С высоты местность выглядела пустынной – долины и овраги, слепые

каньоны, лишь немногие с водой, и ни единого проблеска кристаллического блеска в утреннем солнце. Более того, одна из нарисованных отметок была новее остальных. Солнце отражалось от отметки. Неужели кто-то из Певцов действительно нашёл отметку Кеборгена? Она строго напомнила себе, что никто из остальных не заходил так далеко на север. Одна новая отметка из пяти. Но первоначальное аэрофотоснимок Ланзецкого выявило пять старых.

Киллашандра затаила дыхание. Кеборген не был на этом участке девять лет. Потому что не мог вспомнить, где он находится? Он собрал полезные осколки, щепки и триаду, стоившую целое состояние. Разве он не использовал время между штормовым предупреждением и побегом, чтобы перекрасить свой участок, чтобы легче было найти его после шторма?

Килашандра задумалась о претензиях и их нарушении. Ничто не мешало ей проверить очерченную территорию. Поднятие или резка кристалла считались уголовным преступлением.

Она снизилась и обогнула участок по окружности примерно в пяти футах диаметром от ярко нарисованной отметки хребта. Она не увидела других саней, хотя зависла над несколькими затенёнными уступами и нависающими скалами, чтобы убедиться. Она также не заметила ни искры, ни отблеска от кристаллов, освещённых солнцем. После первоначального осмотра она приземлилась на хребте. Краска была новой, лишь кое-где поцарапанной последним штормом. Она видела края старой, там, где новая была нанесена в спешке. Затем она нашла контейнер с краской, застрявший между камнями, где его бросили или унесло ветром. Она подняла его, ликующе улыбаясь. Да, Кеборген не хотел забывать об этом участке. Он потратил время, чтобы сохранить его.

Она посмотрела на хребты и ближайшие овраги и задалась вопросом: «Где?»

С этой точки обзора она могла видеть на пять километров во всех направлениях.

Поскольку Кеборген, очевидно, убрал осколки кристаллов со своего участка, не осталось никаких следов, указывающих на место его работы. Но ему пришлось бы спрятать свои сани от наблюдения с воздуха, как это сделал Моксон.

Итак, Килашандра провела остаток утра, облетая круг по поисковым траекториям. Она нашла пять мест: два частичных укрытия на юге, на 7-м.

квадрант, подкоп на западе 10, очень узкая слепая долина в 4 и два затененных ущелья на севере 2. На своей основной карте она отметила каждое место каким-либо отличительным контуром или скалой и углом, под которым она летела, чтобы различить его.

Погода больше не помогала ей, потому что в середине дня накрапывал дождь. Не было ни закатных лучей, которые могли бы её вести, ни прогретого солнцем кристалла, который мог бы её проинформировать. Она также не видела смысла сидеть на гребне. Другие певцы искали участок Кеборгена, и не было смысла быть так на виду.

«Ина, мина, питса тина», — скандировала она, указывая на одно место в каждом слоге. «Аллоо бумбарина, иша гоша, бумбароша, тысяча девятьсот первый!»

«Один» — это западный 4-й подкат.

Приближаясь с юга, она заметила, что гребень имеет необычный наклон. Поскольку он был со всех сторон защищён более высокими складками, эрозия не была вызвана ветром. Она постаралась как можно точнее приземлить сани на неровной поверхности рядом с выступом. Сначала она осмотрит местность. Надев дождевое снаряжение, она заметила, что по обе стороны уступа, который, как оказалось, был как раз подходящей длины для саней, сыпался мусор.

Воодушевленная, она вышла и осмотрелась. Камнепады были давно заложенными, хорошо засыпанными песком и грязью. Уступ был крепким, но на одном конце для укрепления были утрамбованы разнородные камни. Небольшой след оранжевой краски на внутренней стороне стены стал её последним утешением. Там стояли сани. Она поставила свои с чувством выполненного долга.

Поднявшись на самую высокую точку над долиной, она уже не была так рада. Она огляделась вокруг в моросящей мгле. Долина имела форму притуплённого полумесяца, до любой её части можно было легко добраться пешком от подкопа. Хрустальные Певцы занимались только огранкой хрусталя, а не его поднятием на высоту. Месторождение Кеборгена должно было находиться где-то в долине.

Она сползла по каменистому склону, добавляя к тому, что было разбросано вокруг, ещё больше обломков. Вернувшись к саням, она проверила отчёт метеорологов.

Облачность закончится к полудню, если только холодный фронт, надвигающийся с южного полюса, не наберёт скорости. Скорее всего, день будет ясным, и солнце будет светить над южной оконечностью долины. Дождь или нет, сказала она себе, но она выйдет на рассвете. Кеборген допустил две очевидные ошибки: новый участок и старая краска для саней.

Всё это сырое серое утро, пока она искала следы вырубки, царапая камни, она не замечала следов вырубки, терла руки и пальцы до крови. Высота стен долины была разной: на длинном участке до 10 метров, а склон спускался к низине почти прямо напротив подрезки. Со дна долины она не видела никаких следов, даже учитывая, что Кеборген захватил с собой кристаллический щебень.

Она в полном отчаянии забралась обратно в сани, чтобы что-нибудь поесть.

С тем же успехом она могла бы отважно провести Моксунь в другой день, ведь всего этого она достигла сама.

Внезапный проблеск света привлёк её внимание к окну. На севере по небу бежали облака, и она увидела участки светлого неба.

Когда она вышла из саней, лёгкий ветерок подул ей прямо в лицо. Внезапно из-за облаков вырвался солнечный свет, ослепляя после почти двух дней унылой серости.

При солнечном свете ей, возможно, повезёт поймать хрустальную вспышку – если её повернуть в нужную сторону в нужный момент. После короткого шторма порез Кеборгена не мог образовать достаточного слоя грязи.

Солнце было ближе к западу, чем к востоку. У неё было бы больше шансов, если бы она...

Обращаясь лицом к западу. Она поднялась по склону долины к хребту, повернула направо и остановилась. При ярком солнце она смогла разглядеть то, что накануне скрыл дождь: чёткую, хотя и неровную, извилистую тропу из утрамбованной земли, подходящую для проворных ног. Тропинку протоптал длинноногий мужчина, и, стремясь к ней, ей время от времени приходилось подпрыгивать или потягиваться.

Она была так занята тем, как ступать, что споткнулась бы о разлом, если бы не заметила сначала утрамбованную ровную площадку в двух метрах от края. Как раз там, где обычно оставляют хрустальные коробки. Сначала это могло быть от волнения, но Киллашандра почувствовала покалывание в ногах. Затем она услышала тихий вздох, более громкий, чем мог бы произвести такой лёгкий ветерок. Словно кто-то вдалеке тихо напевал, и этот звук доносился до неё по ветру. Только этот звук исходил впереди.

Дрожа, она сделала последние два шага и посмотрела вниз, в траншею, V-образную

Форма, наклонная к дну долины, примерно на 10 метров ниже самого нижнего плеча V-образной формы. С вершины V сочилась мутная вода. Вода собралась в лужу слишком явной геометрической формы на полпути вниз по неровному склону. Неровный, потому что Кеборген оставил подножки для лёгкого доступа к центру своего участка.

Спускаясь, она чувствовала, как её окружает чёрный кристалл. Достигнув дна, она опустилась на колени у симметричного бассейна, глубиной в один палец, и потрогала его стенки. Гладкие. Пальцы покалывало.

Поднявшись, она огляделась. Длина около шести метров, аккуратно вырезанная, чтобы сохранить грубый, естественный вид, V-образная дыра открывалась на четыре метра в ширину со стороны оврага. Теперь она благоговейно взяла тряпку и смахнула грязь.

Открылся тусклый блеск холодного чёрного кристалла. Тряпкой она вытерла воду. Триада Кеборгена была вырезана ровно, но по самой себе, а не под углом к жиле, оставляя этот маленький клинышек для скопления воды. Нет, этот маленький кусочек был с изъяном, скорее всего, из-за шторма. Она погладила его, ощутив шероховатость изъяна. Затем она начала с энтузиазмом очищать выступ, пытаясь определить, где заканчивается изъян, где находится хороший чёрный кристалл. Ага, вот здесь, сбоку, как раз там, где Кеборген перестал резать, когда налетел шторм.