Ошеломляющая панорама манила и завораживала, но всё это меркло перед главным чудом Мира Формирования: в белой дымке высился циклопический золотистый силуэт. «Древо Раздора». «Древо Осознания Добра и Зла». Рядом с его исполинскими размерами даже парящие острова казались лишь песчинками у незримых корней.

— Ты здесь, Константин…

Я опустил взгляд, прервав созерцание вечного пейзажа. Передо мной, недвижимый, как памятник самому себе, стоял Эон.

— Между нашими встречами должна была пролечь целая жизнь, но я не вижу ни следов времени на твоём лице, ни седины в волосах, ни бремени пройденного пути в твоих глазах. Словно мы виделись меньше мига, что зовётся днём в Мире Свершения.

— Так и есть, друг Эон. — Слова вечного стража прозвучали странно, и я решил внести ясность. — Йецира — место для меня не новое. Руны «Истока», конечно, сложны, но не настолько, чтобы постигать их дважды, ибо мой прошлый опыт никуда не делся. Единственное, что меня сдерживает — первородные оковы, ограничивающие духовный потенциал.

— Хочешь сказать, что… что бывал здесь? — Ровный голос Эона дрогнул, и для меня это прозвучало оглушительнее любого крика. — Но я тебя не помню.

— Это шутка? — Моя бровь поползла вверх сама собой. — Конечно, бывал! И отлично знаю, что сейчас ты предложишь выбрать один из трёх путей.

— Верно, но я тебя не помню. А должен.

— Повторяю, Эон: я уже был в Йецире. — Ситуация складывалась в откровенно нелогичную картину. — Это моя вторая попытка восхождения. Ты же сам назвал меня Константином.

— Не я… Ты сам себя так назвал, — невозмутимо заметил вечный страж.

— Странно… Может, это как-то связано с тем ритуалом, что вырвал меня из Арс Ноториса?

— Не могу этого знать. События физических миров мне не ведомы, — заключил Эон, медленно разводя руками. — Но ты здесь, Константин. Настало время выбрать один из трёх путей восхождения.

Из облачной дымки к каменному диску потянулись осколки плит, сливаясь воедино в три арки. Над каждой вспыхнули руны «Истока», складываясь в названия.

— Столп Строгости и его ступени: Ход — Сияние, Гебура — Строгость, Бина — Разум. Умножит разрушительную силу твоей души для воздействия на объекты материального мира.

Столп Милосердия: Нецах — Победа, Хесед — Милосердие, Хокма — Мудрость. Поможет реализовать созидательную силу души для взаимодействия с духовными сущностями на высшем уровне.

Столп Равновесия: Йесод — Основа, Тиферет — Красота, Даат — Бездна. Позволит развить составляющие собственной души.

На вершине же любого из трёх путей откроется последняя ступень развития: Кетер — Корона. Выбирай.

— Сияние, Основа и Победа, — прочёл я, усмехаясь в тёмный провал капюшона. — Первые ступени каждого столпа.

— Можешь не спешить, — сказал Эон, указывая на пока закрытые пути. — Я буду ждать столько, сколько потребуется.

— Не нужно. Я выбираю… — я выдержал паузу, и всё моё существо озарилось дерзкой улыбкой. — Ничего! Ни один из путей меня не устраивает.

— Так нельзя, Константин. Нужно выбрать.

— Истоком любого Царства служит крепкая Основа.

Слова древней речи времён «Истока» сорвались с моих губ, и воздух загудел от нарастающей мощи.

— Сиять возможно лишь в череде Побед . В этом — истинная Красота души, познавшей и Строгость , и Милосердие.

По каменному полу поползли светящиеся вереницы старых рун, сплетаясь в новый узор.

— Чтобы пройти путь до конца, слушай голос Разума . Его Мудрость укажет тебе дорогу в бесконечной Бездне , познав которую, ты обретёшь истинную Корону.

Все три арки вспыхнули одновременно, наполняясь силой, откликаясь на древнее заклинание.

— Когда падут ВСЕ оковы, только тогда ты сможешь заглянуть за Горизонт Вечности.

— Значит, «Змеящийся Путь» — таков твой выбор. Запретное знание, — голос Эона оставался ровным, но в нём впервые прозвучало… уважение? — Да будет так. Мне остаётся лишь пожелать тебе удачи. Легко не будет, Константин. Многим не удаётся постичь даже одну грань души, а ты решил познать все, достигнув гармонии и став…

— Мягко сказано, Эон. — Хранитель Внутреннего Царства был абсолютно прав. — Среди высших паладинов Арс Ноторис, что идут Путём Милосердия, нет ни одного, достигшего Кетер. Все они застряли на Хокма — Мудрости.

Я медленно скрестил руки на груди, глядя на парящие в бездне острова.

— С адептами Равновесия, или «Серединного пути» — ещё хуже. Церковь Плачущего Бога объявила их еретиками, а сам путь оказался ловушкой. Они вечно шлифуют душу на краю Даат — Бездны. Те же, кто шагнул дальше, оставили в физическом мире лишь пустые оболочки. Дорога в один конец.

— А Столп Строгости? — Уголок моего рта дёрнулся в невесёлой усмешке. — Для Арс Ноторис это чистая ересь. И я не знаю никого, кто достиг бы даже Ход — Сияния. О Гебуре и Бине и говорить нечего: туда без особых знаний соваться бессмысленно. А знания эти… — я развёл руками, — можно получить лишь в одном месте, обитателям которого они бесполезны. Горькая ирония, не правда ли, Эон? Ты ведь знаешь, о чём я.

— Знаю, но не могу говорить, — страж обозначил незримую границу. — Могу лишь сказать, что… твоя осведомлённость вызывает уважение. Но тебе пора. Ты пока не можешь оставаться здесь надолго. Постижение Йесод исправит это.

— Для этого я и пришёл! — почти торжественно объявил я. — Мне не нужны пояснения, Эон… Просто дай мне метку испытания Йесод, и я пройду его, открыв новую грань своего потенциала.

— Значит, у тебя есть противник, превосходящий тебя силой, — заключил Эон, на что у меня не нашлось точного ответа.

— Честно? Я и сам не знаю, — я провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть неопределённость, но в памяти лишь всплывали обрывки прошлого опыта. — Хоть ты и не помнишь нашей первой встречи, но твоя печать работает через задницу Моракса! У неё своё понятие о « превосходящем по силе противнике». Понимаю, что помощи от тебя не дождаться, но… Может, хотя бы намекнёшь, по каким критериям его опознать? Эон?

— Я не могу помочь, — после нескольких секунд раздумий произнёс он всё тем же бесстрастным голосом. — У меня нет этих знаний, Константин. Могу лишь дать метку. Протяни руку.

— История повторяется. Держи.

Зная, что нужна левая рука, я тут же её подал. Чёрная и белая перчатки хранителя сжались на ней; из-под краёв перчаток брызнул яркий свет — и так же внезапно погас.

— Печать испытания Йесод твоя.

— Скоро увидимся, Эон, никуда не уходи. Хотя… — я усмехнулся. — Глупость сказал.

Хватило пожелания вернуться, чтобы Внутреннее царство растворилось во тьме, уступив место кабинету князя Павлова. Я сделал несколько жадных вдохов, будто только что вынырнул на последних остатках воздуха. Несмотря на затёкшие колени, поднялся почти сразу, и пристроив бесчувственное тело Павлова на диване, с удовлетворением выдохнул:

— Отлично! Попробуем. Очень надеюсь, ты подойдёшь.

Стоило коснуться плеча Бориса двумя пальцами, на тыльной стороне моей ладони вспыхнула метка. И тут же погасла.

«Афоновы письмена! Да что тебе не нравится? По словам Воротынского, Павлов осму вместо кофе на завтрак хлебал! А значит, должен быть до одури сильным магом! Только метка почему-то так не считает».

Я резко выпрямился. Причиной стал настойчивый стук в дверь кабинета. Меня будто молнией прошибло.

— Князь! Это Кузнецов. — В дверь забарабанили ещё сильнее. — Вспомнил кое-что важное… Неужели спит? Князь! Я ненадолго.

«Не уйдёт просто так… Кузнецов?… А, тот командир экзорцистов, с которым я сюда добрался ряженым».

— Князь, с вами всё в порядке?

«Настырный бес. Сейчас на весь этаж поднимет тревогу… Что делать?»