Несколькими часами позже. Таверна «Для Своих».
Я пытался сохранять невозмутимость, но внутреннее довольство так и прорывалось наружу. Как ни старался, а спрятать ухмылку не получалось. Всё прошло если не идеально, то очень близко к тому — строго по намеченному плану.
О предстоящем собрании я узнал ещё утром. До общей планёрки Уваров отвёл меня в сторону и посвятил в детали. Выслушав, я предложил внести коррективы. Изначально шеф хотел собрать всех охотников в «Своих» и огласить решение сходу. Я же посоветовал провернуть всё в два этапа: сначала провести встречу с командирами групп (а их набралось уже четырнадцать), а затем — чтобы те сами провели беседы со своими бойцами под присмотром высокого начальства. Уваров тут же позвонил Воротынскому, и тот поддержал мою идею.
В этом замысле мне тоже отвели роль: оба «полководца» решили, что по поговорке «Инициатива любит инициатора», куратором проекта назначат меня. Впрочем, они лишь сэкономили мне кучу времени: я и сам собирался предложить свою помощь — для верности.
Когда все командиры собрались в центральном холле второго этажа, я впервые увидел, что Уваров вообще способен нервничать. Он переминался с ноги на ногу, покручивал в руках зажигалку, а его единственный глаз беспокойно бегал по собравшимся. Но всё это волнение испарилось в тот момент, когда он начал говорить. Будто мечом рубил — чётко, ясно, без лишних эмоций. «Если бы он, а не двенадцать кардиналов, подбивал меня на вторую Великую войну против демонов, возможно, я бы и дал слабину», — промелькнула у меня мысль. «Его бы на Арс Ноторис — отличный сотник корпуса паладинов вышел бы».
Воротынский тоже не остался в стороне. Говорил он меньше, но не менее ёмко — мол, пора отбросить глупые амбиции и сообща давить демоническую гнусь, став надёжным щитом Орловского княжества.
После объявления наступила фаза обсуждения. Командиры разбились на небольшие группы, и тихий гул голосов наполнил зал. Длилось это недолго, но за эти несколько минут Воротынский и Уваров изрядно поволновались — я видел, как они переглядывались.
Однако все опасения развеялись, когда сразу девять из четырнадцати командиров заявили, что не будут против, если в их группе появится один или парочка магов. Это был отличный знак. Ещё двое затруднились с ответом, желая сначала обсудить идею со своими бойцами. Оставшиеся два, хоть и были явно не в восторге, пообещали донести нововведение до личного состава. Артура, естественно, в расчёт не брали — в силу объективных причин.
Вторая часть собрания проходила в штабной таверне «Для своих». Более удобного места, чтобы вместить всех бойцов, в штабе просто не нашлось.
С появлением командиров зал на полчаса превратился в гигантский улей апидов. За каждым столом, кроме нашего, кипели жаркие дискуссии. Вернее, за нашим столом тоже шло обсуждение — менее шумное и совсем другого рода. В данный момент, например, Боров прихватил меня за шею, а Мара усердно взъерошивала мне волосы. Артур, Юрий и Молчун невозмутимо потягивали пиво, обсуждая последние новости.
— Жучара! Получи! — Мара с упоением продолжала круговые движения по моей шевелюре. — Тихушник хренов!
— Слышу ересь из твоих уст, прекрасная дева, — проникновенным голосом изрёк я, словно умудрённый опытом проповедник, от чего Мария замерла. — Не раз говорил, что веду работу в этом направлении. Сами виноваты, что не слушали.
— Привет, банда. Тебя уже видел, Турик. — Молодой мужчина в камуфляже, подошедший к нашему столику, быстро оценил обстановку. — Отпустите Костика. Он мне нужен.
Боров и Мара тут же бросили дурачиться, а я принял деловой вид, пригладил встрёпанные волосы и устремил взгляд на визитёра.
— Командир девятой группы Сергей Гранкин, позывной «Стакан», — представился вояка с забинтованной рукой. — Лично я не в восторге, но мои ребята настояли… Запиши и нам одного мага.
Открыв журнал, выданный Уваровым для учёта, я нашёл нужную строку. — Так… У вас сейчас четверо вместо семи. Может, двоих магов зая́вите? Эффективнее будет.
— Тут бы с одним управиться, — отмахнулся Стакан, опёрся руками о край стола и, понизив голос, добавил: — Вся эта затея — херня. Толку от мага чуть, да и не сработаемся мы с ними.
— Посмотрим. Записал.
Едва командир девятой группы отошёл, как Юрий цокнул языком, с неодобрением глядя ему вслед.
— Не прав он, совсем не прав, — Молотов стал необычайно серьёзен. — В столице уже давно частные военные компании и силовые структуры перешли на смешанные группы, и преимущества оказались очевидными. Особенно хорошо себя зарекомендовали «семёрки»: пятеро бойцов и два кудесника — атакующий и защитник.
— Грамотное соотношение, — быстро прикинув в уме, дал я оценку и поднялся со стула. — Командир девятой был последним. Пойду отдам записи «генералам» — и домой, мне ещё кое-чем нужно заняться. Завтра не ждите, у меня спецзадание от Уварова.
— Так нечестно! — Мара тут же надула губы, погрозив мне кулаком. — От коллектива отбиваешься!
— Во-во! Вот так, Святой, мы друзей и теряем… — поддержал Боров, изображая напускную обиду. — Шучу! Раз шеф сказал — значит, надо. Возьмём какое-нибудь несложное задание, типа сегодняшнего, чтоб не «заржаветь». Верно, Турик?
— Кое-что осталось. Утром прокатимся, — пообещал командир, пожимая мне руку на прощание. — Удачи, Костя.
Попрощавшись со всеми, сдав журнал Уварову и перебросившись с шефом парой фраз, я направился к выходу.
— Костя, я смотрю, на особом счету у начальства, — заметил Молотов, провожая взглядом уходящего Константина. — Неудивительно. Он хороший специалист, и далеко пойдёт, уже видно. Хоть и молод. Ему ведь двадцать шесть?
— Он не молод, — неожиданно подал голос Городной и, отхлебнув пива, добавил: — И идти ему никуда не нужно. Он давно прошёл свой путь, а нам остаётся только смотреть ему вслед издалека… Ты скоро сам поймёшь, Юрий.
— Ммм… Ладно, — Молотов пожал плечами, на несколько секунд задумавшись. — Всё же его «увлечения» странные. Я не из брезгливых, но…
— Это он ещё сало беса не топил, — расхохотался Боровиков, и его смех подхватили остальные.
— Даже представлять не хочу, как это должно…
Юрий резко оборвал себя на полуслове. Причиной тому стала пара сдвоенных хлопков, донёсшихся с улицы. Почти все присутствующие вскочили с мест, причём у некоторых в руках мгновенно оказалось оружие. Рефлексы, отточенные опасной профессией, сработали быстрее сознания.
— Святой… — резко встал Молчун, быстро направившись к выходу.
Остальные члены четвёртой группы ринулись за ним. Едва они выскочили на крыльцо, как худшие опасения подтвердились. В паре метров от входа, на асфальте парковки, неподвижно лежал Костя.
Сердце Артура на мгновение замерло, в ушах зазвенело. Картина была слишком знакомой и от того — в тысячу раз страшнее.
— Нет… — прозвучал позади чей-то полный отчаяния всхлип.
Артур и Боровиков, не думая, одним прыжком преодолели все шесть ступенек крыльца, опередив даже Молчуна. Они мчались, не чувствуя под собой ног, с единственной мыслью — успеть. Неужели они потеряли своего самого странного, самого сильного и самого незаменимого бойца. И не просто бойца — они потеряли друга.
И в этот миг, за долю секунды до того, как их руки должны были коснуться товарища, лежащий на асфальте Константин вдруг… пошевелился. Он просто поднял руку, разглядывая что-то маленькое и синее, перекатывая его в пальцах с невозмутимым видом человека, размышляющего о высоком на лекции по философии.
— Всё, что накопил за несколько дней… Печаль.
Сказав это, Костя спокойно поднялся, спрятал камень в поясной мешочек и начал отряхиваться, словно только что вышел на прогулку. Попутно он поглядывал в сторону пятиэтажного жилого здания через дорогу.
— Фууууух, Святой, напугал… — Боров шумно выдохнул с каким-то свистящим звуком, словно сдувающийся мячик.
— Костя, ты как? С тобой всё в порядке? — Артур тряхнул парня за плечи, внимательно осматривая. — Вроде не ранен… Откуда стреляли?
