Энтор аккуратно поставил коробку на своё рабочее место и, поднося их к своим сверхчувствительным глазам для осмотра, стал извлекать кристаллы, раскладывая их ровным рядом. Получилось семь зелёно-голубых пирамидок, каждая из которых была шире в основании на 2-3 сантиметра.

«Никаких изъянов не обнаружено. Тонкая грань и хороший кончик», — Энтор выразил своё мнение ровным тоном, разительно отличавшимся от его манеры общения с Киллашандрой. С почти дотошной точностью он протёр и отполировал крошечный хрустальный молоточек и деликатно постучал по каждой пирамидке. Четвёртая оказалась на половинную ноту, а не на целую, выше терции, и поэтому гамма не получилась.

«Продавайте их по три штуки, а неисправный оставьте для выставки. Рекомендую проверить ваш резак на наличие изношенных прокладок или фитингов. Вы слишком хороший певец, чтобы допустить такую очевидную ошибку. Возможно, надвигающийся шторм сбил вас с толку».

Попытка дипломатии не успокоила Певца, который выпучил глаза, собираясь заорать. Энтор, казалось, не заметил этого, но другой сортировщик поспешно отступил назад.

«Ланзецки!»

Гневный крик возымел действие не только быстрое появление Ланжецкого. В сортировочной воцарилась тишина, и Певец, казалось, не замечал её, его свирепый взгляд остановился на Энторе, который беззаботно набирал цифры на своём терминале.

Киллашандра почувствовала руку на плече и послушно отошла в сторону, позволяя Ланзеки занять её место рядом с Энтором. Словно почувствовав присутствие Мастера Гильдии, Энтор снова постучал по кристаллам, и тихие звуки сменились почтительной тишиной.

Ланжецкий не слушал: он смотрел на циферблаты весов. Одна бровь дрогнула, когда прозвучал полутон, и на дисплее появились соответствующие цифры.

«Небольшая проблема, Уйад», — сказал Ланжецкий, спокойно обращаясь к раскрасневшемуся Зингеру. «Ты достаточно долго резал это лицо, чтобы заполнить полутона. Я бы посоветовал тебе сохранить этот набор и заполнить его до октавы. Всегда хорошая цена за пирамиды такого масштаба».

«Ланзецки... На этот раз мне нужно убраться с планеты. Мне нужно уехать! Я не переживу ещё одного похода на полигон... пока не уберусь с этой чёртовой планеты!»

«Это всего лишь одна коробка, один комплект, Уйад-вуик-Хольм. Ваш груз, судя по нашим данным, был в отличном состоянии», — Ланзецкий воспользовался терминалом как раз в тот момент, когда гнев в голосе Уйада сменился мольбой. «Да, думаю, этого хватит, чтобы выдержать вас на приличном сроке. Пойдёмте, я сам присмотрю за этим».

Одновременно произошло несколько событий: в комнате снова послышались рабочие звуки; Ланзецкий вёл расстроенную Певицу к другому сортировочному слайду, его маркер скорее поощрял, чем снисходил, что Киллашандра не могла не восхищаться в Мастере Гильдии; другой сортировщик вернулся на своё место. Энтор быстро упаковал проблемные пирамидки, пометил их контейнер и перенёс его на малоиспользуемый слайд над головой, а затем, видя её озадаченность, дружески ткнул её под ребро.

«Ровный шаг позволяет легко переносить даже самый большой груз. Ещё одна коробка, дорогая».

С какой бы скоростью они ни шли, они, похоже, не производили особого впечатления на кучу контейнеров, ожидающих сортировки. Однообразный день делало интересным огромное количество информации, которую Энтор выкладывал о хрустале, его сортировке, звуке и расположении. Заметив, что она проявляет живой интерес к оценкам, он её пожурил.

«Не забивай себе голову, запоминая цены, дорогая. Меняются каждый день.

Стоимость рассчитывается отделом маркетинга до того, как мы начнём сортировку, но завтра она может быть совершенно иной. Мне достаточно одного аспекта кристалла: я оставляю торговлю другими. Ах, вот она, красота розового кварца! Вы только посмотрите на оттенок, на огранку. Работа Дута, или я ошибаюсь», — и Энтор уставился на коробку, моргая, чтобы сменить линзы. «А я — нет». Я бы узнал его огранку среди всех остальных.

«Зачем?» — Киллашандра наклонилась ближе, чтобы рассмотреть восьмиугольник. Он был прекрасен: насыщенного бледно-розового цвета с фиолетовым оттенком, но она не могла понять энтузиазма Энтора.

Сортировщик сделал глубокий вдох, как будто пытаясь что-то объяснить, а затем резко выдохнул.

«Ах, но если бы ты знала, у тебя был бы мой рейтинг, не так ли?» Он снова моргнул и посмотрел на нее, проницательно прищурившись.

«Не обязательно», — ответила она. «Я бы предпочла петь хрусталь...»

Энтор перевёл взгляд с неё на восьмиугольник из роз. «Да, возможно, ты так и скажешь. Однако я узнаю огранку Дута, как только увижу её. Когда – если – ты будешь огранять хрусталь, ты узнаешь кристалл такой прекрасный, такой редкий».

Обеими руками он положил тяжелый драгоценный камень на весы, провел двумя пальцами по губам и наблюдал, как меняются и стабилизируются конфигурации.

«Мне казалось, ты сказал, что есть избыток розового хрусталя...»

«Не такого веса, цвета и не восьмиугольной формы», — сказал он, отстукивая пальцами последовательность. «Я случайно слышал», — и Энтор понизил голос, — «что кто-то очень высокопоставленный в Федеративных Планетах ищет крупные куски такого оттенка». Он поднял восьмиугольник к стойке для нанесения покрытия, где тёмно-розовый цвет быстро скрыли из виду пластиковой сеткой, и одним прикосновением пальца к терминалу на затвердевающей поверхности появился идентификационный код.

К концу первого дня сортировки Киллашандра чувствовала себя такой же усталой, как после разгрузки во время шторма. Она сказала об этом, когда Шиллон и Римбол присоединились к ней в усталом путешествии в свою гостиную.

«Нам платят за наши усилия», — сказала Шиллон, подбадривая их.

«Вчера мы тоже получили премию за опасность», — сказал Киллашандра, не желая отставать.

«Ты пользуешься базами данных, да?» — спросил Римбол, ехидно ухмыляясь. Киллашандра не призналась ему, что взяла

вечером накануне шторма он вышел из воды, но он знал.

«Нам сказали, что да. Данные у нас есть». Киллашандра так точно передразнила внушительный тон Туколома, что рассмешила остальных.

«Я пойду в душ. Увидимся позже в гостиной?»

Римбол кивнула, Шиллон тоже.

В окошке для еды у её кровати стоял ещё один стакан с лимонной жидкостью. Она выпила её и приняла душ, к концу которого почувствовала себя достаточно бодрой, чтобы насладиться тихим вечером за игрой в кости с Римбол и Шиллоун.

Хотя в течение следующих трёх дней сварливые огранщики кристаллов больше не добавляли волнения в процесс сортировки, Киллашандре всё же повезло. В середине второго дня Ланзеки и привлекательная женщина, которая, как предположила Киллашандра, должна была быть директором по маркетингу, быстро вошли в сортировочную и направились прямо к Энтору.

«Горрен в сознании. Бормочет что-то о чёрном кристалле. Вам уже передали хоть одну из его коробок?»

«Клянусь, нет!» Энтор был потрясён и изумлён. Позже он признался Киллашандре, что черенки Горрена хранились отдельно, и был изумлён, потому что не знал о его возвращении. Он почти ожидал услышать, торжественно продолжил Энтор, что Горрен был одним из Певцов, запертых в горах бурей. Чёрные кристаллы Горрена всегда доверялись Энтору для оценки.

В сортировочной спешно собралась группа рабочих, проверявших этикетки на многочисленных коробках, всё ещё ожидавших оценки. Группа, разгружавшая корабль Горрена (именно его корабль перевернулся), была опознана и вызвана. К счастью, грузчики были штатными сотрудниками ангара, и, зная, что коробки принадлежали Горрену и представляли собой ценность, они разместили их на верхнем, пятом ярусе, с буферными ярусами по обе стороны.

Одиннадцать ценных коробок были с благоговением переданы. Поскольку Киллашандра постоянно убеждалась, что эти специально изготовленные коробки или их содержимое практически невозможно повредить, и видела, как некоторые из этих же мужчин равнодушно перебрасывали коробки друг другу, она подумала, что присутствие Ланзеки и директора по маркетингу Хегланы оказало благотворное воздействие.