Болито сказал: «Ты можешь просмотреть эти документы, когда захочешь, Вэл. Но, короче говоря, похоже, пророчества и планы адмирала Годшела были воплощены в жизнь». Они подошли к столу и посмотрели на карту. «Большой флот, включая несколько кораблей, отпущенных с «Гуд Хоуп», собрался в Норт-Ярмуте в…

Норфолк. Это, пожалуй, ближайшая к Дании якорная стоянка любого размера. Адмирал Гамбье поднял свой флаг на корабле «Принс-оф-Уэльс», и под его командованием находится около двадцати пяти линейных кораблей.

Он улыбнулся, глядя на настороженный профиль Кина. «Я так понимаю, адмирал изначально намеревался взять „Чёрный принц“ своим флагманом, но опасался, что его не достроят вовремя». Он посерьезнел, внезапно вспомнив о Херрике, и сказал: «Будет много транспортов и войсковых судов – некоторые из них будут нести все плоскодонные лодки, необходимые для высадки армии, а также артиллерию для осады. Это будет крупнейшая совместная операция со времён Вулфа, захватившего Квебек в пятьдесят девятом». Он подумал о генерале в Гуд-Хоуп и медленно добавил: «Армией командует лорд Кэткарт, и, как мне сказали, у него в подчинении около десяти генерал-майоров, один из которых – сэр Артур Уэлсли. Я… полагаю, что Кэткарт и многие другие будут рассматривать эту атаку как подготовку к возможному наступлению на Европу».

Кин серьезно сказал: «Тогда да поможет Бог датчанам».

Болито сбросил тяжелое пальто и бросил его на стул.

Мы останемся на месте, пока флот Гамбье не пройдёт через Скагеррак, на случай, если французы попытаются атаковать суда снабжения. Если им это удастся, армия останется ни с чем! Затем мы последуем за ними для поддержки.

«Как и было приказано, сэр, «Глориес» капитана Кроуфута все еще находится в составе нашей второй дивизии к северу».

«Знаю», — он энергично потёр подбородок. «Передай сигнал Анемоне, Вэл. Отзови её в эскадрилью, а я отправлю Адама с донесениями для Кроуфута. Думаю, нам лучше держаться вместе, пока не выяснится, что происходит».

Когда Кин направился к экрану, Болито спросил: «Какие еще новости, Вэл?»

Кин вопросительно посмотрел на него и широко улыбнулся. «Я получил известие от Зенории, сэр».

Болито криво усмехнулся. «Я так и понял!»

«Свидание назначено». Слова словно полились из него потоком. «Похоже, к этому приложила руку леди Кэтрин. Они поговорили, и она пригласила её навестить её в Фалмуте».

Болито улыбнулся. «Рад это знать». Он обошёл стол и сжал руки Кин. «Никто не заслуживает той любви и счастья, которые она может предложить».

Когда Кин отправился передать сигнал, который должен был в конце концов быть передан Анемоне за горизонтом, Болито задумался, о чём говорили две женщины. Кэтрин мало что говорила об этом, но, очевидно, была очень рада их встрече. Что-то в её тоне подсказывало, что дядя Зенории, недавно вернувшийся из Вест-Индии, мог попытаться отговорить их от брака. Может быть, он хотел себе прекрасную девушку с лунными глазами?

Он вернулся к папке в холщовой обложке, которую носил в Тибальте в утяжелённой свинцом сумке на случай, если они снова столкнутся с более сильным противником, и перелистал страницы. Дверь открылась и закрылась, и он услышал шёпот Дженура, более глубокий ответ Йовелла. Они снова собирались вокруг ступицы колеса, спицы ждали, когда смогут связаться с другими кораблями и другими разумами от человека, который их вёл.

Но Болито видел реальность в прекрасном тексте. Двадцать тысяч солдат, артиллерия и миномёты, а также множество небольших судов, таких как бомбомёты и артиллерийские бриги, для поддержки высадки.

Они прорвутся на берег между Эльсинором и Копенгагеном. Если датчане выдержат длительную осаду, этот прекрасный город с зелёными шпилями рухнет. Это казалось неправильным. Датчане были хорошими людьми и хотели лишь, чтобы их оставили в покое.

Болито захлопнул крышку. Но другого выхода не было. Да будет так.

Кин вернулся и сказал: «Сигнал подан, сэр. Видимость хорошая, так что «Анемон» должен быть здесь до наступления темноты».

Они все еще обсуждали тактику и правильную формулировку его приказов капитанам эскадры, когда вошел вахтенный мичман и доложил, что брам-стеньги «Анемона» уже видны.

Болито понял, что это его племянник, и спросил: «Как вы устроились, мистер Винсент?» Затем он увидел тёмный синяк на щеке и несколько шрамов вокруг рта.

Винсент угрюмо ответил: «Я чувствую себя достаточно хорошо, сэр Ричард».

Выходя из каюты, Болито кротко заметил: «Небольшая ссора, не так ли?»

Кин пожал плечами. «Иногда трудно присматривать за всеми молодыми джентльменами одновременно, сэр».

Болито, заметив его неловкость, сказал: «Этот молодой человек — настоящий задира, с таким же зазнайством, как эта каюта. То, что он мой родственник, не имеет никакого значения в вопросах дисциплины. И я поделюсь с тобой ещё кое-чем. Он никогда не станет лейтенантом, если ты не веришь в чудеса!»

Кин уставился на него, пораженный такой откровенностью и тем, что Болито все еще мог его удивлять.

«Это была драка, сэр. Что-то вроде суда в оружейной. Другим был мистер Сигрейв».

Болито медленно кивнул. «Мне следовало догадаться. Никто лучше него не поймет, как обращаться с мелким тираном!»

Настроение улетучилось, он коснулся руки Кин и ухмыльнулся. «Просто будь благодарен, что тебе не придётся рассказывать моей сестре Фелисити!»

Когда «Анемона» наконец легла в дрейф под прикрытием «Черного принца» и пошла против ветра, зажглись фонари.

Йовелл запечатывал донесения для капитана Кроуфута, когда в порту входа раздался сигнал, и Кин повел Адама на корму, в большую каюту.

Болито пересказал суть того, что он уже объяснил Кину.

«Если французы продемонстрируют силу или попытаются помешать атаке или нашим судам снабжения, я должен знать об этом без промедления. Я пошлю весточку Зесту и Мистралю с первыми лучами солнца, но наша маленькая шхуна справится с этим».

Адам спросил: «Что говорят в Лондоне о замеченном большом лайнере Radiant?»

Кин резко сказал: «Они в это не верят».

Адам пробормотал: «Да, сэр».

Болито наблюдал за ним. Адам должен был вернуться на свой корабль до наступления темноты, и они займут свои места на ночь. Но что-то было не так. Он слышал это в голосе Адама; тот всегда был очень близок с этим племянником. Он позволил себе подумать об этом. Сын его брата. Много раз Болито жалел, что он не был его собственным.

Он сказал: «Возможно, лейтенант Эванс действительно ошибся». Он вспомнил, как валлиец выпил ром кружками. «Но я ему доверяю».

Адам встал. «Мне лучше уйти, дядя». Он посмотрел на него с тревогой и беспокойством в глазах. «Если мы будем драться, дядя, ты позаботишься обо всём? Ради всех нас?»

Болито обнял его. «Только если ты сделаешь то же самое». Он увидел, как Кин вышел из каюты, чтобы приказать своим людям отозвать гичку Адама, и тихо сказал: «Ты чем-то обеспокоен, Адам. Ты можешь командовать королевским кораблём, но для меня ты всё ещё мичман, понимаешь?»

Адам выдавил улыбку, но от этого его лицо стало ещё более задумчивым. «Ничего страшного, дядя».

Болито настаивал: «Если что-то случится, пожалуйста, сообщите мне. Я постараюсь помочь».

Адам отвернулся. «Я знаю, дядя. Это всегда было моей спасительной надеждой».

Болито проводил его до трапа, а тени между палубами молча наблюдали за ними, считая себя невидимыми или недостойными внимания своего адмирала. Как же они ошибались!

Болито прислушивался к приглушённому рокоту моря и осознавал, что, возможно, видит Адама в последний раз перед морским сражением, о неизбежности которого все его чувства уже предсказывали. Он внезапно почувствовал холод. Возможно, в последний раз.

Он сказал: «Олдэй рассказал мне о своем сыне».

Адам, казалось, очнулся от своих мыслей. «Мне было жаль, но, по правде говоря, ему нет места в бою. Я понимаю, что чувствует Олдэй, но я также знаю, что его сын падет в бою, если он останется. Я вижу признаки».