— Заткнись уже, — беззвучно произнёс Максим, замедляя шаг.
План дал трещину. Несмотря на ранний час, отец был в гостиной не один: в кресле напротив, через столик, сидел молодой парень и, придерживая чашку, о чём-то тихо рассказывал. Максим на мгновение растерялся, но, вспомнив о своих намерениях, взял себя в руки и вошёл в центр комнаты. Мужчина за пятьдесят и его гость замолчали, уставившись на визитёра.
— Отец, доброе утро. Не думал, что у тебя в такое время гости.
— «Не думал»? Ничего страшного, от тебя я это слышу часто, — к удивлению Максима, несмотря на грубый характер отца, прозвучало это почти добродушно. — Чего стоишь, будто в гостях? Присаживайся… — Немолодой грузный мужчина кивнул на кресло, а затем на собеседника. — Знакомься. Это Константин Ерёмин — способный маг. И, что редкость, не состоит в армии идиотов, что меня обычно окружает.
— Максим Воротынский, — представился длинноволосый, усмехнувшись замечанию отца и протягивая руку гостю.
— Константин, — тот немного растерялся, поспешно поднимаясь и отвечая на рукопожатие.
И тут в голове у Воротынского-младшего что-то щёлкнуло. Он снова оценивающе окинул гостя взглядом: недорогая, но аккуратная одежда, гладковыбритое лицо, хорошая стрижка на тёмных волосах, приятные черты, вежливая улыбка, чёткий голос, крепкое рукопожатие — вроде бы всё прилично. Но что-то в этом Ерёмине заставляло внутренне съёжиться: что-то гнетущее и пугающее.
Он взглянул ещё раз и понял: в дружелюбном взгляде парня, если внимательно присмотреться, таилось нечто тяжёлое, древнее и опасное. И ещё кое-что: Максим был уверен, что уже встречал Ерёмина. Но где — вспомнить не мог.
« Максим, немедленно уходим! Придумай что угодно, но сейчас же! Скорее!»
Воротынский едва не дёрнулся от неожиданности, ему с трудом удалось сохранить самообладание. Орзо, обычно такой невозмутимый, сейчас метался в панике, словно загнанный зверь. Максим почувствовал, как по спине пробежал холодок — чужой страх вымыл почву из-под привычной самоуверенности.
— Э-эм… Отец, я, честно говоря, ненадолго. — Максим заставил себя улыбнуться, доставая из портфеля папки. — Нужно на завод электрооборудования заехать, срочные дела. А это — отчётность с мебельных фабрик и мой план развития. Хочу, чтобы ты глянул, и думаю, тебе понравится увиденное.
«Ещё бы! Это же я его составлял! Давай, Макс, валим! Ваааааллиим!»
— Удивляешь, сын… И, как ни странно, радуешь. — Князь с подозрением щурился, будто видел подмену. — Что натворил на этот раз? Или только собираешься?
— Хватит быть параноиком. Всё в порядке, отец — Максим уже готов был вспылить, как обычно, но дикий вопль Орзо в голове сбил весь накал. — Мне правда пора, хочу до обеда управиться, а потом встреча с воронежскими партнёрами. Может, вечером заеду… И… извини за прошлый раз. Сорвался.
Кивнув на прощание, он почти побежал к выходу, чтобы в салоне автомобиля наконец взорваться:
— Из-за твоих воплей я себя не слышал! — рявкнул сын князя, ударив по рулю обеими ладонями. — Что за истерики, Орзо⁈ Может, объяснишь?
«Истерики? Ты остолоп! Знаешь, кому ты руку жал?» — огрызнулся ямон. — « Хорошо, что ноги унесли. Надеюсь, он меня не почувствовал».
— Ты про того парнишку-мага? Константина? — Максим приподнял брови и, почуяв отголоски эмоций ямона, фыркнул. — Ты из-за него завёлся? Совсем спятил, Орзо?
«ПАРНИШКА⁈» — ямон взвыл так, что у Максима заложило уши.
— Хватит орать! Успокойся! — сдавленно крикнул мажор, бессознательно потирая пальцами виски. — Объясни, в чём дело?
«Этот „парнишка“, как ты изволил выразиться, — смерть всего демонического рода! Я не шучу, Максим! Внутри этой оболочки сидит многовековое чудовище, взращённое церковью Плачущего. Единственная цель его существования — уничтожение демонов и еретиков. Ему при жизни присвоили звание Святого, а ещё…».
Константин
— Пчхи! — Я потёр нос, виновато разводя руками. — Простите, князь. Окно вчера ночью открыл, работать было душно. Кстати, не знал, что у вас есть сын.
— Как видишь, — Воротынский отхлебнул чаю, сделав неопределённый жест. Вздох его прозвучал устало и глухо. — Иногда я и сам не уверен, есть ли у меня сын или нет. Отношения… сложные. Тридцать четыре года, а ведёт себя как подросток. Большей частью всей своей проседи ему обязан. Пробовал и мягко, и жёстко — всё как об стенку горох. Заговоришь — сразу в оборону. А ведь когда-то ему придётся занять моё место. Больнее всего, что он этого не понимает, променивая жизнь на кутежи, шлюх и выпивку.
— Классика. Извечный конфликт отцов и детей, — я кивнул. Ситуация была мне до боли знакома. — Он маг?
— Нет, — во взгляде князя мелькнуло что-то похожее на досаду. — Он, как и я, несовместим с осмой.
— Несовместим? — я приподнял бровь. Открывшийся факт был довольно интересен. — Значит, осма действует не на всех?
— Как видишь, — Воротынский горько усмехнулся. — А ты думал, почему я до сих пор не маг, имея доступ к четырём источникам? Из принципа?
— Не задумывался, — моя рука сама потянулась к затылку.
— Знал бы ты, Костя, сколько осмы я на себя перевёл впустую… — Князь махнул рукой жестом давно смирившегося человека. — Продай я эти пузырьки по нынешнему курсу, смог бы второй Орёл с нуля отстроить.
— Всё равно странно. Обычно магические эссенции действуют на всех без ограничений, а осма — комбинированная магическая эссенция, — озвучил я свои мысли, теребя подбородок… — Ладно, как-нибудь покопаюсь в этом. Может, найду причину.
— Хах! Удачи! — Воротынский хмыкнул с таким скепсисом, что им можно было гвозди забивать. — Ладно, хватит лить воду. Ты ведь не с пустыми руками пришёл.
— И всё вы видите, Михаил Иванович.
Я наклонился к стоявшему в ногах рюкзаку, достал деревянный лакированный футляр и поставил на столик.
— Вот обещанные кольца. Запасов камней души хватило в обрез. Поскольку самоцветы здесь крупнее, удалось растянуть чары на восемь месяцев. Проверил всё лично, но если хотите…
— Верю, Костя, — князь отмахнулся, открывая ларец. Внутри алели переливы инфернальной силы. — Красиво. Даже добавить нечего.
— Не забывайте, эти безделушки не любят пылиться на полках, раздайте их своим патрульным магам и городской милиции. Пусть носят.
— За это не переживай, — князь Михаил решительно стукнул крышкой, закрывая ларец. — Через час они уже будут на пальцах у своих владельцев. Но есть один вопрос… Вот вычислят постовые одержимого, скрутят, привезут в участок. А дальше что?
— Дальше я буду заскакивать в участок по утрам, перед работой, и заниматься своим ремеслом — изгонять порождения инфернала.
— Логично, но очень странно, — в глазах князя блеснул лукавый огонёк. — Как ты там говорил: конкретно тебе что с этого?
— Дармовые камни душ, — честно признался я. — Работа не пыльная, а ресурс полезный. Когда-нибудь они мне станут не нужны, но пока — в самый раз.
— Понимаю… Но это никуда не годится, — Воротынский почесал щетинистую щёку. — Я поговорю с Гапоновым, начальником моей полиции, пристроим тебя в штат номинально. Денег больших не жди, но за хлопоты платить будем.
Я чуть не ляпнул «с паршивого беса хоть шерсти клок», но вовремя удержался, мысленно переведя эту щедрость в лишнюю порцию острых крылышек в «Своих».
— Благодарю, князь. Любая копеечка не лишняя.
— А мог бы считать не «копеечки», — многозначительно протянул Воротынский, снова толсто намекая на вступление в экзорцисты.
— Поймите правильно, Михаил Иванович… — пришлось снова ставить точки над «ё». — У меня уже есть господин, которому я служу. Давайте остановимся на сотрудничестве. Тем более, есть и более насущные темы. Не пора ли вам начать действовать?
— О чём это ты? — князь выпрямился, взгляд стал пристальным.
— О Кислицком, — наглости мне не занимать, да и встряхнуть князя хотелось. — Если честно, я разочарован и не на это рассчитывал. Скажите прямо — чего вы боитесь?
