— После моего ритуала у них не останется выбора. Увидите всё своими глазами. Второй вопрос можете не озвучивать — проследил ваш взгляд. Вам интересно: почему мы берём штаб в полукольцо, а не в полное окружение? Отвечаю: загнанный в угол зверь будет драться до последнего. А нам это зачем? Да и жаль переводить магию попусту: не хочу, чтобы мои труды с волшбой пропали зря. Мы сознательно оставляем восточное направление открытым.

— Чтобы они бежали в Афанасьево, нарастили силы, восстановили порядки и снова пошли на нас? — Он окинул взглядом остальных, и те, как марионетки, закивали. — Нелогично оставлять восток открытым, Костя.

«Ах, какая глубокая мысль! Надо было мне, дураку, на курсы тактики для начинающих записаться, да книжки умные читать».

— Я знаком с прописными истинами, Михаил Иванович, но сейчас — так нужно. Доверьтесь мне.

— А с чего это мы должны тебе доверять? — вновь закусил удила́ Богдан Евсеев, новоиспечённый командир экзорцистов. Стало ясно, что дружбы у нас не предвидится. — Господа, а вам не кажется подозрительной магия нашего молодого друга? Драконов подчиняет, на их языке говорит, демоническими копьями швыряется…

— Жаль, нет заклинания, чтобы глупость развеивать, — с искренним сожалением развёл я руками.

— А этот скипетр, что у демона был… — мой оппонент, наконец, решил зайти с козырей. — Все видели, как ты его лихо разобрал, будто делал это не раз. Что скажешь, Ерёмин?

— Скажу, что у вас ко мне личная неприязнь, источник которой неясен, но кое-какие догадки есть… — я сделал паузу, давая словам осесть. — От вас, Богдан, за версту разит гордыней, а за неё, как водится, жизнями платят.

Мне показалось, что у командира магов сейчас из ушей со свистом пойдёт пар, но я ещё не закончил:

— Что до моих скромных способностей, то в них нет ничего необычного. Я владею лишь тем минимумом, что позволяет без стыда называть себя магом и экзорцистом.

— И демонической? — вставил он с ухмылкой.

— Скажите прямо, Богдан, чего вы добиваетесь? Кроме того, чтобы выставить себя круглым идиотом?

— Довольно, Евсеев! — гаркнул князь так резко, что дёрнулись даже бывалые командиры. — Хватит строить из себя следователя. Ерёмин не раз доказывал свою полезность. — Плечистый бородач мгновенно сдулся, а взгляд Воротынского упёрся в меня. — И ты, Костя, придержи коней. Не время для склок.

— Не поспоришь. — Добавить было и правда нечего. Я повернулся к насупившемуся здоровяку и коротко бросил: — Сиар! (развеять)

На груди командира магов из клубящейся дымки «Тени» проступила вращающаяся духовная печать « Малого магического заточения». Мерцая, она истаяла в воздухе, не оставив и следа.

— Просто подстраховка, — пояснил я, глядя, как бородача наконец-то проняло. — На случай, если бы вы решили блеснуть магией в мою сторону.

— И что бы случилось? — аккуратно, уже без вызова, спросил новоиспечённый командир.

— Понятия не имею, — честно признался я. — Зависит от силы вашего источника и мощности заклинания. В лучшем случае — пара сломанных рёбер. В худшем… Не будем о грустном.

Поздний вечер

— Вот! — Молотов, окружённый парой бойцов, с гордостью указал на ровный помост два на два. — Сколотили из деревянных щитов, обтянули брезентом. — Юрий сунул мне в руку кусочек мела. — Я попробовал: на брезенте отлично рисует… Как тебе, Костя?

«Да это же просто песня, а не площадка».

— Лучше некуда! — вышло у меня почти по-детски восторженно. — Так и тянет сразу за дело взяться. На такой поверхности не круг благословения выйдет, а шедевр!

Решив не тянуть, приступил к работе. По мере прогресса зрителей прибавлялось, но никто не мешал вопросами, дело спорилось, и в какой-то момент я даже начал напевать себе под нос незатейливый мотив:

— Младший экзорцист… Парень молодой… Все хотят поизгонять с тобой…

Линии ложились на брезент чётко, без помарок. Закончив, я бросил взгляд на часы.

— Двадцать семь минут. Неплохо. — Стряхнув меловую пыль с пальцев и завернув остатки грифеля в бумажку, я повернулся к князю и Уварову, которые тоже решили взглянуть на мои художества. — Отличный круг благословения вышел, остались последние штрихи.

— Благословения? — искоса посмотрел на меня Уваров. — Я не ослышался?

— Нет. — Я на ходу прикидывал, как расставить три последние заклинки, чтобы получился равносторонний треугольник. — Самый что ни на есть обычный круг благословения. А вы что ожидали?

— Эм… Не знаю… Что-то убийственное: пожар, например. Или метеорит! — выпалил шеф. Князь рядом тихо хмыкнул.

— Угу… А потом ты́ будешь штаб отстраивать, Степан? — поинтересовался Воротынский и перевёл взгляд на меня. — Костя, я тоже не совсем понял про «благословение».

— Лучше один раз показать.

Скрепя сердце, возложил в центр два крупных камня душ — трофеи из поместья Кислицкого. Потом, запустив пальцы в подсумок, высыпал туда же ещё три десятка камешков с весперов. Прикинув количество инфернальной нечисти в штабе, с тяжёлым вздохом (прощайте, мои кровные сбережения) докинул ещё пяток.

— Должно хватить… Всё готово, могу начинать.

— Все группы на позициях, кроме четвёртой, пятой и шестой, но им идти меньше ста метров, — доложил Уваров, бросая взгляд на Воротынского.

— Мои тоже. Ждут сигнала, — буркнул Богдан Евсеев.

— Тогда начинаю.

Без лишних слов я коснулся границы круга, впуская в него поток духовной силы. Грани вспыхнули ослепительной белизной, выжигая сумерки; над штабом пронеслось бледное сияние — и погасло. Угас и круг. Я печально взглянул на опустевший центр и на заметно похудевший подсумок.

— Чего застыли, господа? — я обратился к Уварову, князю и пятёрке офицеров, которые смотрели на меня в немом вопросе.

— И всё? — озвучил общую мысль князь, с нескрываемым разочарованием глядя на меня. — Какой-то пшик… твой ритуал.

Я не успел ответить.

— На стенах движение… Чего-о-о? Да ладно⁈ — Экзорцист в офицерском кителе протянул Воротынскому бинокль. — Князь, взгляните!

— Я слышу рёв… — Михаил Иванович поспешно схватил прибор и припал к оптике.

— Глазу своему не верю, — выдохнул Уваров, опуская свой монокуляр, и уставился на меня. — Твари взбесились… Они магов Павлова рвут! Невероятно.

— Даже благословение может убивать, шеф. Воистину, насмешка судьбы.

— Поясни, если нетрудно, — снова прикладываясь к оптике, попросил Алексеич.

— Ещё в своём мире, когда был младшим экзорцистом, я всегда мечтал это провернуть. «Сияние Разума» — это даже не магия, а духовная техника. Её капелланы использовали, чтобы противостоять ментальным атакам: подчинению, страху, оцепенению. У меня нет сил, таких как раньше, чтобы одним щелчком обратить тварей в пепел… поэтому я благословил их на всей территории штаба. Чистейшим, беспримесным благословением. — Я позволил себе саркастичную улыбку. — Единственная причина, почему нечисть не рвала друг друга и магов Павлова — контроль погонщиков. Я снял его, даровав временный иммунитет. Первое, что делает тварь, сорвавшаяся с поводка — рвёт своего тюремщика. Ирония в том, что ни одному экзорцисту не придёт в голову благословить исчадие Инферно, да и вряд ли получится. В моём мире за такой трюк меня бы объявили еретиком, предали анафеме и сожгли — всё как полагается у святых отцов.

— Сурово… Ворота открылись, — сообщил Воротынский, не выпуская бинокль из рук. — Захватчики бегут… И твари вместе с ними.

— Неудивительно. Там сейчас ад: капитана нет, младшие командиры не могут скоординироваться без верховного, никто не отдаёт приказов… Пойду полюбуюсь поближе.

— Вы двое с ним, — князь кивнул стоящим рядом офицерам, те мгновенно выпрямились — И не отходить.

— Князь, но мы… — начал один маг, замявшись. — Мы должны вас охранять.

— Значит, я тоже иду! — рявкнул Воротынский, тряхнув карабином на плече. — И если не пристрелю хотя бы десяток ублюдков, которые посмели…