— Так обратись к Верховному!

— Ты точно идиот! — расхохотался инфернальный подселенец. — Хотяяяя… Я могу начертить круг, но при попытке связаться с ним, мы оба умрём. Интересует?

— Да что это за бесячая точка⁈ — Максим отчаянно водил ладонью перед лицом, зажмуриваясь. — Она даже сквозь веки пробивается! Убери её!

— Не могу, — безнадёжно вздохнул Орзо. — Я лишь читал об этом в юности… На нас действует сигил Буера, 15-го лорда, Великого Охотника. « Метка Охотника », кажется… или « Месть Загонщика ». Не помню. Суть в том, что его сила ложится на рану — любую рану, нанесённую заклинателю. Неважно, магией, клинком, стрелой — всё равно. То, что ты видишь — не точка, а силуэт. Ты видишь того, кто нас проклял, а он, в свою очередь, разглядывает тебя — сквозь стены, защиту, артефакты. Просто дистанция велика, потому перед глазами лишь назойливая звёздочка. Если двинешься навстречу, то встретишься с заклинателем. Проклятие работает в обе стороны, и в этом его главный изъян. Может, он уже идёт к нам… Максим? Максим⁈ Ты куда⁈

— Разбираться с проблемой!

От автора: в комментариях есть изображение Натальи Синицыной =)

Глава 21

Инфернальный план. Твердыня Баала. Тайный мистериум.

— Всем приготовиться! — проревел седой магистр Ульвеус и по старой привычке провёл пальцем по рогу. — Перенос на подходе! Повелители пламени, на позиции! Шкуру спущу, если промедлите! Наш Верховный милосерден, а я — НЕТ! Начинается!

В центре круга планарного переноса пространство содрогнулось, вспучилось сгустком прибывающей магии. Воздух затрещал, пахнув озоном и серой. Глухой хлопок выбил из ритуальных чертогов воздух — и в эпицентр рухнула груда дымящихся, тлеющих книг.

— Шевелитесь, олухи, тушите! — заорал Ульвеус и, отшвырнув с пути какого-то бедолагу, ринулся к кругу.

Демоны-маги взметнули руки, сжимая очаги возгорания, но ущерб был налицо: подпалённые корешки, полусгоревшие или напрочь отсутствующие страницы. Упав на колени, старый магистр принялся сгребать книги, тыча пальцем в обложки и бормоча заклинание «Постижения» над каждой из них.

— Рога и хвосты! — магистр подпрыгнул на месте, потрясая над головой растрёпанным томом. — Ни строчки о телевидении! Ни намёка на журналистику! Какие-то двигатели, насосные станции… Чепуха! Орзо, подлая тварь… А ведь клялся!

Выпустив очередную порцию отборного инфернального лексикона, Ульвеус ткнул пальцем в груду книг.

— В мастерские! Аккуратно! Созидатели пусть восстановят страницы, скрипторы переводят. Скажите им: Верховный ждал ещё вчера. Рукопись будет готова — мне на рог сразу! Живее!

Болховская улица. Левый берег реки Ока. Остановленная стройка набережной.

Я сидел на деревянном поддоне, брошенном на бетонную плиту, и сонными глазами следил за чёрным внедорожником, подъехавшим к пустынной стройке. Личность визитёра не стала сюрпризом. Полной уверенности не было, но я ожидал именно этого человека. А вот моё присутствие здесь явно не входило в его планы.

— Константин?.. Ты как здесь оказался? — Максим Воротынский замер в пяти шагах. Его недоумевающий взгляд прошёлся по моим пустым рукам, по непринуждённой позе, задержался на лице.

— Глупый вопрос. Я вот не сильно удивлён, — я задрал на себе свитер и ткнул пальцем в застарелый шрам от ритуального клинка на левом боку. — Знакомо? Горькая ирония, да… Вырвав из этой оболочки душу Ерёмина, ты оставил мне пустое тело. Но даже без сигила Буера наша встреча была неизбежна. Ты, Максим, облажался в тот момент, когда передавал документы отцу, и я разглядел на твоём запястье татуировку. Нужно ли говорить, что она принадлежит к разделу планарной и пространственной демонической ритуалистики? Такую можно использовать, лишь черпая силу из инфернала. Я не вижу на тебе следов уродства, а значит, сила заёмная. Ты кого-то носишь «на плечах»… Кого-то могущественного, раз мне не удаётся его почуять. Не Орзо ли, часом?

— Откуда ты… — Максим резко дёрнул плечом, оборвав себя на полуслове. — Орзо, уймись!

— Какая удача! — я слегка склонил голову набок, будто изучая диковинный экспонат. — Ямон третьего чина. Серьёзный противник.

— Это уже не важно, — Воротынский младший отвёл правую руку. — Ты всё равно умрёшь здесь.

На его запястье вспыхнула ритуальная метка, наполнилась силой… и, мигнув, погасла.

— Идиот! Я пытался предупредить, но ты велел заткнуться. Нож остался на полу в номере, а должен лежать в ларце! Поэтому ты не сможешь им воспользоваться!

— Судя по твоей озадаченной физиономии, что-то пошло не так? — участливо поинтересовался я, поднимаясь с поддона и медленно приближаясь к Максиму.

— Орзо, сволочь! Немедленно помоги!

— Он тебе не поможет. — Я отпустил «Тень», скрывавшую на груди сдвоенное начертание «Ловушки нечестивых душ» и « Темницы душ» из раздела духовной алхимии. — Милости прошу в гости, Орзо.

Усмехнувшись, коснулся ладонью круга на груди — и Воротынский дёрнулся, как на виселице, из его тела вырвался столб чёрно-алой дымки и, ударив в алхимический круг, втянулся в меня.

— Ну ты и отчаянный, Мясник Бога! — пророкотал в сознании восторженный голос. — Честь для меня — оказаться в душе легендарного Святого. И… прости, Константин, меня коробит… Чёрт, даже не так! Мне отвратительна сама мысль о том, чтобы насильно подчинить твою волю, но выбора ты не оставил. На кону — моя жизнь.

— Какой вежливый ямон.

— В отличие от моих братьев, у меня есть свои принципы. — Я почувствовал, как что-то давит на составляющую души «Воля». — Ты крепкий, не чета этому ничтожеству Максиму, но я сильнее: не пройдёт и местного часа, как твоя душа падёт. Ещё раз прости и не сомневайся: обращаться буду бережно.

— Не извиняйся. — Мой кулак, вспыхнув духовной силой, впечатался в подбородок Максима, отправляя того в нокаут. — Всё равно ничего не выйдет, Орзо.

— Ухх! А можешь этого засранца по рёбрам попинать? Уже от меня.

— Обойдёшься. — Я стащил с бессознательного тела ремень, перевернул и начал стягивать руки за спиной. — Орзо, хочу тебя расстроить. Подумай: на кой чёрт мне столь опрометчиво пускать тебя в свою душу? И зачем накладывать «Темницу душ», пресекая возможный побег? А главное: откуда мне известно твоё имя? Неужели всё это — череда случайностей?

— Э-э… Вряд ли, — голос ямона прозвучал озадаченно. — Но я уже продавливаю твою волю и не чувствую подвоха.

— Пока не чувствуешь. — Я туго затянул узел на ногах Максима уже своим ремнём. — У меня на тебя грандиозные планы. Даже не представляешь, как я тобой воспользуюсь.

— Смелое заявление для того, кто скоро станет марионеткой. Эй, а это зачем? Хах! Ты что, сыпешь снег ему в штаны⁈

— Это чтоб жизнь мёдом не казалась. — Швырнул ещё две горсти снега за пояс брюк Воротынского и поднялся, отряхивая ладони. — А теперь, Орзо, нас ждёт увлекательное путешествие.

— О! Я люблю новые места! Куда отправимся? Там красиво?

— Тебе понравится.

Я вернулся к поддону, уселся поудобнее, скрестил ноги и привёл в движение все составляющие души. Вокруг поплыли мыслеграммы древних рун времён «Истока». Веки отяжелели и сомкнулись, а открылись уже во Внутреннем царстве. Меня встретили всё тот же парящий каменный диск с тремя арками, молчаливый Эон, и вопли Орзо. Я отчётливо ощущал отголоски эмоций ямона: он был потрясён до глубины своей нечестивой души.

— Пресвятой Баал! Тьфу, чёрт! Неважно… Что это было⁈ Что за магия⁈

— Привет, Эон. Ты, как всегда, неотразим.

— Похвала неуместна, но лестна, — бесстрастно отреагировал вечный страж. — Вижу, ты не один, Константин.

— От тебя не скроешь, старый друг. — Я усмехнулся. — Этот «прицеп» мне понадобится для испытания «Ход». Выдай метку.