— С крыши того дома, — Константин указал в направлении пятиэтажки. — Там что-то блеснуло, а потом грохнули выстрелы.

— Пойду поищу следы, — бросил Молчун, уже направляясь к переходу. — Костю домой отвезите.

— Да я сам дойду. Тут недалеко… — начал было пострадавший, но его одёрнул Юрий.

— Сдурел? В тебя только что стреляли. Я сейчас машину подгоню.

— Костя, ты чего так резко побледнел? — забеспокоился Артур.

— Машина… Да лучше бы меня застрелили…

Поздний вечер. Приют «Соловушка».

— Всё хорошо со мной, Артём! Да! Окно плотно зашторено! Нет, не буду я курить в окно! Я вообще не курю! Ага… Да не собираюсь я на улицу! Уфф… Всё, конец сеанса дальней связи. Мне делами нужно заняться. Не беспокойся… Хорошо, обещаю: если что-то случится, то обязательно позвоню. — Палец резко ткнул в иконку с красной «трубкой», которая, если честно, вообще не напоминала трубчатое изделие. — Телефон… великий дар, но и проклятье не меньшее.

Я отложил устройство в сторону и взглянул на круг зачарования, что уже с час как красовался на полу комнаты. Давно можно было приступить, если бы не это злополучное творение гениев прогресса. Стоило мне настроиться и собрать волю, как раздавался звонок. Каждый раз — кто-то из группы. Проверить, живой ли. Даже Молчун, обычно скупой на выражение чувств, счёл нужным пробормотать пару односложных вопросов.

Приятно, конечно, и трогательно. Но… как-то чуждо. Слишком уж контрастирует с моей прошлой жизнью, где никому и в голову не пришло бы суетиться из-за святого, чьи стопы направляет сам Бог. Да и к самой попытке убийства я отнёсся без трепета. Если бы я вздумал вспоминать все случаи, когда меня пытались отправить к НЕМУ, — не хватило бы ни памяти, ни времени. Потому желания забиться под кровать не возникало, лишь интерес к тем, кому понадобилась моя голова. Чья это была причуда? Чья воля? Чей заказ?

Подложив подушку под колени, я взял пару чистых листов и ручку, удобно расположившись у начерченного ритуальным мелом круга. Кош, мой пушистый недодемон, устроился на кровати, свесив голову и внимательно наблюдая за процессом своими огромными жёлтыми глазами.

— Будешь подсказывать, если что, — в шутку поручил я ему, на что получил одобрительное протяжное «Мяяяя» и ленивое помахивание хвостом.

Круг зачарования, начертанный на полу, пока пребывал в «спящем» состоянии. Сложная геометрия линий и рун образовывала несколько свободных областей — своеобразных «гнёзд» для будущей работы. Рядом я аккуратно высыпал кольца, разложил их кучками по типу камней. Получилось ровно десять: аметист, аквамарин, гранат, горный хрусталь, топаз, хризолит, цитрин, кварц, агат и, кажется, авантюрин… Надо бы свериться со справочником, но позже.

Я остановился на ученическом круге зачарователя камней не от бедности выбора, ибо память хранила куда более сложные и мощные схемы. Но для половины из них требовался особый ритуальный мел, с чётко заданным составом. Другие же круги и вовсе отзывались лишь на определённый тип источника силы зачарователя. Начертить-то я их смогу, но запустить — увы. Так что приходилось обходиться ученической классикой, проверенной веками.

Таких условностей насчитывалось великое множество, но мои возможности сводились к тому, что приходилось пользоваться не «лучшим», а «доступным».

Живой тому пример — сапфир, доставшийся мне от Сингера по «наследству». Пару дней назад я его зачаровал, вдохнув в камень свойства самоподдерживающегося защитного артефакта. За основу была взята проверенная формула отражения тяжёлых арбалетных болтов. Камень два дня понемногу тянул из меня духовную силу, заставляя душу работать в режиме восстановления, а в итоге, поглощённой им силы хватило на два жалких выстрела.

Причин этому было несколько, но основных — четыре: во-первых, не тот круг зачарования, слишком слабый для таких амбиций; во-вторых, использована неподходящая формула; в-третьих, духовная энергия плохо совместима с выбранными рунами; и наконец, последняя, самая горькая: моя жалкая душонка, которая не генерирует и сотой доли той мощи, что необходима для полноценной зарядки этого камня.

Мысли о собственной слабости и стеснённости в средствах вновь ударили по самолюбию, словно плетью. Настроение, и без того не праздничное, начало портиться.

Сейчас передо мной стояла задача куда сложней, чем сделать защитный оберег. Всё упиралось в откровенно жалкий материал. Мои два сапфира — великие сокровища в сравнении с пёстрой кучей вот таких «колечек». Полудрагоценные камни в них откровенный мусор, как и имеющиеся у меня духовные, взглянув на которые, я горько усмехнулся. Всей подготовленной для подпитки круга горстки хватит на пару дней постоя в дешёвой корчме в глубинке Инферно, да и то впроголодь.

— Не время хандрить!

Ладони с силой шлёпнули по щекам, отчего в висках застучало, а сознание прояснилось. Хватит раскисать. Работа есть работа. Пара духовных камней легли на область подпитки круга, и я накрыл их ладонью поверх, отдавая духовную силу:

— «Иницио»!

Моя духовная сила послужила искрой для запуска круга: один из камней тут же исчез, а начертания засветились неровным бледно-белым светом. Кольца поочерёдно ложились в область измерения, а в овальной сфере в левой части стали вспыхивать знакомые мне цифры — не из десятичной системы этого мира. Я быстро переносил показания на бумагу, стараясь не упустить ни символа, а после забирал кольцо, отправляя его в отдельную кучку, и брал следующее. Монотонная, выматывающая работа.

Круг замерцал, требуя подпитки, и я подкормил его парой духовных камней. Один, тот что поменьше, тут же растворился, будто кусочек сахара в кипятке.

Вложенного «топлива» в аккурат хватило на то, чтобы измерить удельную ёмкость всех камней в кольцах. Как только круг «остыл», свет рун погас, я схватил заранее подготовленную влажную тряпку и смахнул ею часть символов в измерительной области. Слегка дрожащей от усталости рукой быстро вписал новый ряд рун — на этот раз для теста на отторжение. От этого параметра будет зависеть стойкость наложенного зачарования.

Больше часа кропотливой работы ушло на полный цикл замеров. Горстка моих духовных камней, и без то выглядевшая жалко, ещё поредела.

Данные были собраны, но на следующем этапе меня ждал тупик: формула, которую я изначально намеревался использовать, оказалась слишком «тяжёлой». Впихнуть её в эти камушки было можно, но я получал артефакт, который протянул бы от силы около двух лун. Этот вариант мне не подходил.

Оставив круг, плюхнулся на кровать и раскрыл потрёпанную тетрадь: нужно было найти способ упростить начертание, выбросить всё лишнее, но при этом не растерять желаемый эффект…

Раннее утро. Поместье князя Воротынского. Гостиная.

— Костя, я, конечно, приглашал тебя, — хмурый Михаил Иванович, облачённый в халат поверх пижамы, тяжело опустился на диван, кивком отпуская прислугу, подавшую кофе и печенье. — Но сейчас не десять утра, а шесть. И это мой дом, а не штаб экзорцистов… И я, представь себе, спал.

— Счастливый вы, Михаил Иванович, — делаю вид, что смущён, но довольная улыбка с лица не сползла. — Я вот вообще не спал.

— Да… Я слышал, Степан звонил, — Воротынский кивнул, став ещё угрюмей. Он машинально провёл рукой по заспанному лицу. — Как я и предполагал… Шила в мешке не утаишь. Тебе начали мстить. Странно, что вообще остался невредим. Я уже подключил к этому делу свою милицию. Шансов, конечно, мало, но…

— Я вообще-то не за этим, — перебил я его, запустил руку в карман, извлекая оттуда одно из колец и протягивая князю. — Вот.

Воротынский замер с чашкой кофе на полпути ко рту. Его взгляд прилип к кольцу.

— Камень светится… — констатировал он почти шёпотом. И через мгновение дёрнулся так, что посудина звякнула о блюдце. Его сонливость как рукой сняло. — Неужели у тебя ПОЛУЧИЛОСЬ⁈