— Это техники закалки и совершенствования души; обращайся к ним в любое время, используя внутренний взор.

— Спасибо, Эон. Это и впрямь ценные знания. — Я сказал это без тени иронии, ибо нюансы имеют неприятное свойство стираться из памяти. — Мне пора. В физическом мире меня ждут неотложные дела. Вернусь, когда буду готов постичь Ход. Не прощаемся, друг…

Несколько секунд кромешной тьмы — и я снова в кабинете Павлова, лицом к лицу с Григорием. Поднёс пальцы к его носу — слабый, едва уловимый выдох. Пустая оболочка по инерции продолжала дышать, подчиняясь командам тела. Но тому, кто жил здесь прежде, уже не суждено было вернуться.

Поднявшись в полный рост, тут же уловил шевеление на диване. Вовремя: хозяин кабинета приходит в себя. Что ж, постараюсь сделать всё быстро и без лишних слов. Бесшумно ступая, я приблизился к Борису, уже выводя в воздухе пламенеющий круг и заполняя его рунами. Князь поднял на меня мутный взгляд — как раз в момент взмаха моей руки.

Вперёд выдался серповидный огненный полумесяц, становясь продолжением руки. Он рассёк шею, начисто отделив голову от плеч и мгновенно прижигая срез. На бархат дивана не упало ни капли крови, лишь терпкий запах горелой плоти щекотал ноздри.

— Забыл…

Почувствовал, как запасы источника огненной волшбы показали дно. Недовольно поминая условности своего перемещения, перешёл к столу безвременно почившего князя. Пора приступать к основной части плана. Скоро рассвет, а у меня ещё и бес не валялся.

Достал из кармана кубик сушёной печени падальщика, швырнул в рот и, морщась от едкой горечи, принялся жевать. Очистил стол от хлама, вынул ритуальный мел и начал выводить алхимический круг усиления. Вся работа заняла от силы минут пять.

Засыпал в секцию подношения горсть духовных камней, извлёк пузырёк со слюной гара, добытой на прошлой охоте. Ёмкость заняла своё место в круге, а я коснулся края начертания, запуская процесс. Круг полыхнул и исчез, жидкость внутри помутнела, а в моей руке оказался многократно усиленный реагент.

Распахнул окно, с упоением вдохнул ночную прохладу и выставил на подоконник курильницу, щедро наполнив её камнями душ с весперов. Всё было готово. Перешёл к заклинанию.

Духовная сила плохо подходила для нужного мне колдовства, но другие источники и вовсе не годились. Я уже мысленно видел себя бессильно валяющимся на полу следующие двадцать минут, но выбора не было. Подхватил курильницу, пропустил пальцы через кольца цепочки и начал творить магию.

Кадило в моей руке вспыхнуло призрачным пламенем. С обретением Основы силы и впрямь прибавилось — отметил я про себя, выдирая зубами пробку из пузырька и направляя мутную жидкость в чашу курильницы.

Тяжёлые, едкие клубы серого дыма поползли вниз, растекаясь по земле и сгущаясь в плотный туман. Ползучая мгла накрыла площадь, добралась до хозяйственных построек, поползла к палаточному лагерю вояк Павлова…

Минут через десять, когда камни душ в чаше истлели, а слюна гара подошла к концу, я оборвал поток магии: «Иссушающий туман» сделал своё дело. Сил хватило лишь на то, чтобы захлопнуть окно и, держась за подоконник, медленно сползти на пол.

— Дело сделано… Теперь можно и поспать…

Глава 19

Илецкий район. Село Афанасьево. Вторая хозяйственная постройка. Временный лазарет.

Лидия открыла глаза, потянулась так сладко, что кости хрустнули. И замерла. Тело лёгкое, будто налитое воздухом, в каждой клетке бодрость, которой не было, кажется, с самого детства.

— Это не сон… — выдохнула она, вскакивая рывком со стула, уже мечась между кушетками, проверяя пульс и пробуя на ощупь повязки. — Не сон!

Повсюду царила непривычная тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящих. Их раны сияли чистотой, а бинты были наложены с безупречной аккуратностью.

«Что за чудо? И откуда это горькое, масляное послевкусие на языке? Будто настойку полыни хлебнула».

Взгляд упал на стол: на раскрытой тетради стоял пузырёк, туго набитый маленькими тёмно-коричневыми кубиками. Рядом лист бумаги, где чётким, красивым почерком было выведено: «Я дал лекарство тебе и всем больным в лазарете. Дальше дело за тобой. По кубику на душу».

— Что ещё за шутки? — наморщила нос Лидия, вертя флакон в руках. «Похоже на сухарики… но нет. Структура пористая. Ничего подобного я не видела».

Краем глаза поймала движение за окном, и, бросив пузырёк на стол, ринулась к стеклу. Вгляделась — и кровь отхлынула от лица, ладонь прилипла ко рту, сквозь пальцы прорвался сдавленный полувсхлип-полустон. Она понеслась прочь, к выходу, сломя голову.

Распахнув дверь, Лидия застыла на крыльце. Площадь перед домом культуры была усеяна телами магов, будто птицами, побитыми градом. Кто-то пытался подняться и снова оседал на колени, кто-то полз, бормоча бессвязные слова, иные засовывали под одежду снег, сжигаемые внутренним жаром. Женщина онемела, не в силах выбрать, к кому броситься первой.

— Эпидемия… — прошептала она, и скользящий по площади взгляд вдруг намертво прилип ко входу в дом культуры.

Картина, открывшаяся там, могла бы сломать и куда более крепкие нервы. У стены, справа от крыльца, стояло кресло. В нём восседало тело мужчины с аккуратно отделённой головой, которая покоилась на коленях мертвеца. Этот мужчина совсем недавно являлся липецким князем Борисом Павловым. На светлой стене позади кресла было выведено красной краской: «И воздастся Вам по деяниям вашим. Не нужна голова тому, кто пред демонами её преклоняет».

Внезапно дверь распахнулась, и на крыльцо вышел молодой брюнет в одеждах княжеских цветов, неся дымящуюся сковороду. Лидия остолбенела от диссонанса: среди всеобщего страдания и агонии парень беззаботно улыбался, будто шёл на пикник.

Аккуратно перешагнув через дрожащее тело караульного, он устроился на скамье у крыльца. Достал из внутреннего кармана ложку, зачерпнул из сковороды жареной картошки с салом и с наслаждением отправил в рот. Лидия непроизвольно отшатнулась, спиной нащупывая дверной косяк, пальцы судорожно впились в подол халата. Казалось, она смотрит на самого ангела смерти, решившего позавтракать перед рабочим днём.

Не торопясь, парень прожевал, поднял на неё взгляд и улыбнулся — лёгкой, почти незаметной улыбкой.

— Чего встала, лекарка? — крикнул он через площадь. — Их жизни сейчас в твоих руках. Я же оставил тебе противоядие! И погрузил в «Живительный сон», чтобы наконец отоспалась, а то смотреть было больно. Вижу, тело восстановилось, но вот душа… — он покачал головой, — с ней я бессилен. Время либо залатает дыры, либо добьёт то, что осталось. Всё зависит от тебя, Лидия.

— Это твоих рук дело? — едва шевеля губами выдавила она, но Константин услышал.

— Всё не так однозначно, лекарка. Им полезно было заглянуть за край. Надеюсь, запомнят урок, прежде чем снова связываться с демонами или слушать тех, кто перед ними пресмыкается.

Он ткнул ложкой в сторону лазарета, будто ставя точку в споре.

— А теперь беги, иначе, кто-то из них может умереть…

Илецкий район. Село Афанасьево. Улица Илецкая.

— Тут белый флаг вывешен. Что делать будем? — Молотов уставился на Артура, тот в ответ лишь яростно чесал подбородок.

— Костя, когда просил его забрать, предупредил, что никто не нападёт. Правда, звонок совсем короткий был. — Панарин не отрывал взгляда от возведённых укреплений в виде мешков с песком, поднятого шлагбаума и двух магов в бирюзовых кителях.

— Странные они какие-то, — ткнула пальцем в стекло Злата. — Еле на ногах стоят, ветром качает!

— Подъезжай, Юра, — скомандовал Уваров, разглядывая укрепления через монокуляр. — Засадой тут не пахнет.

— Понял, шеф.

Без лишних слов Молотов, возглавлявший колонну, вжал газ и тронулся вперёд.

— Как подъедем, остановись перед мешками. С караульными хочу поговорить, — выдал инструкции Уваров, подходя к двери автобуса. — Артур, Боров — со мной, для поддержки штанов. Дёрнутся — в решето.