Я посмотрел на него как на идиота и с недоумением спросил:

— Ты сам-то как думаешь?

Тот мгновенно замялся, не решаясь произнести очевидное.

— Вот видишь, — недобро улыбнулся я. — Ты всё сам понимаешь. И не стоит больше подходить ко мне со всякой ерундой.

Я зашагал в ту сторону, откуда прибыли звери.

— Но у нас нет таких денег, — с отчаянием в голосе крикнул мне вслед оборотень по кличке Зверь и по имени Степан.

— Вот, — я пнул мёртвого вожака. — Там откуда они пришли, много монстров попалось в мои ловушки. Соберите тела, сдайте в пункт приёма ну или сами распотрошите и продайте ингредиенты, и получите деньги. Почему я должен объяснять очевидные вещи.

Я недовольно цокнул языком и ускорил шаг. Впереди послышался сдавленный писк. Итак, что у нас тут?

* * *

Сергей Степанович Кислицин, дознаватель второго ранга Главного Управления Имперской Канцелярии сидел в приёмной у своего непосредственного начальника, светлейшего князя Петра Афанасьевича Долгорукова и вспоминал свою поездку к странному старику.

Особенно ярко в памяти дознавателя запечатлелось сражение с изменёнными зверями. И ведь этот Павел далеко не всё показал. Где-то вне поля видимости твари попали в такие мощные ловушки, что до места добралась едва ли четверть от всей стаи. Во всяком случае именно так говорили ощущения дознавателя, а он им старался доверять.

Внезапно двери распахнулись и в проёме с залихватской улыбкой и в красивом мундире появился мужчина со светлыми, как и его волосы, бакенбардами. Он с тёплой улыбкой поприветствовал Сергея Степановича и позвал в кабинет.

— Ну-с, голубчик, излагай, — сказал мужчина.

— Я…

— И не надо мне твоих этих отчётов. Давай с позиции ощущений и фактов.

— Очень странная позиция, Пётр Афанасьевич, — с сомнением поглядел на него дознаватель.

— Почему? — словно действительно удивился, округлил глаза начальник.

— Всё потому, что есть реальные факты, и ничем не подтверждённые эмоции и чувства.

— Ну не скажи! — качнул белокурой головой Пётр Афанасьевич. — Я твоим ощущениям опытного дознатца куда больше доверяю.

В кабинете на несколько мгновений повисла тишина, которую прервал тяжёлый вздох Кислицина. И вот на кой-ляд с него требуют подробные доклады, если его непосредственное руководство нуждается в его личном, сугубо субъективном мнении, а не в точных данных.

— Силён он, и не скрывает этого. Может после комы и подрастерял форму, но не настолько, чтобы проиграть мне.

— Даже так, — забарабанил по столу Пётр Афанасьевич, удобно устроившись в своём кресле и посмотрел прямо в глаза напротив сидевшего дознавателя. — А эта волна?

Тот без лишних слов понял суть вопроса, но смог лишь пожать плечами.

— Если искусственная — тогда он настоящий монстр. Поскольку я не представляю, как это можно было организовать без сложного техно-магического оборудования. А если принять тот факт, что у него замок в руинах, а из имущества только земля да камни…

— И что ты предлагаешь? — с интересом уставился на него начальник.

— Пойти на все его требования, — выпалил дознаватель. — Если он действительно настолько могущественный древний маг, каким я его вижу, то он без труда сможет избежать смерти от наших рук…

— И податься к врагам, — закончил за него мысль Пётр Афанасьевич.

— Верно, — согласно кивнул дознаватель. — А если мы пойдём к нему на встречу, то получим несоизмеримо больше, чем потеряем.

— Твоё личное впечатление о его моральном облике.

— Уверен, если мы дадим ему институт, в котором будут помимо ИСБшников постоянные личные ученики, он никого из них не отпустит после окончания обучения. Да они и сами не захотят уходить. Павел… — на этом слове дознаватель скривился, вспоминая бой против изменённых, — многое знает и умеет.

— Понятно, — сказал светлейший князь и, пододвинув к себе папку с документами, начал неспеша листать заполненный убористым почерком отчёт дознавателя. — Значит ты нарочно сделал копию страницы на ухмаре, языке таком же мёртвом, как и цивилизация, говорившая на нём.

— Верно. Нужно было проверить. Но после боя с монстрами, это было уже излишне.

— Но он смог прочитать? — улыбнувшись, спросил Пётр Афанасьевич.

— Да. Несомненно. Но переводить не стал. И я не стал требовать, ведь всё равно не смог бы проверить.

— Значит по языку тела определил? — понимающе закивал начальник, и вытащив из стола манонасыщенный квас, который готовили специально для светлейшего князя, разлил по бокалам, что хранились вместе с напитком.

Принимая напиток, Кислицин подтвердил:

— Да, по языку тела. Читая копии на ухмаре, он впервые искренне удивился.

— Серёг, — внезапно изменился начальник, мгновенно превратившись из непосредственного руководителя, в давнего товарища, с которым они бок о бок фронт держали и кровь проливали. — Что сам то скажешь по нему?

— Честно — не знаю. Мутный он, себе на уме. Если насядет, то без последних трусов оставит…

— Но…

— Но мы не можем себе позволить разбрасываться шансами, особенно не призрачными. Чую я, если он слово даст, то сдержит его. Слёз мы выплакаем океан, но людей он обучит, а там и сам может поможет в войне.

— То есть, — нахмурил светлые брови Пётр Афанасьевич, начальник отдела дознания Главного управления, — будем выбирать из двух зол?

— И Павел — меньшее.

— Ну да, он не желает захватить нашу страну.

— Пока да.

— А что есть предпосылки? — осушив бокал, светлейший князь с прищуром глянул на своего фронтового товарища.

— Я не заметил ничего такого, но…

— Но исключать ничего нельзя, когда общаешься с могущественным человеком.

Серёга, он же дознаватель Главного управления, согласно кивнул и тоже осушил свой бокал.

— Тогда оформляй всё через нашу контору, — принял решение начальник.

— Будет сделано, — кивнул дознаватель.

Они встали, молча обменялись крепкими рукопожатиями.

Когда Кислицин вышел из кабинета, в его голове уже строилась цепочка дальнейших действий с номерами кабинетов должностных лиц, которые ему всё оформят максимально быстро и без проволочек. Но даже так, бюрократию не отменить, и какое-то время придётся подождать.

Поморщившись от подобного абсурда, дознаватель поспешил начать процедуру легализации Павла и внезапно осознал, что не знает ни его фамилии, ни отчества.

Вытащив телефон, он выбрал нужный контакт и нажал вызов. Несколько секунд в трубке слышались лишь равномерные гудки, после чего раздался знакомый голос.

— Павел Повелитель Слов слушает.

— Это Кислицин, Имперский дознаватель.

— Сергей Степанович, — не удивился собеседник и даже наиграно не обрадовался, будто точно знал, что он ему сам позвонит. — Чем могу?

— Мы согласны на ваши условия и готовы начать оформление прямо сейчас. Вот только я не знаю ваше отчество и фамилию.

— Это вы правильно, что готовы, — похвалил его Павел. — А что касается фамилии и отчества, погодите немного.

Имперский дознаватель терпеливо ждал и слушал, как Повелитель Слов расспрашивает какую-то девушку о значении слов «фамилия» и «отчество». Когда девушка, по-видимому внучка артефактора, смогла донести до него суть, Павел вновь заговорил в трубку.

— Пусть будет Павел Николаевич Светлов. И ещё, я тут подумал и понял, мне для должности ректора магического университета, просто необходим высокий титул. К примеру графский. Я тут на досуге поверхностно пробежался, и понял, что это для меня оптимальный вариант. Князь — слишком претенциозно, а барон — слишком мелко.

— Поверхностно? Пробежался? — переспросил имперский дознаватель, а в его голосе проскочили нотки истеричного смеха. — Вы большой шутник, Павел Николаевич.

— А как без улыбки-то жить? — явно смеясь, спросил Повелитель. — И вообще, кто приедет магический контракт со мной подписывать?

— А кто подойдёт? — с трудом давя смех, спросил Кислицин.