По полу поползли древние руны времён «Истока», обнажая скрытые грани моего естества. Окружение померкло, сменившись иной реальностью: меня окружала дымчатая гладь плотной, как ртуть, воды. Вглядываясь в неё, я видел своё отражение — себя прошлого. Подняв голову, я устремил взгляд вперёд, где виднелся едва заметный скалистый остров…

«Ближе».

Панорама сменилась, и вожделенное место проступило чётче. С трудом я разглядел сгорбленную фигуру в белом плаще, сидящую у подножия врат на безмятежном берегу.

Почувствовав моё присутствие, вечный привратник и узник этого места повернул голову. Я ощутил на себе безразличный взгляд из чёрной пустоты капюшона — ни глаз, ни лица видно не было.

— Ты ещё слаб… — прозвучало в моём сознании, и в тот же миг я оказался обратно в своей комнате.

— Что и требовалось доказать.

Констатация этого факта оставила на языке лёгкий привкус разочарования.

«Хотя бы берег увидел — и то хорошо. Ничего… Скоро я вновь встану у твоего подножия, готовый начать путь. В прошлой жизни не удалось узреть твою вершину — значит, получится в этой. Жди меня, Древо Осознания… Первый замок скоро падёт и я постигну Малькут».

Поднявшись с пола и утирая пот со лба, я направился к столу, в ящике которого ждал флакон с ядом…

От автора: Д орогие читатели, напоминаю, что автор и его белка всегда рады вашим лайкам. Обратная связь так же приветствуется. Не стесняйтесь оставлять комментарии. Они помогают сделать повествования лучше! А иногада, мне просто тапок нужен. Всем бобра добра!

Глава 6

— Костенька, даже не знаю, как тебя благодарить, — принялась охать и ахать Семëновна, которую я про себя нарёк «Комендант твердыни Константина». — Ещё в прошлом году этому змию Кислицкому не одну бумагу написала, что сквозь крышу приюта небо видать. А он, ирод проклятущий, только обещаниями кормил! Небось, подтёр моими писульками сраку свою бюрократскую, и думать забыл!

С трудом оторвав своё измученное тело от кровати, я кое-как прикинулся живым и поплёлся в помывочную. Стоило выйти в коридор, как всё моё естество испытало небесно-лëгкое ощущение полёта, сменившееся болезненным приземлением. Я сел в лужу. В прямом и переносном смысле.

Поминая Афоновы письмена и лорда Моракса, я тут же определил источник бедствия: с потолка в коридоре текло. Пока шёл к центральной лестнице, выяснилось, что протечек явно больше, чем трезвых мыслей в моей голове после кутежа в «Своих». Надо бы сообщить Семёновне, но сначала я решил удовлетворить своё любопытство и взглянуть на источник незапланированных водных процедур самостоятельно.

Поднявшись по лестнице в конце коридора, я влез в незапертый люк и оказался на чердаке. В темноте отчётливо виднелись прорехи в черепице, сквозь которые пробивался уличный свет и падали капли подтаявшего снега. Внутри зародилось чувство лёгкого расстройства, и дело было не в худой крыше или внезапном знакомстве с полом.

«Вопиющее расточительство! Такая огромная площадь — и никак не используется!»

Спустившись, я начал прикидывать перспективы, и озарение пришло мгновенно. Вернувшись в комнату, я принялся рыться в ящиках в поисках заветного клочка бумаги. Спустя несколько минут слегка помятый листок с цифрами был найден, и пришла пора, наконец, испытать подаренное мне чудо техники этого мира.

«Так-так… Как меня Артур учил… Ввести цифры и нажать на зелёную трубку. Угу… И это они называют „трубкой“? Загогулина какая-то. Ну ладно…»

Внутри устройства с гордым именем «Алькор-20В» раздались попискивания: «духи прогресса» принялись за работу. Вскоре я услышал знакомый голос мастера Володи, который делал ремонт в моей комнате. Отставив восторги, я объяснил проблему. Мастер выслушал, но работа оказалась не по его профилю, потому он продиктовал числа, на которые «отзовётся» его друг-кровельщик.

Второй сеанс связи прошёл успешнее — цифры я ввёл уже увереннее. Вскоре приехали аж трое мастеров! Осмотрев крышу, мы обговорили цену «латочного ремонта». Из-за несезона и скромного объёма работ («с гулькин нос»), уехавшие кровельщики вернулись почти тотчас, уже с материалами, и взялись за дело.

Чуть больше часа — и все четыре треснувших листа шифера были заменены. Производя расчёт, я обмолвился ещё об одной проблеме и стал обладателем номера телемастера. Без ложной скромности: начало выходного выглядело плодотворным. Но я не собирался на этом останавливаться.

— Семёновна, ты тут по поводу благодарности намекала, — осторожно начал я, заходя издалека, а комендантша невольно насторожилась. — Ничего сложного. С твоей безграничной властью над этим местом — сущий пустяк.

— Скажешь тоже, — отмахнулась она, окинув взглядом коридор и понизив голос до шёпота. — Чего хотел?

— Я заметил, что чердак не используется, и судя по паутине, там никто не шастает…

— И правильно! Какого чёрта там впотьмах шорохаться!

— Как бы мне уголок там получить? Под дела охотничьи.

— Так понятное дело «как», — главная по приюту пожала плечами, кивнув на люк. — Замочек купи, один ключик мне дай, и пользуйся на здоровье. Токмо не скачи по потолку будто сивый мерин! Чтобы без жалоб мне! И не тащи хламьё! Понял?

— Предельно ясно, Семёновна. Золотая ты женщина!

— Вот прохвост, — она для порядка погрозила мне кулаком, но напускная строгость тут же сменилась лёгким беспокойством. — Спасибо ещё раз за крышу, Костя. Я бы деньги на ремонт с муниципалитета до весны выбивала. И это… Ты бы отдохнул, а то с лица болезным кажешься.

— Некогда отдыхать, Семёновна! День в самом разгаре. Пора за покупками.

Тремя часами позже…

Открывать дверь мне явно не спешили. Никто не шёл, потому мне удалось ещё раз, более тщательно вытереть руки, но остатки земли ещё чернели под ногтями.

Ко мне никто так и не вышел. Пришлось постучать второй раз, уже более настойчиво. Подействовало: внутри поднялась возня.

— Слышь, сука! Я тебе сейчас так же по голове побарабаню! — донёсся хриплый голос из-за двери; что-то скрипнуло, дёрнулась ручка.

В просвете показалось одутловатое, недовольное лицо с заплывшими глазами. Но едва обитатель этой берлоги понял, кто перед ним, как его взгляд прояснился — правда, ненадолго.

— Ууух, ёпт! — взвыл Конь (а это был он), почти срываясь на фальцет. Дверь тут же рванули, дабы захлопнуть у меня перед носом, но я успел подставить ногу. — Чего тебе⁉ Пррроваливай!

— Дело есть, — для сговорчивости я поднял руку с полупрозрачным пакетом, из которого соблазнительно проглядывала бутылка и кое-какая снедь. — Потолкуем?

Стоило Коню разглядеть содержимое, как силы и стремление к сопротивлению мигом испарились.

— Так с этого и нужно было начинать, Костяра! — Настроение Коня переменилось молниеносно, и дверь распахнулась так широко, будто её только что отмыли и смазали к моему приходу. — Гвоздь, просыпайся, хватит храпеть! Подъём! Зырь, кто пришёл!

Моё присутствие подействовало на второго обитателя берлоги лучше, чем ушат ледяной воды. Пока я ставил пакет на стол, Гвоздь каким-то магическим образом успел натянуть майку и трико с оттянутыми коленями.

— Это чтобы сгладить наши прошлые недоразумения, — коротко пояснил я, кладя на стол пятисотрублёвую купюру. — Теперь вопрос: хотите каждый день получать по столько же, абсолютно ничего не делая? Вообще ничего.

На мгновение мне показалось, что моих собеседников поразил паралич. Они уставились на купюру, будто перед ними не деньги, а древний манускрипт с сакральными и запретными знаниями.

— Если вас заинтересовало моё предложение, то…

— Конечно, заинтересовало! — Конь вышел из оцепенения и потянулся к деньгам, но Гвоздь резко одёрнул того за руку.