— Сбрендил? Бабки — за «так»? Да он нас на какую-то зашкварную херню подбить хочет.

— Никакой «зашкварной херни», — попытался повторить я, из всей его тирады поняв только одно слово. — Как и сказал, вам ничего делать не придётся. Просто эксперимент. Сейчас объясню…

Объяснения заняли чуть больше времени, чем планировалось: пришлось трижды повторить суть и ответить на пару вопросов уровня «а не рванёт ли?».

— Да стрём какой-то! Ты нас разводишь! Мы на такое не подписываемся… — снова завёл пластинку Гвоздь, но мотив был очевиден: — Тыща! Не меньше!

— Разговор окончен. — Купюра тотчас исчезла в моём кармане, и я развернулся к выходу. — Найду кого-нибудь другого. Приятного времяпрепровождения, господа.

Уже на пороге меня начало слегка беспокоить молчание, но худшие опасения не подтвердились.

— Да стой, Костяра! Мы согласны! Чо́ты сразу⁈ — настиг меня сдвоенный ор Коня и Гвоздя.

Сделав ещё шаг, я будто нехотя остановился и вернулся в нору собутыльников. Достав из кармана премиальные, отсчитал купюры и выложил их на стол.

— Здесь за три дня вперёд. — Мой взгляд скользнул по матрасам, валявшимся на полу. — Придётся подвинуть ваши лежбища. Мне нужен центр комнаты.

Долго упрашивать не пришлось. Грязные матрасы быстро перекочевали к обшарпанным стенам, а в мои пальцы лёг грифель ритуального мела.

«Ну что, Константин? Первое серьёзное начертание в этом мире…»

Мысленно подбадривая себя, я приступил к работе. Не прошло и двадцати минут, как колени начали подрагивать, поясницу сдавило железным обручем, а лицо покрыли крупные капли пота. Сказывалось отравление ядом, и не только. Проклиная обычное человеческое тело и отсутствие привычки, я продолжал вписывать руны в размеченный круг, формируя структуру ритуала.

Не желая тратить время, хозяева комнаты устроились за столом, приступив к трапезе и возлияниям. Несколько раз эта парочка сбивала меня с ритма, предлагая присоединиться. Все просьбы я отверг, но они не расстроились — лишь пожали плечами: «Нам больше достанется».

Моя кропотливая работа заняла в общей сложности чуть меньше часа. В центр круга легли шесть духовных камней-катализаторов, и последняя руна строки-активатора заняла своё место.

Комнату осветила яркая вспышка. Кто-то из собутыльников вскрикнул, послышался мат и глухой грохот — Гвоздь уронил вилку, а Конь свалился с табурета. Очерченный на полу круг исчез, как и камни в его центре. С выпученными глазами Конь на четвереньках подполз к эпицентру и начал водить по полу рукой, растерянно уставившись на меня.

— А где?.. — выдохнул он коротко, но ёмко.

— Кажется… ничего не вышло, — скорбно констатировал я, поднимаясь с корточек и отряхивая руки от мела.

— Эээ… это как? — Конь даже рот приоткрыл.

— Да вот так! — вздохнул я с досадой. — Наёжил меня тамбовский экзорцист со своим ритуалом «привлечения удачи». Сам видишь — круг исчез… Не работает волшба, к бесам не ходи. Поэтому сделка отменяется. Деньги можете оставить — компенсация за смелость. Пойду к себе. Ноги гудят, умаялся, пока вокруг этого круга топтался. Ещё увидимся.

— А я с самого начала знал, что это развод! — не преминул крикнуть вслед Гвоздь. — И богатство свалится, и бабы гурьбой виться будут, и хер на пять сантиметров длиннее… Ага, как же! В следующий раз, чтобы не развели, зови меня. «Без лоха — и жизнь плоха!» — запомни, Костян!

— Непременно, Гвоздь! — махнув рукой через плечо, я вошёл в свою комнату и прикрыл дверь.

«Лохи здесь только вы двое… Хоть я не знаю, кто это…».

Отодвинув тумбу, я достал из ящика нож и подцепил край доски. Потребовалось небольшое усилие, чтобы она поддалась. Запустив руку в нишу, я нащупал тряпичный свёрток и извлёк его на свет. Развернув ткань, взял один из двух трофейных сапфира, доставшихся от Сингера, и невольно залюбовался игрой света на его гранях.

— Теперь с тобой, мой хороший…

Поместье князя Воротынского

— И стоило упираться, Константин?

Прозвучало вместо приветствия, а хозяин кабинета, несмотря на своё мешковатое телосложение, ловко поднялся из кресла и направился к шкафу со стеклянными дверцами, где стояли десяток бутылок и стаканы всех форм и размеров.

— Вино? Коньяк? Есть виски. Настоящий, разумеется.

— Благодарю, Михаил Иванович. Пожалуй, откажусь.

— Что ж… Дело твоё. Не стой. — Бокалом, в который Воротынский плеснул на палец янтарной жидкости, он указал на диванчик слева от своего стола. — Присаживайся, Костя. В ногах правды нет… Рад, что ты наконец созрел, и благоразумие взяло верх над гордостью. Мне нужны толковые люди, особенно сейчас. И ещё — я не люблю оставаться в должниках. Ты показал себя способным магом. Брать тебя рядовым экзорцистом было бы глупо. Как насчёт должности командира группы, у меня как раз освободилась вакансия, не без твоих стараний…

— Михаил Иванович, я по несколько иному вопросу пришёл. — На лице местного «кардинала» на мгновение мелькнула тень раздражения, что стало для меня сигналом. — Вы телевизор смотрите?

— Телевизор? — глаза Воротынского округлились. Он прихлебнул из квадратной увесистой ёмкости и уселся в кресло. — Смотрю, но редко. Больше газеты в дороге читаю. К чему этот вопрос?

— Да так… Хочу вам одну занятную «передачу» показать, — поднявшись с дивана, я подошёл вплотную к массивному столу и бесцеремонно отодвинул бумаги, лежавшие перед князем. — Только «телевизор» у меня свой.

Достав кусочек мела, завёрнутый в бумагу, я очертил на столе круг, вписал в него четыре меньших окружности и уверенными штрихами провёл линии связей. К моему удивлению, Воротынский не стал возражать или вмешиваться. Вместо этого он отставил стакан и терпеливо наблюдал за моей работой. Три мелких духовных камня легли в центр. Финальный штрих — и круг засветился тусклым белым светом. Завернув мел обратно в бумагу, я спрятал его в карман. Встретившись взглядом с хозяином кабинета, я добродушно улыбнулся и неожиданно схватил его за запястья, с силой прижав ладони к контактным площадкам начертания.

— Просим убрать детей от экранов.

Вековой налёт памяти Константина — Меча Бога был сорван, и в голове Воротынского начали проявляться отчётливые картины моей прошлой жизни: марш легионов, сожжённые города и крепости, растерзанные тварями старики, дети и женщины, ужасающие демонические ритуалы, забирающие сотни жизней, инфернальные твари таких размеров, каких этот мир ещё не наблюдал — за пару минут в его сознании промелькнули десятки сцен времён Первой войны людей и демонов.

И не только лишь промелькнули…

Вскоре ритуал исчерпал силу. Камни душ исчезли вместе с начертанием. Я отпустил руки учащённо дышащего князя, которого коснулась лишь малая часть испытанных мной тогда эмоций. Судя по выступившей испарине на лице — ему с лихвой хватило.

— Передача подошла к концу, до новых встреч. Теперь можно выпить.

Воротынский молчал, неверяще глядя перед собой, и прошло не менее двух минут, прежде чем он решился заговорить. За это время я успел похозяйничать в его баре и устроиться на диване.

— Им конца и края не было… — стало первым, что произнёс князь, восстановив самообладание. — И ты… Ты был там. Это видения прошлого? Наваждение? Морок?

— Это то, что происходит с миром, которого коснулся инфернальный план, — водрузив стакан на подлокотник, я развёл руками. — Не сегодня, не завтра, но подобное начнёт происходить и здесь. Предотвратить нельзя, спрятаться невозможно, остаться в стороне не получится. Ни вы, ни я, ни кто-либо другой не сможет этому помешать. Единственное, что хоть как-то повлияет на ситуацию — степень нашей подготовленности. Именно от этого будет зависеть, сколько людей погибнет. Жертвы неизбежны, но мне бы хотелось, чтобы их было как можно меньше. С моим посылом определились… Теперь давайте на время забудем о будущем и поговорим о делах насущных, Михаил Иванович.