— Зато не соскучишься, — парировал я, указывая пальцем на тёмный проём лестничного пролёта. — Нам один этаж остался. Пока заклинание работает нужно всё успеть.

Со «свежими» силами мы довольно быстро преодолели оставшийся путь, и оказавшись на четвёртом, я вопросительно посмотрел на Молчуна.

— Алексей, ты говорил, что проверял пятый этаж и никого там не было.

— Так точно, — лаконично подтвердил стрелок. — Ничего подозрительного.

— Артём, — я повернулся к Боровикову и указал на лестницу, уходящую вверх. — Сходи-ка ты посмотри. И не бойся, опасности там нет.

— Без проблем, — Боровиков пожал плечами и лихо рванул наверх, не задавая лишних вопросов.

Всё пошло не так, едва он ступил на промежуточную площадку между четвёртым и пятым этажами. Его уверенный шаг сменился на… марш на месте. Все застыли, наблюдая, как наш товарищ, словно заводная игрушка, топчется на одном месте, ритмично выбрасывая ноги. Так продолжалось секунд двадцать, после чего он резко остановился, развернулся и, с совершенно стеклянным, невидящим взглядом, неуклюже заковылял вниз. Лишь на середине спуска в его глазах вспыхнуло осознание, а движения вновь обрели привычную уверенность.

Перепрыгнув через последние ступени, Боровиков оказался перед нами и, увидев наши бледные, вытянувшиеся физиономии, весело расхохотался.

— Чего такие очумелые? Чисто там, хоть шаром покати! Я даже по квартирам глянул — пустота.

— Срань господня… — пискнула Злата, вцепившись в рукав Мары, которая и сама была в лёгком ступоре. — Подружань, я щас уссусь от этой мистической херни… Это пострашнее, чем все эти ужастики с волосатыми девочками из ящика и клоунами.

— Кукухой, что ли, поехала? — Боровиков покосился на блондинку, постучав пальцем по виску. — Меньше надо всякую муть смотреть. — Он замолчал, медленно обводя нас взглядом, и его улыбка постепенно сошла на нет. — А вы чего на меня как на призрака уставились?

— Святой, — находящийся под впечатлением Юрий дёрнул меня за рукав, указывая на лестницу. — А можно мне попробовать?

— Вперёд.

Сцена повторилась один-в-один: стоило Молотову ступить на площадку, как его тело начало тот же бессмысленный марш на месте, чтобы через полминуты с остекленевшим взглядом развернуться и спуститься вниз.

— Охренеть… — прошептал Артём, медленно приходя в себя. — Я тоже… Я так же топтался и вернулся?

— Мра-а-ак, — протянула Злата, отступая за спину Марии, будто та могла закрыть её от невидимой угрозы. — Меня уже трясёт от этой бесовщины!

— Что-то и мне не по себе, — понизив голос, признался Боровиков. — Выходит, это с самого начала было ловушкой. И ведь как правдоподобно голову морочит, теперь ясно, почему Молчун ничего не нашёл.

— Костя, это матриарх колдует? — Артур с опаской посмотрел на лестничный пролёт, сжимая автомат.

— Не колдует… Здесь нечто иное — врождённый дар «Сокрытие», что помогает выживанию, отваживая непрошеных гостей от владений существа.

— Если это так, — в голосе Молотова впервые зазвучала неуверенность, — как мы к ней подберёмся? Она просто залезет в голову и развернёт нас.

— Тоже об этом подумал, — поддержал Артур предыдущего оратора.

— В былые времена мне хватило бы пары слов, чтобы стереть границу «сокрытия», попутно зажарив заклинателю мозги. Но пока сил для такого у меня нет, поэтому буду действовать иначе…

Два камня души легли на ложе курильницы; металл чаши тут же отозвался ровным, беловатым сиянием, поглощая вливаемую духовную силу. Все части моей души пришли в движение, послушно подчиняясь воле, готовые к работе.

— Разум чистый, взываю к тебе…Сияй светом истины, сокрушая ложное виденье. Помоги распознать обман, смущающий душу! Отличить путь прямой от пути кривого! Да сотрёт твой свет все преграды на пути стоп моих! НАПОЛНИ СЕЙ СОСУД ПЛАМЕНЕМ СВОИМ! LUCE DEL VERO!

Последние строчки с активатором «Света истины» я прокричал, будучи в состоянии медитативного транса. Чаша курильницы вспыхнула ослепительным, почти осязаемым белым светом, очертив наши резкие тени на полу и стенах. Я почувствовал, как слегка подкашиваются ноги, а на лбу выступила испарина. Цена за истину всегда высока.

— Все за мной, и держитесь рядом, — проинструктировав товарищей, я начал целеустремлённо подниматься по лестнице.

Мы без труда миновали злополучную площадку между этажами и поднялись на пятый этаж. Я осмотрел коридор и кивнул в сторону правой стены, где зиял проём без двери. Сразу за порогом начиналось костяное поле — россыпь останков тех, кому не посчастливилось встретиться с хозяйкой логова. За моей спиной бойцы взяли оружие на изготовку, но я молча покачал головой и, сделав глубокий вдох, пересёк порог.

Воздух внутри ударил в ноздри — густой, тяжёлый, звериный; его ни с чем нельзя было спутать.

Пройдя короткий коридор, я оказался в зале, в центре которого, подобно древней статуе, сидела владычица этих мест. Она поджала колени, а её распростёртые кожистые крылья лежали на полу, словно ковёр из живой плоти, покрывая половину комнаты. Её торс напоминал женский, если не считать ног, ниже колен переходящих в цепкие когтистые лапы, и рук, уступивших место мощным крыльям, растущим прямо от плеч.

— Ничего себе… — прошептала Злата, выглядывая из-за спины Боровикова. — У неё… слёзы? Она плачет?

— Неудивительно: мы уничтожили её колонию, что была ей заместо детей. — Мой взгляд скользнул по неподвижной фигуре весперины. — Потерпи ещё немного, и я избавлю тебя от страданий.

Я сделал шаг вперёд, но чья-то рука резко сжала моё запястье. Это был Артур, на его лице легко читались сомнение и явная обеспокоенность.

— Костя, это безумие, она может наброситься.

— Нет. Всё, чего она хочет сейчас — это покоя. Между матриархом и её детьми существует мысленная связь. Видишь царапины на полу? Это её боль. Их крики о помощи разбудили её, и всё это время она металась, скребла когтями и била немощными от слабости крыльями здесь, как в ловушке, не в силах помочь. Когда весперины теряют колонию, они кончают с собой — разбиваются о скалы или просто умирают от тоски. Я должен совершить милосердие.

Без лишних сантиментов я направился к матриарху. Почувствовав моё приближение, тварь медленно вытянула голову, явив огромные, влажные, совершенно чёрные глаза без зрачков. Она приподнялась на коленях, и моя рука мягко легла на спутанные, грубые волосы.

— Скоро всё закончится, — тихо пообещал я, смахнув свободной рукой прозрачную каплю слезы с кожистого века весперины. — Внемли моему слову, нечестивая душа! Имя мне — Константин! Повелеваю: Проявись! Нитью моей нерушимой воли — свяжи наши души! КОНТАКТ!

Я не почувствовал ни малейшего сопротивления, извлекая душу порождения инфернала из оболочки. На тыльной стороне ладони проступило клеймо, сигил тридцатого лорда.

— «Власть печати Форнеуса: Заключение!»

Облако грязно-серой энергии сгустилось, втягиваясь в мой сжатый кулак, и когда последняя частица исчезла, я разжал пальцы, оценив небольшой серый кристалл, в глубине которого вспыхивали и гасли алые искры.

— Недурно.

Камень отправился в специальный подсумок, отдельно от основной добычи. Я перевёл взгляд на своих «паладинов»: они переминались с ноги на ногу, потупив взоры, их лица были омрачены тяжёлыми размышлениями. Сперва я не понял, но где-то в глубине души шевельнулось смутное чувство узнавания. В памяти всплыла похожая картина: те же понурые головы у юных послушников после первого ритуала изгнания, когда они впервые увидели не просто «чудовище», а душу в муках. Всё сразу встало на свои места.

— Неприятное открытие, не спорю. Гораздо проще убивать, когда уверен, что перед тобой — бездушная тварь, движимая лишь ненавистью и жаждой крови. Совсем другое — увидеть, что кроме злобы, им ведомы привязанность, материнский инстинкт, забота… и любовь.

— Да уж… — мрачно проворчал себе под нос Юрий, с силой выдыхая воздух. — Лучше не задумываться о таких вещах, когда жмёшь на курок.