– Склеп… – объяснил он, – похоже, в нем была оборудована ловушка.

– Но почему? – простонал монсеньор.

Нетвердо держась на ногах, они подошли к тому, что осталось от дверного проема. Несколько минут они окликали тех, кто мог остаться в живых, однако Борелли понимал, что это бесполезно. Никакая надежда не могла устоять под тяжестью обрушившихся сводов. Не вызывало сомнений, что никто не мог выжить под массой обвалившегося кирпича.

Гул продолжался, угрожая новыми обвалами.

– Оставаться здесь нельзя! – Указав вверх, Игорь увлек Борелли вперед к выходу.

14:07

Спасаясь от преследующей их по пятам смерти, Борелли карабкался по ступеням, высеченным в каменистом грунте. Он прижимал к груди то, что ему удалось спасти. Его сердце колотилось по покрытому золотым окладом переплету четвертого тома «Истории» Геродота.

Монсеньор выронил древнегреческий трактат, когда его отшвырнуло от сундука, но затем подобрал его с пола. Он уже успел мельком осмотреть книгу, стряхнув пыль с ее страниц, вытерев плесень с украшенного золотом переплета. И только тогда заметил нечто такое, что силился понять до сих пор…

Несмотря ни на что, одно не вызывало сомнений.

– Нельзя допустить, чтобы это пропало… – пробормотал Борелли, обращаясь в темноту, направляя луч фонаря на каске на винтовую лестницу.

– Монсеньор, позвольте мне нести эту книгу, – предложил Игорь, протягивая руку. – Нам еще долго подниматься.

Борелли оглянулся на сотрудника музея. Взгляд Игоря был полон боли невосполнимой утраты. Ужас и скорбь лишили крови его лицо, оставив его мертвенно-бледным.

Борелли крепче прижал к груди древний фолиант.

– Это моя ноша, и нести ее мне! Все эти люди погибли из-за моей глупости!

Игорь опустил руку.

С тяжелым сердцем Борелли продолжил подниматься по лестнице. Еще в Риме кардиолог отговаривал его от этой поездки, однако в настоящий момент мучительно болезненным каждый вдох делала не недавняя операция на сосудах. Грудь ему сдавливало чувство вины. Каждый удар сердца словно кувалдой колотил по грудной клетке.

– Не надо мне было торопить события, – с сожалением пробормотал монсеньор.

– Никто с вами не спорил, – возразил Игорь. – Нельзя было рисковать тем, что об этой находке станет известно. Нужно было забрать сундуки до того, как подземное хранилище будет разграблено.

Борелли с трудом сглотнул комок в горле. Сам он не далее как вчера использовал те же самые доводы, уговаривая российских археологов действовать быстро. Однако двигали им и другие соображения. Здоровье Борелли резко ухудшилось в последнее время, и он не мог позволить себе упустить такую возможность. В своем возрасте ему пришлось принять горькую правду.

Терпение – это роскошь молодых.

Раздавленный чувством вины, с ноющим сердцем, Борелли сделал очередной поворот на винтовой лестнице и свободной рукой отер пот со лба. Влажный воздух был удушливым; на стенах блестели скользкие подтеки. Безмолвно шевеля губами, монсеньор мысленно молился за погибших, и тут его нога поскользнулась на пятне черной плесени. Вскрикнув, Борелли взмахнул руками, падая на четвереньки. Сила удара о каменные ступеньки отдалась болью до самых зубов. Вывалившись из руки, драгоценный трактат ударился о стену и покатился вниз по лестнице.

Борелли вздрогнул – не столько от боли, сколько от страха испортить древнюю рукопись. Приподнявшись на одной руке, он обернулся назад.

– С книгой ничего не случилось?

Поспешно спустившись вниз, молодой человек подобрал фолиант и поднялся наверх к своему спутнику. Он протянул ему древнюю книгу.

– Похоже, ничего страшного не произошло. Переплет, хоть и древний, оказался прочным.

Борелли с облегчением положил старинную рукопись на колени, мысленно представляя себе то, что осталось погребено под огромной массой кирпичей. На то, чтобы спасти все эти книги, потребуются недели – если такое вообще будет возможно. Да, погибли люди – но у монсеньора перед глазами стояли книги, которые он успел увидеть лишь мельком, настоящая сокровищница древнегреческих и древнеримских текстов. Платон, Аристотель, Птолемей, Гиппократ…

Борелли резко выпрямился, осененный внезапной догадкой. До него вдруг дошло, что общего было у этих книг – по крайней мере, тех, что хранились в открытом сундуке.

– Все эти книги… – пробормотал он. – Это же научные трактаты!

– Прошу прощения, монсеньор? – вопросительно посмотрел на него Игорь.

– В них содержатся работы греческих и римских мыслителей, стремившихся понять устройство мира. – Борелли накрыл ладонью лежащую на коленях книгу. – Даже «История» Геродота – не столько исторический труд, сколько аналитические путевые заметки. В первую очередь в них описываются различные страны и живущие в них народы. Считается, что этот монументальный труд основан на путешествиях Геродота по тому миру, который был известен тогда.

– Если вы правы, почему эти книги были спрятаны? – нахмурился Игорь. – С какой целью? – Он всмотрелся вниз. – И зачем устраивать в хранилище ловушку? Что стремились скрыть те, кто все это сделал?

– На мой взгляд, речь идет скорее о защите, – покачал головой Борелли. – О стремлении сохранить тайну.

– Какую тайну?

– Местонахождение Золотой библиотеки.

Стоящий рядом Игорь ахнул – недоверчиво, но в то же время потрясенный.

Не обращая на него внимания, Борелли посмотрел на блестящий металл, украшающий кожаный переплет. Он признавал то, что именно блеск золота заставил его выбрать как раз этот том. Однако его рукой двигала не алчность. То была тяга к утраченным знаниям.

– Если нам удастся ее обнаружить… – начал монсеньор, но не договорил.

«Быть может, это открытие хоть как-то искупит гибель тех, кто остался под завалами…»

– Если библиотека действительно существует, – поникшим голосом промолвил Игорь, – скорее всего, она проклята, как утверждали многие на протяжении столетий.

Борелли покачал головой, отказываясь признавать поражение.

– Даже эта ловушка… ее устроили много веков назад. Это говорит о том, что собрание научных трудов было спрятано сознательно. Быть может, это что-то вроде испытания, одной хлебной крошки из целой цепочки, которая должна привести к остальной библиотеке. В том случае если у искателя хватит сообразительности разгадать все загадки и при этом остаться в живых.

– Но как в этом убедиться? – Игорь поднялся на ноги, горя нетерпением поскорее выбраться из подземного лабиринта.

Борелли взял его за руку, усаживая обратно.

– Я должен вам кое-что показать. Это очень важно.

До сих пор он не делился со своим спутником тем, что ему удалось обнаружить. На это не было времени. Сам монсеньор успел увидеть это лишь мельком, пока в воздухе висела пыль.

– Что вы имеете в виду? – спросил Игорь.

Борелли бережно перевернул обтянутую облупившейся кожей обложку труда Геродота. На форзаце был выполнен затейливый рисунок. Основным его элементом была раскрытая книга, сверкающая золотом, как и переплет самого фолианта. Очевидно, рисунок появился значительно позже – всего два или три столетия назад, в то время как манускрипт относился к эпохе Древней Греции.

Борелли направил луч своего фонаря на сияющее золотом изображение книги. Игорь застыл.

Позолота отразила свет, отчего рисунок раскрытой книги вспыхнул еще ярче. Толстый фолиант был раскрыт на середине. Он сиял над тщательно прорисованным изображением здания, судя по всему, церкви. Вся страница была покрыта какими-то надписями, но они выцвели, практически полностью исчезнув. Осталось лишь несколько символов, которые еще можно было различить.

Игорь прищурился, рассматривая форзац.

– Сбоку – это скандинавские руны?

– Полагаю, да. А также надписи на греческом. И, возможно, какие-то научные формулы.

– Но что это такое? Что изображено на рисунке?

– На мой взгляд, это карта. Зашифрованная в рисунках, буквах и числах. – Борелли указал пальцем на позолоченную книгу. – Карта, указывающая путь к Золотой библиотеке.