Ну, конечно, откровенных стариков тут не было, лишь грязные и измученные люди средних и юных лет.

Я со вздохом достал телефон и набрал Фёдора. Был бы у меня полноценный замок и лаборатория, я бы приютил их, вылечил, обеспечил бы работой. Но замка пока ещё нет, а люди нуждаются в лечении и уходе прямо сейчас. Так что лучше отдать их государству.

— Фёдор, здравствуй.

— Здравствуйте Павел, что у вас случилось?

— Я тут нашёл гнездо вампиров, зачистил его и сейчас смотрю на клетки, заполненные людьми, которыми вампиры питались.

— Это… — потерялся Фёдор, не понимая, что ему, собственно, делать. — Нужно в полицию позвонить, наверное.

— Кому хочешь звони, — отрезал я. — Но люди нуждаются в медицинской помощи и человеческих условиях. Ясно?

— К-конечно, — сбивчиво подтвердил он поспешно спросил: — А какой адрес?

— Гостиница «Волга», подвал.

— Вы, верно, шутите? Не может быть, чтобы в центре…

— Фёдор, — вкрадчиво перебил его я. — Ты меня не первый день знаешь. Разве я похож на придворного шута?

— Понял вас и спасибо, — сказал он и положил трубку.

А я перевёл взгляд на людей. Интересно, есть ли среди них ещё адекватные, или все уже поломанные?

— Моё имя — Павел Повелитель Слов. Я здесь чтобы освободить вас.

— А твари? — внезапно раздался хриплый голос из толпы, так что понять, кто говорит, было невозможно.

— Я их упокоил. Навечно, — улыбнулся я, а люди шарахнулись от прутьев, да так, что какой-то паренёк вскрикнул.

— Это правда? — с надеждой обратилась ко мне женщина в рванье и со спутанными чёрными волосами. И с обрубками рук и ног. Но несмотря на увечье, её голос был твёрдым, и она смотрела прямо, вызывая уважение — сколько над ней издевались, но сломать не смогли.

— Правда, — подтвердил я, осматривая замок камеры и не понимая, как его открыть.

Местные упыри успели свалить. Умные собаки, не стали дожидаться расправы. Наверное, ощутили смерть патриарха и пока я отдыхал, свалили…

Я скрипнул зубами и в бессильной ярости саданул чистой маной по железу.

Тюремная клеть противно заскрипела, после чего пошла коррозией и рассыпалась на глазах.

Народ удивлённо ахнул, и снова раздался голос, принадлежащий всё той же женщине:

— Господин, здесь есть дети, помогите сначала им, прошу вас! — решительно, с несломленным стержнем, сказала она и указала на клетку, стоящую чуть в стороне.

Этой женщине самой было тяжко, но просила она не за себя, что говорило о её благородстве и прекрасной душе.

Кулаки невольно сжались, а в сердце поселилось сожаление о том, что главный упырь так легко отделался. И я поспешил разрушить замок на клетке с детьми, выпуская на свободу испуганных и измученных ребятишек.

А следом начал открывать и остальные замки, не заботясь о том, что мана очень быстро заканчивается.

— Господин, я бывший капрал сухопутных войск его Императорского величества виконтесса Екатерина Садальская, — представилась женщина. — Спасибо вам большое! — И с явной усмешкой добавила: — Я бы предложила вам в благодарность свою жизнь, но вряд ли вам подойдёт такая как я.

Женщина сожалела. Но не о своём состоянии, а лишь о своей бесполезности для меня.

От этих её слов, к горлу подкатил комок.

— Это… — впервые в жизни слова застряли где-то в горле, отчего я смог лишь зло прорычать, будто чудовище из детских книжек: — ВСТАНЬ И ИДИ!

В следующий миг мои внутренности скрутило, а сам я чуть не рухнул, вовремя опершись о стену. Потому как в это Слово я влил остатки маны — всю, досуха.

Вокруг Екатерины закружилась зелёная мана, скрыв женщину от людских глаз.

Несколько мгновений, и люди ахнули, лицезрея результат заклинания.

Розовые, как у новорождённой, восстановленные конечности приковали взгляды окружающих, которые, кажется, даже забыли, как дышать.

Екатерина тоже неверяще смотрела на свои новые руки и медленно, словно боясь, что они испарятся, шевелила пальцами.

— Мне нужен такой человек, — улыбнулся я, чувствуя себя полностью выжатым и даже больше. Теперь придётся минимум неделю сращивать заново разорванные каналы. Вот только это не означало, что я о чём-то жалел, особенно глядя на её светящиеся жизнью глаза.

— Тогда я стану вашим преданным вассалом, — она посмотрела на меня, и в её голосе была решимость и неуступная вера.

Даже став здоровой, Екатерина не изменила себе.

Знавал я добродетельных нищих, которые, обретя богатство, превращались в гнилой мусор. Так же и со здоровьем, пока ты болен — обещаешь богу за излечение что никогда не обидишь ближнего, а в день получения желаемого, многие тут же забывают свои слова.

Но к Екатерине это не относилось. Её душа осталась такой же чистой и открытой.

— Хорошо, — кивнул я ей, чувствуя тепло на душе. И добавил, обращаясь к остальным: — Скоро сюда прибудут медики и служивые люди. Если хотите, можете дождаться их здесь или, если есть силы подняться, то наверху.

Оставаться никто не захотел.

Екатерина встала на свои новые ноги и начала помогать ослабшим подниматься по лестнице. К ней присоединились те, у кого было больше сил. В первую очередь, конечно, поднимали детей.

Я смотрел на этих людей и сожалел о том, что пока не восстановил свою силу, и потому не могу исцелить всех. Но, как говорил Фёдор, медицина и фармакология должны помочь. И это хоть немного, но примеряло меня с действительностью.

Когда мы вышли в холл гостиницы, то к нам подскочил какой-то худосочный мужичок в синем пиджаке, с длинным носом и мелкими крысиными глазками.

— Кто вам позволил пройти в служебные… — начал верещать он, но вопрос застрял у него на языке, а сам он расширившимися глазами уставился на то, как за мной следом выходят полуживые люди в лохмотьях.

Одновременно с этим, в главные двери гостиницы ворвались люди с оружием в одинаковой чёрной форме. Они увидели нас и с криками:

— Работает тайная канцелярия, никому не двигаться, — рассредоточились по холлу.

— Павел? — спросил один из них и окинув взглядом испуганных людей, добавил уже для них: — Сейчас прибудут врачи.

— Екатерину я заберу с собой, остальные на вашей совести, — сказал я и зашагал на выход. Останавливать ни меня, ни бывшего капрала сухопутных войск его Императорского величества виконтессу Екатерину Садальскую, а ныне освобождённую мной узницу вампиров никто не рискнул, а потому, мы спокойно покинули злополучную «Волгу».

* * *

В одном из высоких кабинетов тайной канцелярии, каких в столичном управлении было совсем немного, дознаватель докладывал о происшествии с вампирами и одним древним магом по имени Павел.

— Значит, — резюмировал хозяин высокого кабинета, светлейший князь Пётр Афанасьевич Долгоруков, глядя сквозь своего подчинённого и фронтового товарища Сергея Степановича Кислицина, — в центре города засело целое гнездо упырей, и никто ничего не заметил?

— Верно, — морщась, подтвердил Кислицин. И было отчего! Это не просто плевок в лицо правоохранительной системе, это можно сказать удар ниже пояса!

Некоторое время князь молчал, после чего кивнул сам себе и нарочито ровным голосом, несмотря на искры ярости в глазах, спросил:

— Ты звонил Павлу?

— Да. Он допросил одного из упырей. Тот сказал, что подобные гнёзда есть ещё в девяти городах страны. Мы уже работаем по информации.

— Результаты?

— Мы действовали оперативно, чтобы те не успели среагировать. А потому подготовка была минимальной…

— Потери?

— Семнадцать оперативников. Шестьдесят девять рядовых.

Когда доклад по гнёздам был закончен, князь тяжело вздохнул и задал риторический вопрос:

— После обучения у Павла, мы бы точно смогли бы справиться с этой проблемой без потерь, верно?

— Скорее всего у нас получилось бы не допустить смертей наших людей. С учётом того, что ни один из сильных вампиров убит или задержан не был. Не знаю каким образом Павел в одиночку расправился с целым гнездом, но мы смогли лишь устранить второсортных обращённых, — в голосе Кислицина нет-нет, да проступали нотки сдерживаемой ярости и раздражения. Какие-то кровососы, безнаказанно хозяйничают на территории Империи! И не в какой-то глуши, а в крупнейших городах регионов, да ещё и вот так, особо не скрываясь!