Он потянулся к бардачку, открыл, достал вилку. Десертную. Протянул ей.

Она сидела, широко раскрыв глаза.

Он. Сделай мне больно.

Она вжалась в спинку кресла.

Она. Не буду.

Он. Что? Личное?

Она. Да! Это только между нами!

Он. Крови хочешь? Могу сам себя порезать...

Она. Не надо!

В её глазах страх...

Он. Как вообще любовь может так душить и убивать... Ведь должно быть хорошо... А я умираю... Я до тебя вообще не знал что это за чувство... Но теперь я знаю... И даже так... я счастлив... Сам всегда презирал слабость... Смеялся над влюблёнными... Они же как поехавшие... И сам споткнулся...

Схватил её - и усадил на себя, лицом к себе, завёл руки за спину, крепко сжал. Её грудь прямо перед его носом... И он смотрит так жадно... Она чувствует твёрдость под собой...

Она брыкается, вырывается, пытается укусить его - он уворачивается.

Мудак оживает. Заводится.

Он. Какая дикая... Сдайся!

Она. Никогда! Только ему сдамся!

Впивается в неё губами...

Она кусает его...

Его рука лапает её за грудь - и она вся извивается, чтобы скинуть его грудь с себя, но вместе с тем, ёрзая, он заводится ещё больше. Ну что за капкан!

Слышится визг тормозов, вокруг машины, с разных сторон; он расцепляет объятия - и она, почувствовав, что хватка исчезла, сползла на сидение.

Чёрные джипы.

Из одно вышел Костя. Ещё минимум шестеро. Все одетые total black. А лица... как будто убивать идут...

Он ведь убьёт...

Предупреждал...

Даже слушать не будет...

Костя идёт к машине. В руке пистолет...

Она вся сжалась...

Бледная...

Выстрелил в стекло задней двери - намеренно, чтобы в людей не попасть.

Полину трясло. Не узнавала мужем. Никогда таким его ранее не видела... Ну прям бандит, уголовник...

Подошёл ближе. Смотрел брату в глаза. Полина не шевелилась.

Мудак. Нахуй мне твоя девка не нужна! Просто проверял!

Костя. Своих жён проверяй!

Мудак. Она же высасывает жизнь. Ты, я, муж её, дочь... Она же убивает собой...

Полина зажмурилась.

Выстрел.

Полина почувствовала кровь на своём лице. Слёзы текли, дышать тяжело...

Она - следующая...

Дверца рядом открылась... Она боялась смотреть... Она не хочет смотреть ему в глаза, видеть, как он убивает её...

На ней руки...

Она как в невесомости...

Костя. Сжечь! Дотла!

Проваливалась в темноту...

III ГЛАВА № 23 ПОЛИНА

Полина открыла глаза. Лёжа.

Села.

Кожаный диван. Полумрак. Видимо, кабинет. Его кабинет?

Всматривалась в темноту.

Фигура за столом. Напротив.

Она. Пить...

Он встал из-за стола, подошёл к маленькому холодильнику на полу, достал бутылку, открыл, подошёл, протянул её.

Она задрала голову. И встретилась с ним взглядом. С мужем.

Сердце так колотится...

Сделала глоток.

Он сел на корточки, рассматривал её.

Она заметила татуировку "Полина" на его шею. Слева от кадыка, если смотреть как она сейчас смотрит. Под тонкой плёночкой. Свежая.

Потянулась, коснулась кончиками. Еле-еле, почти не чувствуется.

Она. Больно?

Он. Тебе будет больно. По-ли-на.

Она сглотнула.

Отвернулся, взял со стола нож.

Обещал же пулю в лоб... Зарежет? Чтобы умирала долго и мучительно?

Тело слабое. Но надо собраться. И бежать...

В её глазах ужас - видит, конечно. Она и не скрывает...

Пытается сосредоточиться. Это незнакомый кабинет. Где они? В "их" новом доме?

Она подскочила, толкнула его в грудь, выбежала из кабинета, бежала по коридору на свет - и не ошиблась; вниз по лестнице, открыла дверь, и оказалась во дворе...

Окно распахнулось.

Он. Держите её!

Охрана тут же поймала её, крепко держала. Она всё равно не сдавалась, брыкалась.

Мартовская ночь, холодно, а она в том же платье. Холодно пиздец как. Но она брыкалась, кусалась, царапалась...

Костя вышел к ней.

Смотрел в глаза. Злой. Он такой другой...

Приказал отпустить её.

Он. Далеко собралась?

Она. Подальше отсюда?

Пощёчина ему.

Стерпел.

Он. Моя.

Она. Пленница? Рабыня? Вещь?

Он. Жена.

Схватил её за руку и потащил обратно в кабинет...

Он. Поиграть хочешь? Будет жёстко...

Оскалился.

Схватил нож, поднёс к её руке.

Он. В глаза мне смотри!

Щас полоснёт по венам...

Смотрела. Дрожала.

Порезал её ладонь. Неглубоко. Несильно. Но всё равно больно...

И порезал свою ладонь.

Соединил их, вжался.

Он. Теперь мы повязаны кровью...

Положил нож на стол.

Она. Это... всё..?

Он. А ты думаешь что? Я сделал татуировку с твоим именем, чтобы бить тебя?! Так ты обо мне думаешь?!

Она. Ничего не было...

Он. Я знаю. У него в машине была прослушка. Я слышал каждое слово.

Она. Зачем..?

Он. Я должен был убедиться. Толкнуть тебя в его руки... Чтобы быть уверенным, что я - не замена брату.

Ещё одна пощёчина. Порезанной рукой. Взвыла.

Она. Да вы оба больные!

Он. Ну теперь-то есть только я.

Она. Ты убил брата...

Он. Я. Предупреждал.

Она сделала шаг назад.

Он. Что? Больше не нравлюсь? Увидела мою другую сторону. Не нравится?

Она. Если всё слышал... зачем тогда...

Он. Да он бы от тебя не отстал! Так и кружил бы! Или тебе нравится, что у нас треугольник?

Она. Не было никакого треугольника...

Он. Но он всё время влезал! И не остановился бы! Что? Жалеешь? Скучаешь?

Она. Нет! Ты же слышал!

Он. И видел. Как сидела на нём...

Она. Он силой...

Он. Всё. Захлопнись.

Что? Он никогда так с ней не разговаривал.

Как будто мысли её читает...

И что это? Противостояние? Силы и слабости? Власти и непокорности?

Он. На пол. Пол-ина.

Нет. В его взгляде что-то не то... Он... другой...

Подошёл ближе; вплотную; схватил за ладонь, сцепил в замок, сжал. Это, что, запоздалая ответка?

Корчилась от боли, зажмурилась, но терпела, беззвучно.

Он. В глаза. Смотри.

Тянул вниз, но она не слушалась.