— А давай нашу? — внезапно предложил Григорий.

— А давай! — живо согласился Слава.

— Что за песня, Григорий? — поняв о чём речь, зачем-то спросил я. Всё равно ведь ни одной не знал из этого времени.

— Да какой я тебе Григорий! — всплеснул руками артефактор. — Я для тебя — Гоша!

— А песня, — подхватил Слава, — наша, фронтовая. Мы же с Гошей служили вместе. Пошли добровольцами на фронт и три года на передке жопы рвали.

Я с уважением посмотрел на артефактора, что мгновенно вырос в моих глазах как человек. А потом они затянули.

'Слышишь, брат, труба зовёт нас в бой,

За Родину-мать, за край родной!

Над нами знамя, триколор святой,

Империя наша, гордость и покой!

Враг наступает, злобой полон взгляд,

Но русский солдат не повернёт назад!

За веру, за родину, за наш народ,

Вперёд, братья, в атаку!'

Они прервались чтобы, сквозь выступившие скупые слёзы, промочить горло и продолжили песню:

'За веру, народ и отечество!

Грохочет земля, летит картечь!

Мы — щит державы, её плечо,

За честь Империи, за русский меч!

Пусть враг трепещет, пусть дрожит земля,

Мы — сыны России, мы — её броня!

За Родину-мать, за народ, за нас,

Вперёд, братья, в бой!'

Они ещё продолжали петь, а я задумался о идущей сейчас войне. Кажется, Федя что-то говорил про оружие, которое они искали в руинах моего замка.

Время идёт, а ничего не меняется. Всегда находится кто-то, кто желает присвоить наши земли. Вот и сейчас, как рассказали мне Гоша со Славой, наши «добрые соседи» решили, что им тесновато, и не нашли ничего лучше, как развязать войну с Российской империей. Самоубийцы и дегенераты.

Наконец, боевые старики угомонились и пропустив ещё несколько стопочек отправились спать. Собственно, как и я сам.

* * *

Утро было недобрым. Голова гудела так, словно в ней поселился рой разъярённых пчёл, которые при любом неловком движении, жалили меня изнутри, доставляя невероятные страдания.

— Вот, — глядя на моё изнеможденное лицо, протянула мне какую-то зелёную банку Маша.

— Это что? — спросил я, тем не менее приняв сосуд.

— Рассол огуречный, — раздражающе бодро улыбнулась она. — Он поможет.

Я, не задавая лишних вопросов, присосался к краю банки с жадностью поглощая кисловатую жидкость. И с каждым глотком, ко мне возвращалась жизнь, а головная боль постепенно отступала.

Осушив банку, я вытащил немного сморщенный зелёный овощ и тут же его съел.

— Спасибо, — вернул я стеклотару девушке и вздохнул полной грудью. — А где…

— Деда с дядей Славой уже позавтракали, сказали, что ждут вас на пятом причале.

— Зачем? — нахмурился я.

— Да не будут они пить больше, — видя мою реакцию, рассмеялась она. — Так, может опохмеляться немного.

Мозг соображал туго, и потому я не сразу понял значение нового слова. А когда смысл всё-таки со скрипом пробрался в сознание, то меня чуть не вывернуло. Я, если честно, раньше всегда магией пользовался, и любой напиток, попав мне в рот, превращался в безвредный тонизирующий сок.

А сейчас, в отсутствии маны, обезвредить всё то, что вчера выпили, оказалось невозможным. Всё-таки, накопители маны очень нужны! И не только для войны, но и для дружеских посиделок. И может, для посиделок как раз в первую очередь.

С другой стороны, вчера было действительно весело. Я уже так не смеялся… да если честно и не помню, когда в последний раз. Конечно, по молодости у меня подобные загулы случались очень часто, вот только когда это было? Лет четыреста назад, если не больше. И тут я не учитываю время комы…

— Вы поедете на причал? — спросила меня Маша, щёлкнув по торцу синей палочки в руках, и раскрыла небольшой красный блокнот.

— Конечно, — согласился я. — Интересно, что они придумали.

— Хорошо, — кивнула она и палочкой поводила по чистому листу, оставляя на нём ровные строки.

Это что, современный аналог пера? Лихо! Без всяких чернильниц.

— А что ты там записываешь?

— Ваши расходы на такси, потом предъявлю деду, — невозмутимо ответила она и добавила словно невзначай: — И я согласна стать вашей помощницей.

— Это замечательно! — улыбнулся я. — Тогда начнём вот с чего. Научи-ка меня пользоваться вот этой штуковиной.

Я вытащил из кармана подаренный Федей телефон и протянул девушке.

Она несколько мгновений рассматривала аппарат, затем скривила симпатичное лицо и припечатала:

— Старенький.

— Ну, не такой уж и старый. Скорее мужчина в самом расцвете лет.

Несколько секунд Маша переводила непонимающий взгляд с меня на телефон, после чего я не выдержал и засмеялся.

— И такси не нужно, — вспомнил я про личного водителя. — У меня своё, персональное!

* * *

Великая и могучая река, что на моей памяти была узким ручьём, встретила меня освежающим ветерком и невероятным речным запахом. Несколько мгновений я просто стоял на каменной пристани и впитывал всем естеством атмосферу этого места, будто сливаясь со стихией.

— Паша! — услышал я знакомый голос сбоку. — Ты чего там застыл! Айда к нам!

Мои первые друзья в этом времени, с комфортом расположились на пристани. Белый складной столик и таких же три стула, один из которых сейчас пустовал.

Я улыбнулся и, подойдя к ним, занял свободное место.

— Мы тут рыбачим, присоединяйся! — Георгий потянул на себя какую-то длинную, судя по всему, телескопическую, палку. — Это спиннинг. На него я в том месяце вот такую щуку поймал.

Держа спиннинг в правой, он в сторону повёл левой, показывая длину своей добычи.

— Ага, — тут же заржал Слава. — И был у неё вот такой глаз.

Слава свёл свои запястья друг к другу, будто его руки были связаны, показывая неестественно огромный орган зрения для рыбы.

Потом меня начали учить рыбачить и похмеляться. Первая наука далась легко, а вот со второй возникли сложности. Пить, и даже смотреть на… чай я решительно отказался. А вот ловля рыбы на спиннинг меня неожиданно увлекла. Казалось, какой смысл раз за разом бросать спиннингом блесну с присоединённым к ней крючком, и поймать, в случае успеха, всего лишь одну рыбёшку?

Вот только на деле, контраст между спокойным ожиданием и адреналином борьбы с нежелающей выбираться из стихии рыбы, превращал рыбалку в нечто волшебное, сродни истинной магии.

Время пролетело незаметно, а потому мелодия, что раздалась у меня из кармана, застала врасплох. Я спешно вытащил телефон и заученным движением тыкнул на зелёную кнопку.

Мужики одарили меня недовольными взглядами, но промолчали.

— Павел, это Фёдор. Тут приехал Имперский дознаватель. Просит вас, — раздалось в трубке.

— Тогда сразу пусть едет к замку. Я туда же выдвигаюсь.

— Хорошо, — немного заторможенно ответил Фёдор.

— Вот и ладно, там встретимся.

* * *

Спустя час я уже лицезрел стройку. Дознаватель с Фёдором ещё не прибыли, а потому я коротал время за поглощением природной маны и восстановлением внутренних энерго-каналов. Ну и над проверкой всех моих заготовок. Если всё пойдёт как надо, то они мне скоро понадобятся.

Вдалеке послышался нарастающий шум двигателей, и одновременно с этим на краю восприятия я ощутил движение маны. И мгновенно напрягся. Вовремя, однако, гости приехали — ни раньше ни позже.

— Степан! — крикнул я.

Буквально через мгновение на мой зов явился оборотень. Я даже удивлённо огляделся, в поисках укромного места, где он всё это время прятался. Но ничего кроме мелкого строительного мусора не нашёл. Не из-под земли же он выпрыгнул? Хотя, ладно, сейчас не до этого.

— Слушаю, господин.

— Стройку приостанавливай. Людей прячьте. Сюда приближаются изменённые маной звери. Задача для тебя и твоих людей — защита рабочих. Понятно?