— Боюсь? Что ты несёшь⁈ Не ходи вдоль забора, Костя, говори прямо! — Воротынский вспыхнул, мгновенно показывая свой крутой нрав.

— Хорошо, скажу прямо, хоть и ненавижу лезть в политику. — Дружелюбие во мне погасло, как перегоревшая лампочка. — Я заинтересован, чтобы вы стали настоящим хозяином Орла. Я создал все условия. А вы? Вы не мычите, не телитесь! Муниципалитет в лице Кислицкого провалился, показав свою несостоятельность. Вы мните себя «Хозяином Орла», но это пустой звук. Городу нужна сильная централизованная власть, недавнее нападение это доказало. А у нас — две милиции, две администрации, расколотый город. С демонами будет только хуже, гарантирую. Сейчас идеальный момент, чтобы нанести удар и взять власть, но вы довольствуетесь ролью князя с половиной княжества.

Я откинулся на спинку кресла, выдохнув.

— Резко? Да. Но я всё сказал.

Несколько минут сидели в тишине. Мне нечего было добавить, Воротынский лишь тяжело дышал, бросая на меня взгляды, от которых могла бы закипеть вода. Я уже собрался встать и уйти, но хозяин кабинета достал из кармана халата смартфон, несколько раз ткнув пальцем на экран.

— Наталья, в штаб сегодня не приду. Отмени все встречи. Нездоровится.

Он отключился, после чего, не говоря ни слова, подошёл к шкафу с большой стеклянной дверцей («бар», — мелькнуло у меня в голове) и, захватив оттуда пару бутылок, совершенно спокойно кивнул в сторону лестницы.

— Идём, Костя. Я обещал рассказать тебе о политике. Заодно придумаем, как всё устроить, чтобы за это… ничего не было.

Глава 20

Управление княжеской милиции

— Вот именно об этом я и говорила, — произнесла Наталья, когда мы заглушили двигатель на служебной стоянке. Её взгляд скользнул по моему лицу. — Костя, ты какой-то бледный. Всё в порядке?

— Всё нормально, — солгал я, отводя взгляд. Сейчас куда важнее было другое. — Теперь понятно, отчего князь позвонил так срочно.

Вход в управление милиции был перекрыт кордоном из магов Воротынского и силовиков. Перед ними бушевала разгорячённая толпа, готовая в любой момент прорвать оцепление.

— Много… Пять-шесть дюжин, не меньше, — прикинул я, выходя из машины.

— Час назад было меньше, — Синицына вытянула голову, озабоченно рассматривая толпу. — Все эти люди — родственники задержанных во время ночного рейда, и как видишь, настроены не лучшим образом.

— И даже слышу выкрики про «княжеский произвол», «самоуправство» и «беспредел».

— А ещё здесь пресса — газеты, телевидение, — Наталья нахмурилась, и было ясно, что последнее раздражает её больше всего. — Сенсации им подавай, стервятникам… Всё перевернут с ног на голову, лишь бы облить Михаила Ивановича грязью.

— Вижу, ты о князе высокого мнения, — не удержался я от комментария.

— Не то чтобы… — Наталья несколько смутилась от моего внимательно-вопросительного взгляда. — Понимаешь, Костя, князь резкий, иногда грубый, но он… хороший. Я много слышала от бабушки, как было раньше: пустые полки, очереди, разгул преступности, демоны по центральной площади гуляют… Меня тогда не было, зато я вижу, что сейчас. С приходом Воротынского Орёл меняется. Медленно, но меняется! Он не добрый, где-то жёсткий, но человек на его месте не может быть удобным для всех. А почему ты спросил? У вас с ним разногласия?

— Отнюдь. Мы неплохо ладим на почве общих интересов, — я дал уклончивый ответ, не отрывая взгляда от толпы. — Просто поддерживал беседу, пока оценивал обстановку. Вроде разобрался и думаю, что справлюсь. Можешь ехать, Наталья, не стоит тебе торчать здесь из-за меня. Наверняка дел по горло?

— Да, но… — Она провела пальцами по виску, поправила очки и смущённо на меня взглянула. — Работы и правда горы, особенно после вчерашнего. Но, Костя, можно я останусь? Я тихо. Даже помочь смогу, если что, хоть по мне и не скажешь…

— А… Кажется, я неудачно выразился, — стало неловко. — Я не прогоняю. Просто не хотел тебя задерживать.

— Не задерживаешь, — она опустила глаза, став вдруг похожей на провинившуюся девочку. — Только, пожалуйста, не смейся. И никому не говори, особенно Златке. Она потом неделю будет свои шуточки отпускать.

— Клянусь Эоном! — моё торжественное восклицание повисло в воздухе, пришлось пояснить: — Есть один… Вернее, «одна» сущность мужского рода, которая хранит мириады страшных тайн, и никогда их не выдаёт. Считай, я теперь он. Можешь доверить что угодно.

— Хорошо… И ты тоже не смейся… — Наталья понизила голос до шёпота, озираясь. — Я хочу посмотреть на изгнание. Понимаешь? Как в кино… Мне нравятся фильмы про экзорцистов, вампиров… «Блэйд». — Её щёки залились румянцем, будто она призналась в чём-то неприличном. — Князь утром обмолвился, что ты будешь изгонять демонов из задержанных. Очень хочу увидеть.

— Эм… Ладно, — я с трудом сохранил каменное выражение лица. — Если тебе это интересно — не возражаю. Прямо сейчас и начнём «изгонять».

— Клааасс! — Глаза Натальи на мгновение вспыхнули азартом, но она тут же посерьёзнела, слегка сморщив нос. — Проблема в том, как через эту толпу пробраться? Можно через внутренний двор, затем нырнуть вон в те ворота. Меня знают и пропустят. Говорят, задержанных там — битком, так что… Костя?

Слова Натальи провалились куда-то далеко, смытые гулом в ушах и стуком крови в висках; внутри меня всё закипало — тело и дух сливались в едином порыве, задаваемым разумом.

— Идём через главный вход, моя работа начинается уже здесь. — Голос прозвучал ровно и отстранённо, будто из глубины транса. — Как раз проверю, насколько выросла сила. Слишком близко не приближайся… Я пошёл.

У входа

— … Обстановка остаётся напряжённой. Комментариев о столь вопиющем беззаконии от представителей князя Воротынского пока не поступало. Следите за развитием событий, дорогие телезрители! С вами была корреспондент Ульяна Калашникова, «Честные Новости».

Красивая шатенка в бежевом пальто на несколько секунд замерла, ожидая знака от оператора, затем опустила микрофон.

— Как вышло, Коля? Остро? Выразительно?

— Отлично, Уль, как всегда! — Мужчина в дублёнке уже складывал штатив. — Поспешим в студию. Парни всё «оближут», и пустим запись в спецвыпуск.

— Коля, стой, не убирай!— Калашникова вдруг очутилась рядом и рванула его за рукав, заставляя развернуться. — Снимай! Быстрее!!

— … Из моего храма насилия не выйти душе осквернённой…

Штатив с грохотом упал на плитку. Онемевшими пальцами оператор вскинул камеру на плечо, отступая в сторону. Руки дрожали, в висках стучало, а сердце готовилось выпрыгнуть из груди. Перед его сапогами, выжигая асфальт, полыхала линия из белёсых рун, образуя магический круг, который сжимал толпу подобно раскалённым клещам.

Крики стихли, сменившись гудящим ропотом. Сквозь эту стену звуков, не торопясь, двигался молодой брюнет в тёмно-синем пальто. Его фигуру окружал светлый ореол, отчего контуры казались размытыми, будто сквозь лёгкую дымку. Взгляд из-под полуприкрытых век светился ровным, белым светом, а на губах играла улыбка — та самая, что бывает у кошки, прижавшей лапой мышиный хвост.

Поодаль за ним, не смея приблизиться, шла девушка в очках. Она не сводила с парня восторженного взгляда, зачарованно наблюдая за разворачивающейся сценой.

— Что он говорит? — Ульяна прислушалась, стараясь разобрать чуждые слова. — Какой-то странный язык… Коля, только не отрывай объектив!

— Бедствие пойдёт от нечестивца к нечестивцу, и гнев мой станет пред ними непреодолимой стеной!

Граница круга вспыхнула ослепительно, воздух наполнился гулом — низким, вибрирующим, как от роя разъярённых апидов.

— Будут скованы духи волей моей от одной стены Обители Гнева до другой… В ОЖИДАНИИ НЕМИНУЕМОЙ КОНЧИНЫ СВОЕЙ!!!

Крик брюнета прокатился по площади, заставляя людей инстинктивно вжимать головы в плечи.

— И не будут оплаканы… Не будут прибраны и похоронены… Все до единого пылью останутся под стопами моими! ТЕМPLO GEWELD ！