— Он показывает ей, как работает проектор.

Она фыркнула.

— Не только это он ей показывает.

— Что это значит?

Она снова фыркнула.

— Ты слишком мал.

Я был не настолько мал, каким казался. Больше нет. Не после этого лета. Меня пронзила острая, жгучая тревога, словно тысячи раскалённых иголок. Я оставил колу на стойке и направился к двери, ведущей в проекционную.

Девушка спросила:

— Ты будешь брать колу или нет?

Я открыл дверь и оказался в коротком темном коридоре, ведущем к лестнице. Там горел один маленький светильник, и его как раз хватало, чтобы разглядеть ступеньки.

Я поднялся по лестнице. Справа была стена, слева — узкий проход и проекционная будка. Из прохода можно было посмотреть вниз и увидеть людей на балконе. Даже в полумраке я разглядел, что все они — цветные. Я мог видеть пространство за балконом и передние ряды для белых посетителей. Я видел экран и слышал гул проектора. Из проекционной доносились приглушённые звуки и что-то стучало о стену.

Я стоял, не зная, что делать, но в конце концов принял решение. Я подошел к будке и попытался открыть дверь, но она была заперта.

Я позвал:

— Кэлли.

— Уходи, — послышался голос Джеймса. — Мы сейчас выйдем.

Он был едва слышен, словно приглушён подушками. Будка была почти звуконепроницаемой.

Я пнул дверь, пнул изо всех сил.

— Позови папу, — крикнула Кэлли, — позови… — и её голос оборвался.

Я ударил плечом в дверь и начал выкрикивать имя Кэлли.

Я повторил это два или три раза, потом дверь резко распахнулась, Джеймс схватил меня, втащил внутрь и захлопнул дверь.

— Заткнись. Ты всех переполошишь. Не мешало бы выбить из тебя все дерьмо.

Я огляделся: проектор щёлкал, его маленький огонёк светился голубым. В этом голубом свете я увидел Кэлли у стены. На её блузке были оторваны две верхние пуговицы. Тогда я заметил, что на лице Джеймса — царапины: они тянулись от уголка глаза до подбородка.

— Что вы сделали? — спросил я.

— Ты слишком мал, чтобы понять, — ответил он.

Кэлли бросилась ко мне. У двери она обернулась к Джеймсу:

— Только попробуй подойти ко мне ещё раз. Слышишь? Если мой папа про это узнает… а он узнает! Он переломает тебе все кости.

Джеймс придвинулся ближе и негромко рассмеялся.

— Да, пожалуй, ничего бы и не вышло. Ты же просто дрянь с окраины. Мусор из драйв-ин. Маленькая шлюшка. Только и можешь, что дразнить.

Келли влепила ему пощечину и наступила каблуком на ногу. Он согнулся, пытаясь сказать «сука», но у него не получилось.

Кэлли схватила меня за руку, и мы вышли из будки, спустились вниз и выбежали в фойе, причём она одной рукой придерживала ворот блузки.

Когда мы проходили мимо буфета, девушка за стойкой бросила:

— Эй, подружка. Ему нравится пожёстче, да? И знаешь что? Один раз получит — второй уже не захочет. Уж я‑то знаю.

Кола всё ещё стояла на стойке. Кэлли схватила стакан и выплеснула его содержимое девушке в лицо.

— Меня не удивляет, что ты это знаешь, — сказала она, и мы вышли на солнечный свет.

Мы дошли до машины. Когда Кэлли села за руль, она опустила голову на него и разрыдалась, содрогаясь всем телом.

— Он тебя обидел, Кэлли?

— Этот подонок залез рукой мне под блузку. Я расцарапала ему лицо и пнула между ног. Но знаешь, Стэн, что хуже всего? Он думал, что я ему позволю. Он всегда так думал — с самой первой встречи. Наверное, я сама его провоцировала и дразнила. Но я не подразумевала большего… Ну, ты понимаешь. Просто флиртовала. Я… О, Стэн, я сама не знаю, что я делала.

— Как бы там ни было, — сказал я, коснувшись её руки, — у него не было права так поступать.

Она выпрямилась, вытерла лицо тыльной стороной ладони и повезла нас домой.

По приезду домой, Кэлли остановила машину на подъездной дорожке и попыталась взять себя в руки.

— Ты расскажешь папе? — спросил я.

— Думаю, нет. Не хочу, чтобы он знал, что я…

— Ты ничего не сделала. Он сам предложил показать тебе, как работает проектор.

— Мне плевать, как работает проектор. Я хотела побыть с ним… Не в том смысле… Он старше, симпатичный, и я думала, ну… Не знаю, о чём я думала. О, Дрю это тоже не порадует. А Дрю мне нравится. Мне не стоило с ним заигрывать. Я хотела доказать, что смогу раздобыть нужные тебе сведения. Но не уверена, что всерьёз этого хотела. Я… я чувствую себя такой… дешевкой.

- Ты не дешевка. Ты же отбивалась, верно?

— Да.

— Он удивился, когда ты начала сопротивляться?

— Ещё как. Он попытался меня поцеловать, но я не позволила. Многие парни пытаются меня поцеловать, так что в этом не было ничего особенного, и я не грубила. Просто сказала что‑то вроде «Не-а». Тогда он полез ко мне, и я его ударила. Ему это не понравилось. Он дал мне пощечину, а я расцарапала ему лицо. Он схватил меня за рубашку, оторвал пуговицы и сказал, что сделает со мной все, что захочет. Но я пнула его, и он упал на колени. Он только что поднялся, когда ты пришёл. Я была готова драться дальше, но рада, что ты пришёл — и мне не пришлось. Там была почти полная звукоизоляция. Вот зачем он затащил меня туда: если бы я закричала, никто бы не пришёл на помощь — меня бы просто не услышали, если только кто‑то не стоял бы прямо у двери. Я рада, что ты пришел, Стэнли. Я действительно рада.

— Я тоже.

Кэлли достала салфетку из бардачка и принялась приводить в порядок растёкшийся от слёз макияж. Она стерла размазавшуюся помаду. Нанесла свежую пудру и запахнула блузку там, где оторвались пуговицы.

— Я не знала, что всё бывает так… — сказала она.

— Я тоже.

— Я нормально выгляжу?

— Если не считать блузки… И вид у тебя немного потрёпанный. На твоём месте я бы сразу пошёл к себе в комнату.

— Так я и собираюсь.

Дома на диване сидела Рози и читала журнал. Когда мы вошли, она вскочила — поняла, что её застали бездельничающей. Она улыбнулась, но затем ее улыбка погасла. Она изучающе посмотрела на Кэлли.

— Что с вами случилось, мисс Келли?

— Случилось? — переспросила Кэлли. — Ах, ничего. Ты про блузку? Я сама её порвала. Рукой. Глупая случайность. Я…

— Мисс Кэлли, вы мне врёте.

— Рози, как ты смеешь!

— Какой‑то мужчина к вам приставал.

— О чём ты говоришь, Рози? Не могу поверить…

— Я знаю, потому что сама через это проходила. Вижу по тому, как вы себя держите. Вы не в себе, это сразу заметно.

— Рози, ты говоришь глупости.

Рози шагнула вперёд и легонько шлёпнула Кэлли по щеке.

Кэлли в изумлении подняла на неё глаза и приложила руку к щеке.

— Я не собираюсь делать большего, чем уже сделала, но я сделала это для вашего же блага. Вы не должны держать это в себе. Не повторяйте моих ошибок. Мужчина не имеет права поднимать на вас руку. Спросите у своей мамы. Ваш папа с ней так не обращается. Это тот, Дрю?

Кэлли внезапно разрыдалась.

— Нет, — выдохнула она.

— Он вас ударил? — спросила Рози, обнимая Кэлли.

— Это был не он, — вмешался я. — Это был Джеймс Стилвинд.

Рози кивнула и подвела Кэлли к дивану. В комнату вошёл папа, окинул взглядом меня у двери и Кэлли на диване рядом с Рози. Рози обнимала Кэлли, укачивала её и приговаривала:

— Все будет хорошо, девочка.

— Что, чёрт возьми, случилось? — спросил папа.

Никто не ответил.

В комнату вошла мама.

— Почему Кэлли плачет? Кэлли?

Мама подошла и села на диван так, чтобы Кэлли оказалась между ней и Рози. Кэлли высвободилась из объятий Рози и обняла маму.

Мама сказала:

— Скажи мне, Кэлли.

— Послушай свою маму, — сказал папа. — Скажи ей… Кто порвал твою блузку, Кэлли?

— Оставьте ее в покое, мистер Стэнли, — сказала Рози. — Ей нужно время.

Папа посмотрел на меня.

— Что случилось, Стэнли? Ты‑то, чёрт возьми, уж точно должен рассказать. Кто‑нибудь из вас должен.

— Мистер Стэнли, выйдите из комнаты, — твёрдо сказала Рози.