О, мне пора! С Орзо ещё предстоит душевная беседа, а я тут с тобой вожусь. Не люблю бесполезные занятия.

Приведя инфернальную силу сигилов в движение, описал пальцем в воздухе круг, за несколько секунд заполнившийся старшими демоническими рунами.

— Obsedo soifo!

Все сигилы разом показали дно, исчерпав силу. Зависший в воздухе круг погас, и с моего указательного пальца соскользнула алая искорка, прилипая ко лбу Максима. Злость в его глазах тут же погасла, уступив место беспокойству и растерянности. Он заморгал, судорожно сглотнул, начал оглядываться по сторонам. После чего, не говоря ни слова, сын князя вскочил, оббежал внедорожник и с размаху ввалился на водительское сиденье. Двигатель взревел, машина рванула с места и, чудом не задев меня, умчалась в предрассветную мглу.

— Пресвятой Баал… — в голосе Орзо не осталось и следа от былого панибратства. — Константин, прости за откровенность, но… даже я не такая сволочь, как ты.

— Всякому воздаётся по делам его. Это и к тебе относится, ямон. Сейчас я вернусь домой, и мы устроим нашу… душевную беседу.

Несколько часов спустя. Комната Константина.

— Вот же пакостник! Уже и уголок себе в моей душе обустроил.

Внутренний взор привёл меня на порог бара. Распахнув дверь, я без особых стеснений вошёл внутрь, приняв свой привычный облик. В зале царил приглушённый свет, лилась медленная музыка, но все столики пустовали. Единственным островком жизни была барная стойка, где сидел колоритный представитель рогатой братии.

Из-под тёмных круглых очков на меня смотрели два хитрых глаза-уголька. Загорелый брюнет с усами и короткой бородкой был облачён в чёрный костюм с алым вычурным орнаментом. В ухе поблёскивали несколько колец, а на губах играла лукавая улыбка. Своей пёстростью мой «подселенец» напоминал цыгана — если бы не пара изящных рогов на голове.

Сделав глоток вина, Орзо придвинул мне второй бокал.

— За знакомство, Святой. — Оценив мою реакцию, ямон приподнял бровь и подмигнул. — Что-то не так?

— Да в тебе всё не так, Орзо.

Я ещё раз окинул демонического духа оценивающим взглядом, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— Что, даже не выпьешь со мной перед тем, как изгнать? Ну ты и зануда!

— Орзо, а ты точно демонический дух? — я сменил ракурс, вновь изучая ямона.

— А что смущает? — собеседник пожал плечами и постучал краем бокала по основанию рога. — Рога видишь? И это не от того, что супруга мне изменяла — я холост. Значит… Ну, соображай!

— Ты олень? — предположил я, принимая наконец предложенный бокал.

— О-хо! — ямон приложил ладонь ко лбу, печально качнув головой. — Свести всю мою многогранную личность к садово-парковой скульптуре? Это, простите, не шутка, а вандализм.

— Ладно, ладно, великого артиста оскорбили… Так как ты, о многогранный, до третьего чина дотянул?

— Да очень просто! — возмутился «цыган», делая вид, что не понимает подтекста.

— Не прикидывайся… На тебе нет людской крови, Орзо.

— А! Ну, я против убийств! Людей, демонов — без разницы. — Моя правая бровь поползла вверх. — Что тут такого? Ещё осуждаю насильственный захват тел разумных, истязания душ и когда пачку чипсов в магазине мнут… Константин?

— Значит, это не от тебя несло кровью и смертью… Ты не брал над ним контроль. Твой носитель убивал сам, по своей воле.

— Разумеется! Потому что он по натуре — кровожадный ублюдок. Его даже уговаривать не пришлось, просто дал попользоваться силой. Щенок до смерти хотел стать магом — тем, кого люто ненавидел. Люди порой противоречивы.

— Почему он ненавидел магов? — во мне взыграло любопытство.

— Считал, что отцу важнее его маги и штаб, чем родной сын. Недолюбили, видите ли…

— Теперь это неважно. Вернёмся к тебе. — Я вперил в Орзо пронзительный взгляд. — Чем ты занимался для Элигоса? И сразу скажу — врать мне сейчас особенно плохая идея.

— Доставлял людские книги в инфернальный план, — тут же выпалил Орзо, к моему удивлению.

— Как-то слишком легко… А где же демонское упрямство?

— Угу. — Ямон усмехнулся, качая головой. — Ты путаешь упрямство с идиотизмом, Святой. Пытки — не мой стиль. Я о тебе наслышан.

— Всё же мнение у тебя обо мне низкое. Ладно… Какие именно книги ты переправлял?

— Всякие скучные, — ямон попытался отшутиться, но его улыбка забуксовала где-то в районе щек, так и не достигнув глаз, натолкнувшись на мой суровый взгляд.— Про технологии: двигатели, насосы, ЛЭПы, радиотехника, телевидение, телефония, станки… Да много чего! Верховный Владыка этим живо интересуется. Максим добывал души для ритуала, а я отправлял.

— Афоновы письмена…

Почва ушла бы у меня из-под ног, если б я стоял на чём-то материальном.

— Магия демонического плана и технологии этого мира… Это почище «Слезы Бога» будет. Он же оба мира в щепки разнесёт.

— Да плевал Верховный на твою родину! Его Арс Ноторис не интересует. — В словах ямона звучала уверенность. — И ничего Баал не собирается разрушать. Он считает, что этот мир сам свалится к его ногам. Так он Элигосу и сказал, когда меня сюда отправляли. Сначала я не понимал, но за то время, что нахожусь здесь, мне всё стало ясно.

— И что же тебе стало ясно, Орзо? — осторожно спросил я, оценивая масштаб грядущей катастрофы.

— Этот мир — совсем иной, Святой. Арс Ноторис, откуда ты родом — фанатики. Там последний пропойца на пороге смерти не возьмёт у демона и медяка. А здесь… — Орзо криво усмехнулся одним уголком рта. — Люди здесь другие, Константин. Не боятся ни Бога, ни чёрта. Мир этот податливей куртизанки, завидевшей смазливого мажора с толстым кошельком.

— Что поделать, — я поставил бокал со звонким стуком. — У каждого свои недостатки. Кстати, о «мажоре»… Думаю, пора вывалить на тебя самую ужасную новость.

— Э-э… Что может быть хуже тебя?

— Кончай меня поносить! — даже как-то неловко стало за самого себя. — Это на моих духовных силах ты себе апартаменты в моей душе отгрохал.

— Ты сам дал эти крохи, чтобы я заткнулся, — парировал Орзo, и не без оснований.

— Было дело, — пришлось признать. — Но вот вопрос, рогатенький: откуда мне было известно твоё имя, если мы не знакомы? Не ломай голову. Один высокопоставленный демон заказал мне твою задницу. — На тыльной стороне моей ладони проступило клеймо заказчика. — Награду сулит щедрую…

Не дав мне договорить, Орзо побледнел словно призрак и рухнул со стула на колени, уткнувшись рогами в пол.

— Убей меня, Константин.

— Извини, рогатенький. Награду очень уж хочется…

Глава 22

Арс Ноторис. Первый Храм. Реликварий.

— Не может быть… — шёпот первого кардинала Зориана утонул в гудящем хоре молитв. — Не-воз-мож-но…

Несколько десятков клириков стояли на коленях перед древним механизмом времён Истока — «Мерилом Равновесия». Простое устройство, но от его показаний зависела судьба миров. Застывший на каменной стеле пятиметровый отвес, к наконечнику которого с двух сторон тянулись каменные руки — человека и демона. Между ними, от пальца к пальцу злейших врагов, пролегала шкала в виде горизонтального полумесяца с делениями. С последней великой войны отвес не колыхался, находясь в равновесии, но сегодня… Сегодня он, нарушая законы физики, переместился на добрый десяток делений по стобалльной шкале. В сторону человеческой длани.