Адам слышал голоса, Джаго разговаривал с часовым. Что он подумал о том, что его вызвали в такой час, чтобы переправить шлюпку на Наутилус! Он не отходил от него весь день, кроме тех моментов, когда был здесь с молодым Дэвидом.

«Мичман Нейпир.

Мюррей был к этому готов. «Я доволен. И, признаться, удивлён. Однако небольшой совет. Если срочно требуется вперёдсмотрящий на мачте, пусть молодой Нейпир немного подождет, прежде чем снова поднимет руку».

Адам почувствовал, как его сухие губы расплылись в улыбке.

«Я благодарен. За всё, что вы сделали».

Мюррей посмотрел в сторону кормовых окон. Море было гладким и неподвижным, словно расплавленное золото в угасающем свете.

«Я всё время думаю об этих беднягах сегодня. Моя профессия требует от меня и беспристрастности, и сострадания». Он обернулся, его лицо скрылось в тени. «Но я благодарю Бога за то, что мы выжили, и за находчивость человека, который сохранил нам жизнь». Он протянул руку. «Гордитесь!»

Адам все еще чувствовал ладонь, шершавую, как у любого моряка, даже после того, как дверь за ним закрылась.

Хижина словно плыла в полумраке. Что будет завтра? И какое решение будет принято? Он видел свой маленький стол, поставленный на то же место, что и прежде; Морган, должно быть, измерил его. Чистый лист бумаги лежал посередине, как и прежде. Он почти видел, как слова вытекают из-под его пера.

Моя дорогая Ловенна…

Дверь открылась, и он отвернулся, снова оставив ее.

«Ты готов, Люк?»

«Гиг рядом, капитан».

Гордый.

11. Убежище

Джордж Толан откинулся на жёсткое сиденье и почувствовал, как тележка покачивается на повороте дороги, словно ялик в бурном море. Каждая мышца болела; он перестал считать дни и мили. И сомнения.

Он искоса взглянул на водителя. Его звали Дик, и он представился возчиком. Должно быть, он подслушал, как тот спрашивал дорогу к дому Болито, когда его оставила карета у гостиницы «Спаниардс».

Достаточно дружелюбно. «Я тоже туда пойду. С такой большой сумкой идти далековато!»

Капитан Болито, возможно, просто сделал жест, не более того, что бы ни утверждал его рулевой. В любом случае, они оба сейчас были в море. И это был Корнуолл, а не Лондон или какой-нибудь знакомый порт. Даже воздух был другим: чистым, с неуловимым морским оттенком. Он наблюдал за сменой цветов в живых изгородях: наперстянка, вика, смолевка; возчик назвал их в его честь. И вдруг: «Ты будешь чужим в этих краях?» Толан почувствовал это предостережение. Оно не покидало его, несмотря на мгновения, когда он начинал верить, что находится в безопасности. Вне досягаемости.

Он подумал о сэре Грэме Бетьюне, вице-адмирале, которому он служил с тех пор, как был капитаном. Слуга, помощник, неофициальный телохранитель: настолько близкий, насколько это вообще возможно, пока он был нужен.

«Значит, работаешь в старом доме?»

Толан сказал: «Я так думаю, да».

Он кивнул. «Посмотрите, мистер Йовелл, я полагаю. Хорошая старая палка, но острая, как гвоздь, так что будьте осторожны!» Он рассмеялся и щёлкнул вожжами. «Не говорите ему, что я так сказал. Я неплохо торгую в доме Болито!»

Толан расстегнул пальто. Солнце пригревало сильнее, чем он ожидал, или мне кажется? Конечно, они могли бы захлопнуть дверь перед его носом, словно он был каким-то бродягой. Болито наверняка забыл об их последней встрече, хотя лейтенант флага, Трубридж, постарался как мог, выдав Толану ордер на поездку дилижансом до Плимута, и даже на последний отрезок пути в качестве стороннего наблюдателя с несколькими другими пассажирами, которые скользили по узким дорогам, почти касаясь их голов ветвями деревьев.

Он снова увидел море, темно-синее и жесткое в отраженном свете, несколько белых барашков образовывали узор ближе к берегу.

Как следы когтей.

Теперь там стоял небольшой, выкрашенный в белый цвет домик, а рядом стоял мужчина с длинной глиняной трубкой и махал рукой, когда мимо проезжала телега.

Береговая охрана. Возчик указал на группу деревьев, тёмно-зелёных на фоне дороги и моря за ней. Согнутые, но выдержавшие всё самое худшее, что могло предложить это штормовое побережье.

Толан увидел дом. Конец путешествия. Он усвоил горький опыт: надежду нужно доказывать. И это было опасно.

Он расслабил руку, сжимавшую колено. Надежда могла быть фатальной…

Миновав какие-то ворота, сворачиваем на другую улицу. Люди, мальчик ведёт расседланную лошадь по булыжной мостовой. Кто-то чистит элегантное ландо, без всякого любопытства обернувшись на стук телеги.

Конюшни и какая-то башня, флюгер, вращающийся и сверкающий на солнце. Голуби взлетали, когда колёса затормозили у корыта с водой.

Возчик Дик пробормотал: «Смотри-ка, сынок». Но он улыбнулся и приподнял свою потрёпанную шляпу. «Добрый день, мисс Болито!»

Толан мельком увидел девушку, направлявшуюся к дому в амазонке, с хлыстом в руке. Она проигнорировала приветствие.

«Мне жаль беднягу, который попытается проложить себе путь вместе с ней!»

Толан спрыгнул на мостовую и полез в карман пальто. Возчик покачал головой.

«Нет, на этот раз с удовольствием». Он подмигнул. «Встретимся ещё!»

Толан поднял сумку. Шаг за шагом. Никаких глупых ошибок. Как та девушка, которая прошла мимо. Он даже не видел её лица, но вспомнил о своей сестре. Где она сейчас? Вышла ли она замуж? Вспомнит ли она обо мне без стыда? На мгновение его охватило что-то вроде паники. Неужели он рассчитывал остаться в безопасности, вечно живя во лжи? Кто-то коснулся его руки. «Никто за тобой не присматривает?» — и рассмеялся. «Извини, что заставил тебя вздрогнуть!»

Толан посмотрел на него, снова спокойный, настороженный. «Мистер Йовелл?»

«Я отведу тебя к нему». Через плечо: «Долго проделал, да?»

Толан последовал за ним; возчик уже разговаривал с кем-то другим, но небрежно приподнял шляпу, проходя мимо.

Он ответил: «Достаточно далеко», но подумал, что его слова остались неуслышанными.

Его проводник сказал: «Вот. Он будет в офисе». Он улыбнулся и вернулся во двор.

Вежливый. Никаких вопросов. Пока всё как и описал Люк Джаго. Он резко обернулся, берясь за дверную ручку, и чуть не столкнулся с молодой светловолосой женщиной в фартуке. Она в изумлении уставилась на него.

«Извините, я не знал».

Расстроен, зол; дело было гораздо глубже.

Толан, не делая резких движений, засунул руку под пальто.

Мне велели обратиться к мистеру Йовеллу. Он видел, как она медленно дышит, одной рукой откидывая прядь волос со лба. Меня зовут Джордж Толан. За дверью доносились голоса. Теперь наступила тишина. Из Лондона.

Её взгляд всё ещё был прикован к его лицу. За время службы у Бетюна он многое узнал о людях и их реакциях. Если не спешить с ответом, долго не протянешь: его собственные слова, сказанные не раз.

И эта девушка была...

Она слегка наклонила голову и наконец отвела взгляд.

«Кажется, я слышал об этом, цур».

Он тихо сказал: «Джордж» подойдет».

Она указала на дверь. «Он там», — и, казалось, напряглась, когда голоса возобновились. «Мне нужно идти. Моё место в доме». Она обернулась, но что-то заставило её бросить через плечо, возможно, из вежливости: «Меня зовут Дженна».

Мальчик, ведший лошадь в поводу, возвращался, и она воспользовалась возможностью, чтобы поспешить уйти.

Толан постучал в дверь и распахнул ее.

Дэниел Йовелл стоял у стола лицом к нему, когда он вошел в кабинет. Даже это показалось ему знакомым, судя по описаниям Джаго: полки и бухгалтерские книги, несколько гравюр и карт в рамках на стене, одна из которых висела криво, потому что дверь слишком часто захлопывалась. Даже плита, теперь уже не топившаяся, у которой Джаго время от времени согревался вместе с этой аккуратно одетой, дородной фигурой.

Йовелл протянул руку.

«Присаживайтесь. Вы Джордж Толан, если я не ошибаюсь».

Он снял со лба очки в золотой оправе и положил их на стол. «Нам сообщили, что вы приедете». Он позволил себе лёгкую улыбку. «В конце концов».